Who is who?

Джаз стоял у выхода одного из вспомогательных зданий трека, подставив лицо неяркому солнцу и стараясь собраться перед предстоящим заездом. Вокруг царила привычная суета последних приготовлений и проверок. На шаги рядом гонщик не обратил внимания: ходить в этой зоне могли только коллеги по треку или кто-то из техников. Подошедший, однако, на Джаза внимание обратил, остановившись совсем рядом и чуть позади: — Ого, какие люди! Неужели снова на треке? — Да, — Джаз медленно повернулся, выдерживая смеющийся взгляд, — и планирую здесь остаться. Собеседник тряхнул головой и улыбнулся еще шире: — Надеюсь, на первое место после такого перерыва ты не рассчитываешь? Джаз с недоверием вскинул бровь, будто решая, он точно услышал то, что услышал, или ему показалось. Конечно, наглости и самомнения этому парню всегда было не занимать, но это было уже явно больше, чем Джаз готов был спустить просто так. — Рассчитываю. Если ты, конечно, не собираешься снова устроить аварию на треке, чтобы хотя бы жульничеством не допустить мою победу, Мираж. Соперник лишь пренебрежительно хмыкнул, но Джаз еще успел заметить, что самодовольная улыбка несколько поблекла, прежде чем Мираж развернулся и удалился к своей машине. Постояв еще десяток секунд и осознав, что собранности и расслабленности, как ни бывало, Джаз направился к своему авто. Гонщик, как сквозь вату слышал своих техников, что-то отвечал, кивал, стараясь думать о предстоящем заезде, но получалось не так хорошо, как хотелось бы. Уже стоя на старте, Джаз смотрел на машину Миража перед собой и понимал, что теряет последние остатки самообладания, сознание все плотнее окутывал липкий страх. Да, в прошлый раз все списали на случайность, да, все обошлось, но от одного вида чужого авто, на два года отправившего на обочину жизни, становилось трудно дышать, а ремни безопасности начинали давить вплоть до фантомных болей в давно сросшихся костях. Гонщик сильнее сжал руль, стараясь взять себя в руки, начиная злиться на себя: он вернулся на свой уровень, отъездил без труда много гонок и бесчисленное количество тренировочных заездов, чтобы за один шаг до пьедестала испугаться одного единственного соперника и подвести всех тех, кто ждет от него победы? Совершенно точно нет. Вылететь с трассы из-за волнения, как какой-то новичок, было неприемлемо. Когда стартовый светофор загорелся зеленым, Джаз вдавил педаль газа в пол, намереваясь выиграть эту чертову гонку. Все происходило почти, как на тренировке. Соперники вели себя предсказуемо, трек был тоже не самым сложным из тех, на которых доводилось гонять. Джаз уже видел впереди финиш. Оставалось совсем немного: выйти из поворота и надавить на газ до упора. Но что-то внутри свербело и не давало покоя. В один момент резко перестало хватать воздуха, трасса будто стала бесконечной. Он уже почти доехал, как внутренний голос буквально крикнул: «Сейчас!» Не отдавая себе отчета в своих действиях, Джаз нажал на тормоз. Машину, не желающую резко тормозить на полном ходу, тряхнуло, гонщика вместе с ней, но рассудок прояснился, стоило увидеть вильнувший перед ним бело-синий спорткар. У Миража явно были некоторые проблемы с управлением после того, как он резко дернул руль влево, и Джаз, отточенным годами тренировок алгоритмом, снова выжал газ до предела, на достаточном расстоянии стараясь нагнать и обойти машину соперника по внешнему кругу. Гонщику показалось, что они финишировали одновременно, но трясло его не из-за вероятной победы или проигрыша. Джаз старался совладать с мыслями о том, что одно мгновение — и весь ужас трехлетней давности, из которого он едва-едва выбрался, мог снова повториться и уже не с таким радужным финалом. Вокруг щелкали фотоаппараты, фанаты на трибунах сходили с ума, а гонщик не мог найти в себе сил успокоиться и выйти из машины. Смотреть потом на выражение ужаса на своем лице во всех таблоидах ему совершенно не хотелось, а он был почему-то совершенно уверен, что выглядит сейчас именно так. Выбравшись, Джаз постарался удержать откровенно натянутую улыбку хотя бы до того момента, когда помещение скроет его от всех этих людей с камерами, наперебой пытавшимися пролезть и взять интервью или автограф. Он буквально бежал к тишине раздевалок, стремясь поскорее содрать с себя комбинезон и смыть этот липкий страх. Ему нужно было выдохнуть и перестать об этом думать. Увы, прохладная вода не принесла желаемого облегчения, и, несмотря на то, что взять себя в руки Джаз смог, награждение прошло как в тумане. Он как-то тупо смотрел на свой серебряный кубок и на Миража, получившего золото. Улыбаться не получалось, трибуны бесновались: половина аплодировала, а половина освистала жюри во время объявления результатов. Впрочем, Джаз честно выстоял до конца и скрылся при первой возможности, отказавшись давать хоть какие-то интервью и комментарии. Он еще и сам не решил, как относиться ко всему произошедшему: начинать уже искать новую работу, найти себе мозгоправа от внезапных приступов паники или подождать, пока его сегодняшний провал закончат освещать все, кому не лень. Чего Джаз точно не ожидал, так это того, что на следующее утро он проснется еще более знаменитым, чем был когда-либо ранее. Полуденный звонок от Блюстрика был предельно коротким: — Включи телевизор. — Какой канал? — уточнил Джаз, ожидая, пока загрузится вся аудиосистема. — Любой, — усмехнулся техник, без дальнейших объяснений сбрасывая звонок. — И что это было? — поинтересовался гонщик у телефона. Телефон ожидаемо не ответил, но зато загрузился телевизор, и Джаз буквально открыл рот. Во всех новостях, по всем каналам шли репортажи о вчерашнем заезде с демонстрацией той самой финальной части заезда, где Джаз тормозит, а Миража недвусмысленно уводит в сторону. Видеозаписи были любительские, с разных ракурсов, явно взятые из сети. С учетом того, что даже новостные передачи удостоили своим вниманием это событие, оставалось только догадываться, что творилось в интернете. Джаз пощелкал каналы, чтобы убедиться, что ему это все не снится. «В сети набирает обороты противостояние фанатов гонок. Причиной такого бурного обсуждения стал вчерашний заезд со странным финалом…» «Джаз, вернувшийся на трек спустя несколько лет, буквально второй раз открыл свой талант зрителям, однако, совсем немного уступил в финальном заезде Миражу…» «Куда смотрят судьи — вопрос века: очевидная попытка Миража столкнуть автомобили…» «Бывший фаворит, Джаз, после длительного отсутствия показал очень странное выступление, затормозив едва ли не перед самым финишем. Ему точно нужна была победа?..» «Вчерашний заезд оставил массу вопросов, и один из важнейших: почему Джаз нажал на тормоз уже на финишной прямой? Он знал, что машину Миража поведет влево? Была ли это коммерческая договоренность?» «Три года назад, прежде чем Джаз пропал со всех радаров, ситуация на треке была очень похожей, но тогда все закончилось массовой аварией: гонщик был доставлен в больницу в критическом состоянии. Столкнувшийся с ним Мираж, получил несколько ушибов…» «Награждение прошло скомкано, часть фанатов негодовала, освистав судей и участников, однако, многие считают победу Миража вполне законной. Мнение Джаза по этому поводу узнать не удалось, он покинул место соревнований сразу после награждения, отказавшись давать какие-либо комментарии…» Джазу хватило пяти минут, чтобы у него буквально закипел мозг. Он ожидал, что его спишут со счетов, как было в прошлый раз, а фанаты тем временем отреагировали на не случившуюся аварию активнее, чем на случившуюся. Щелкнув еще один канал, гонщик хмыкнул: прошло меньше суток, а Мираж уже дал массу интервью и даже пришел на передачу на телевиденье. Камера была сфокусирована исключительно на госте программы, с удачного ракурса демонстрируя острые скулы и тонкие губы, свет создавал иллюзию аристократической бледности, удачно оттеняемой черными волосами, находящимися в творческом беспорядке. Голос ведущей звучал откуда-то из-за кадра. — Сегодня у нас в студии Мираж — золотой призер гоночного заезда, состоявшегося вчера и вызвавшего серьезный резонанс не только в среде любителей гонок, но и в целом среди всех неравнодушных, хоть немного следящих за этой сферой. В студии раздались стройные аплодисменты, гонщик улыбнулся, кивая и приветственно махая ладонью в камеру. — Я благодарен вам за то, что вы все пришли сегодня поддержать меня, как и всем тем, кто поддерживал меня на треке, для меня много значит ваше небезразличие. По сравнению со многими моими соперниками я не так давно на треке, но мой уровень сильно вырос, вы сами это видите. — Определенно, ваше первое место говорит само за себя, — согласилась ведущая, — как вы прокомментируете вчерашнюю гонку? — Я победил, мне кажется, что комментарии здесь излишни. — Некоторые не верят в вашу победу. Мираж пожал плечами, удобнее откидываясь на спинку кресла: — Разумеется, это личное дело каждого, но мой титул — не голословное заявление, есть фотофиниш, и если человек не верит своим глазам — что ж, вероятно, ему тяжело жить в этом мире. На фоне послышались отдельные смешки из зала, кто-то похлопал. — Что вы можете сказать о своем сопернике? Часть фанатского сообщества считает, что победу должен был одержать Джаз. — Он долгое время считался каким-то эталоном, но лично я во всем, что сейчас происходит, вижу лишь совершенно неоправданный шум на ровном месте. Это вполне очевидный пиар-ход, чтобы вернуть потерявшего форму гонщика и попытаться удержать его на плаву еще какое-то время, — Мираж развел руками, — но я считаю, что нужно уметь проигрывать. — Вы не признаете его шансы на победу? Гонщик вздохнул, чуть подаваясь вперед, будто расстроенный тем, что его спрашивают о каких-то совершенно очевидных вещах, которые приходится еще и разъяснять на уровне детского сада. Однако, отказываться от вопроса или как-то переводить тему он не спешил, будто смирившись со своей незавидной ролью. — Поймите меня правильно. Джаз — уважаемый гонщик в узких кругах и мой коллега, но его долгое восстановление совершенно точно не пошло ему на пользу. Видите ли, я считаю, что мы оба живем — о, я не хочу называть это работой, потому что это нечто намного большее — так вот, мы живем в сфере, где все происходит очень быстро. Быстрые машины, быстрые решения, быстрая реакция. Нельзя долго думать — надо мгновенно анализировать ситуацию и что-то предпринимать. Я бы мог привести вам примеры, но это будет сложно для людей, не понимающих, каково это. Конечно, многие могут сказать, что опыт — важная часть, гонка требует каких-то сложных размышлений и расчетов, но я не могу представить, как можно, например, в голове вычислять время и угол входа в поворот. Это нечто совершенно лишнее. Сидеть и рисовать векторы на листике в процессе гонки, как вы понимаете, у меня тоже времени нет. Хотя, возможно, есть такие «профи», которые успевают и график под линейку начертить, и руль удержать, но это точно не про меня, я справляюсь без подобных глупостей и не торможу на финише. — Вы считаете, что то торможение было намеренным? — уточнила ведущая. Мираж сочувственно покачал головой. — Пережить аварию, подобную той, которая случилась три года назад — это не просто поцарапать машину соседа на парковке. В то же время для гоночной индустрии три года — огромный перерыв, но, видимо, даже его не хватило, чтобы Джаз оправился. Его репутация уверенного в себе гонщика-профессионала — это образ, созданный фанатами, а за этим образом все не так прекрасно, как всем хотелось бы видеть. Подобное ломает человека изнутри, и мало кто может полностью вернуться. Вспомните историю того же Вайлдрайдера… Да, конечно, пережившие аварию гонщики могут попытаться, но, в конечном итоге, человек — всего лишь человек, неспособный по щелчку пальцев отключить свои страхи и переживания, которые рано или поздно выплывут наружу непредсказуемыми реакциями. И если вернуться в стрессовую ситуацию — на трек — то скорее рано, что мы и наблюдали в финале этой гонки. Конечно, с трибун этого не видно — что сложного, держаться за руль, да? — в студии послышались смешки, — но в процессе гонки гонщики испытывают тотальное нервное напряжение, и не все выдерживают это давление, особенно если есть какие-то ослабляющие сопротивление факторы, например, проблемы со здоровьем или страх. — Вы считаете, что Джаз уже не восстановит те позиции, которые были у него до аварии? — После этой гонки я считаю, что ему в любом случае стоит позаботиться о здоровье, оно уже явно не то, что раньше. Жаль, конечно, что он уже не способен быть конкурентом, но когда-то это должно было случиться, видимо, этому нужно было случиться сейчас. — Можно ли говорить, что вы заранее знали об исходе гонки? — Считал ли я заранее себя победителем? — Мираж усмехнулся. — Скажи я это перед гонкой, это лишило бы ее интриги и привнесло некий налет предсказуемости. Разумеется, я рассчитывал на победу, но не собирался деморализовывать соперников такими заявлениями, это неспортивно. Вы же и сами понимаете ситуацию: фанаты будут болеть за своих кумиров, независимо от обстоятельств и их реальных шансов на победу. — Вы сейчас говорите о фанатах Джаза? — Не будем называть имен. Джаз хмыкнул — обсуждать соперника во всех подробностях — это пожалуйста, а вот как фанатов делить — так на всякий случай лучше имен не называть, а то мало ли фанбаза уменьшится или не переметнется? Выключив телевизор, гонщик откинулся на спинку дивана и потер глаза. Ажиотаж, домыслы и шумиха вокруг произошедшего, кажется, могли сравниться с информационным торнадо, и он не был уверен, что готов лезть в его эпицентр. Джаз всегда ненавидел подобные пересуды, но когда ты всегда первый, проще не обращать внимания на подобные вещи. Впервые в жизни оказавшись вторым, он не знал, что делать. Наиболее безопасным вариантом казалось просто переждать, потому что Джаз небезосновательно полагал, что начни он давать ответные комментарии в духе Миража — эффект будет такой же, как при попытке потушить пожар бензином. Нужен был совет. — Рико, свободен? — Ты меня разбудил, а так нормально, — отчетливо зевнули в трубке, — чего у тебя? — Хотел спросить, стоит ли мне давать интервью. — С каких пор ты спрашиваешь у меня, давать ли тебе интервью, когда все годы ты прекрасно это делал без моего особого на то благословения? — фыркнул Рикошет. — Ну, в этот раз весь мир немного сошел с ума из-за вчерашнего, — Джаз не стал озвучивать очевидные факты, Рико был на гонке, но новости, очевидно, еще не успел оценить. — Боишься, что тебя раздавит известностью? — хохотнул брат. — Ты не видишь, но от твоих смешных шуток мои глаза закатываются буквально сами. — Ладно-ладно… — на том конце Рикошет, очевидно, переместился в кухню и включил чайник, стараясь вместе с ним включить и сонный еще мозг. — Как по мне, так в эпицентре пожара, конечно, оно спокойнее, но надо иметь хорошую защиту. Ошибешься — сгоришь. Так что, если не уверен, не суйся. — А можно без сложных пожароопасных метафор? — Иногда надо остановиться и подумать, особенно тебе. Дважды. Подожди, пока бурление дерьма чуть притихнет и иди давать свое интервью, — емко перефразировал Рико. — Так понятнее? А теперь расслабься, книжку почитай, подумай о жизни. Сам знаешь, эти писаки не вечные — сегодня ты новость, а завтра уже нет. — В том и проблема, — вздохнул Джаз, — ладно, спасибо, прости, что разбудил. В трубке что-то неопределенно угукнули, и звонок завершился. К однозначному решению гонщик так и не пришел, однако, совету решил последовать. В конце концов, он действительно мог почитать книжку и хотя бы на пару часов сделать вид, что вокруг ничего не происходит. *** В студии Джазу не нравилось: было жарко от света софитов, создающих нездоровое ощущение операционной, в которой собираются кого-то препарировать, разглядывая под лупой каждую мелочь. Думать о том, что морально препарировать будут именно его, Джазу не нравилось вдвойне, но он уже пришел, поэтому готовился долго отвечать, много юлить и еще больше замалчивать. В чью пользу играл факт прямого эфира, сложно было сказать, потому что с одной стороны, переврать его слова при помощи нарезки кадров телешоу не могло, а с другой, не было никакого плана и ни одно его слово не пройдет мимо зрителей. Когда юркий тощий паренек в светло-голубой рубашке приземлился на стул напротив, Джаз постарался сосредоточиться на собеседнике. В конце концов, он все равно уже пришел и считал это правильным, независимо от того, насколько сложно ему здесь будет. — Итак, мы начинаем! Добрый вечер, дамы и господа, уважаемые телезрители! В прямом эфире наша программа, разрушающая ложные слухи и управляющая информацией из первоисточников! Сегодня у нас в студии знаменитость с большой буквы — Джаз! Ранее, он, конечно, тоже был знаменитостью в своих кругах, но после вчерашней гонки — выигранной или проигранной? — стал определенно самой обсуждаемой личностью на моей памяти. Звезды шоу-бизнеса явно завидуют такой славе! И, разумеется, как и в любой непонятной ситуации, у людей есть вопросы, у меня они, кстати, тоже есть, так что сегодня, мы с вами разберемся в этом, как и всегда, в прямом эфире получив все ответы. Сидящие в зале люди поаплодировали, но Джазу даже не нужно было смотреть на трибуны, чтобы понять — аплодисменты были неравномерными, определенно студия не была заблаговременно наполнена его фанатами. Ведущего же, казалось, такая прохладная встреча и вовсе не задела, он продолжил тараторить, как ни в чем ни бывало. — Итак, Джаз, вы у нас, конечно, звезда недосягаемой высоты, но нам тут предстоит долгое общение с массой вопросов, которые не выкатишь в чисто вылизанный пресс-релиз, поэтому представлюсь на всякий случай, потому что у меня нет такой фанатской базы, а огромный клуб ненавистников не делает меня известным — я ведущий этой передачи, Блерр. — Очень приятно, — гонщик пожал протянутую руку. Ведущий говорил с какой-то совершенно невероятной скоростью и, кажется, ничуть не стеснялся в выражениях, но это не раздражало, скорее, несколько забавляло и не давало расслабиться. Потерять бдительность и ошибиться Джаз хотел меньше всего, и псевдодружественное настроение ведущего его ничуть не успокаивало. — Отлично. Тогда я задам вопрос, который мучает всю нашу съемочную группу: вы отказались давать интервью, но пришли на нашу передачу, почему? Для справки, от нашего приглашения отказался даже ваш соперник уверенный в своей правоте, ведь тут у нас задают совершенно любые вопросы. Джаз пожал плечами. Пока что все начиналось достаточно издалека. — Изначально я не планировал приходить куда-либо так скоро и вообще надеялся переждать первый взрыв эмоц… — Ваш пиар-менеджер посоветовал? — перебил ведущий. — Нет, у меня его нет, — постарался кратко ответить гонщик, чтобы в его фразу снова не вклинились, — я никогда особо не интересовался тем, что происходит вне трека. — Тогда почему вы здесь? — Джазу казалось, что ярко-голубые глаза собеседника прожигают его насквозь, и вот, что странно — во взгляде было искреннее любопытство, хотя гонщику казалось, что чем больше у таких людей опыта, тем менее интересно им выслушивать чьи-то истории. — Я пришел к вам, потому что люди ждут от меня какой-то реакции, хотят что-то узнать, — Джаз усмехнулся и развел руками, — но я не знаю, что в таких передачах надо говорить, так что вопросы из зала будут очень кстати. В зале послышались смешки, ведущий тоже улыбнулся, хотя в его улыбочке гонщику почудился нездоровый энтузиазм. — Неужели в этой истории с Миражом все так сложно? — Да нет, — Джаз покачал головой. — В историях обычно все либо просто, либо никак. Остальное — просто нагнетание атмосферы и попытки создать иллюзию собственной важности. — И что же, вы будете создавать нам иллюзию? — Зачем мне кому-то доказывать свою важность, если вы меня уже пригласили и слушаете? — Джаз откинулся на спинку стула, открыто улыбаясь. — Те, кто хочет верить мне, те меня послушают и поверят. Те, кто считает, что они знают лучше, останутся при своей версии и продолжат верить в нее. Все равно каждый останется при комфортном мнении. — Философский подход, — признал Блерр, правда, особо впечатленным он не выглядел. — Тогда о вашем мнении. Вы считаете, что вы победили? — На фотофинише видно, что я пришел вторым, что тут можно говорить? Есть факты, — право, Джаз не думал, что его будут спрашивать о том, что уже известно всем из официальных источников. — Но победа не была честной, — начал напирать ведущий. — На видео видно, что вас хотели выбить с трассы. — Машины не столкнулись, — парировал гонщик, прекрасно понимая, на что его пытается толкнуть Блерр. Одна зацепка — и он будет не лучше Миража, обсуждающего чужое состояние здоровья и шансы на победу. Джаз собирался говорить только за себя. — Не то что три года назад, — подхватил ведущий, явно готовый к такому повороту событий, — да-да, вы же не думали, что никто не провел параллелей? Три года назад при схожих обстоятельствах гонка была прекращена из-за массовой аварии, победителя не было, а вы отправились в больницу в карете скорой помощи и несколько раз даже выходили известия о вашей смерти. — Я сейчас сижу здесь, перед вами, значит, не умер, — хохотнул Джаз, — в первый раз меня шокировало подобное, а потом я даже коллекцию своих некрологов собирал. — Почему вы не давали опровержений и полностью исчезли с радаров на два года? — Проблемы со здоровьем, — ответил Джаз. Блерр мгновенно хмыкнул, уже открывая рот для нового вопроса, но гонщик жестом попросил его помолчать и продолжил, — вы же понимаете, что авария такого масштаба не для всех заканчивается синяками? Меня буквально собирали по кусочкам, и эти два года я потратил на то, чтобы снова встать на ноги, хотя все врачи в один голос твердили, что я останусь в инвалидном кресле и надо сказать спасибо, что не совсем овощем. В студии на секунду повисла тишина, даже ведущий определенно впечатлился внезапной откровенности, и, Джаз понимал почему: до этого дня нигде не было информации о том, что он два года не загорал где-то у моря. Хотя, конечно, было странно думать, что люди никак не складывают у себя в голове аварию, исчезновение, а потом возвращение из небытия. Впрочем, молчание продлилось недолго, Блерр очевидно почувствовал, что запахло сенсационными откровениями. — После вашего возвращения на трек вы никогда не отвечали на вопросы о своем отсутствии, почему? — Зачем? Чтобы меня пожалели фанаты? Или, может, соперники? — Джаз ухмыльнулся. — Я два года был наедине со своими травмами, снова разговаривать о них меня совершенно не тянет. — Так и быть, не будем требовать вашу медицинскую карту, если вы ее не принесли с собой, — пошутил ведущий. — Это огромное унылое чтиво, к тому же, еще и написанное местами отвратительным почерком, — усмехнулся гонщик. — В сети пишут, что у вас есть сестра, она вас выхаживала? Джаз сжал губы, стараясь не засмеяться от мысли о Рикошете в платье. С учетом его физической формы, шрамов и татуировок, картинка получалась слишком колоритная. — У меня есть брат, но на ноги меня поставил не он. — А кто же? — очевидно Блерр был намерен получить имена медицинских светил, чтобы потом как-то уговорить их нарушить врачебную тайну за капельку славы. — Я не буду отвечать, чтобы не портить жизнь этим людям, но, поверьте, они сделали невероятное, когда большинство крупных специалистов признало мой случай безнадежным и отмахнулось. — Ладно, тогда я возьму паузу и предложу зрителям задать вопросы из зала, — Блерр махнул рукой и отвлекся на свои записи, видимо, уверенный, что камера его сейчас не снимает. Джаз постарался рассмотреть, кто будет задавать первый вопрос, но прожекторы нещадно светили в лицо и рассмотреть хоть что-то, кроме невнятных очертаний силуэтов было сложно. — Здравствуйте, Джаз, — судя по голосу, вопрос задавал молодой парень, — в интернете примерно полтора года назад была новость, что вы якобы выиграли благотворительный чемпионат по шахматам среди любителей и пожертвовали все деньги центру реабилитации. Это, конечно, фейк, но мне интересно, вы умеете играть в шахматы? Если бы у гонщика попросили список вопросов, которых он точно не ожидал, этот бы занял первое место. — Да, у меня было два очень скучных года на то, чтобы научиться, и очень сильный соперник. И я действительно выиграл тот чемпионат, это правда. — Ого, респект, — парень явно был впечатлен, — и деньги потратили на свою реабилитацию? — Нет, мне тогда это уже было без надобности, я ходил почти без проблем, но подумал, что может быть эти деньги помогут кому-то другому. Пока Джаз отвечал, микрофон успел поменять владельца. — Здравствуйте, Джаз, я ваша фанатка! — Очень приятно, — гонщик улыбнулся бойкой девушке. — О вашей личной жизни совершенно ничего не известно. Скажите, вы женаты? — Ну, на то ведь она и личная, правда? — усмехнулся Джаз. Журналисты давно не спрашивали, в конце концов, невозможно же писать одно и то же постоянно. — Нет, я не женат. — О, то есть, я могу надеяться на свидание? — смело поинтересовалась девушка. В зале хохотнули, кто-то похлопал. — Это вряд ли, — как можно вежливее улыбнулся гонщик, — но можем вместе сфотографироваться после передачи. — Жаль… но все равно спасибо, вы классный! Микрофон снова перешел в другие руки и Джаз мгновенно собрался, с первых слов поняв, что, кажется, его юные фанаты в студии закончились, пошла тяжелая артиллерия. — Как вы относитесь к тому, что многие СМИ пишут, что результат гонки — это нечестно, нарушение правил, куда смотрит ассоциация? Вам не стыдно? — Простите, я не совсем понял, за что именно мне должно быть стыдно, — гонщик задумчиво потер висок, жара начинала давить на голову. — Контролировать, что пишут тысячи сайтов, газет и пользователей в социальных сетях мне не под силу. Я со своей стороны не давал никаких комментариев и интервью до этого момента, и сейчас не собираюсь никого ни в чем обвинять. — А может и стоило бы? — внезапно вклинился Блерр, пока микрофон искал нового желающего задать вопрос. — Мираж внезапно решает повернуть руль влево на прямом участке дороги в процессе опережения, и ни в одном из своих блестящих интервью не упоминает этот забавный факт, подозрительно. — Я не знаю, почему так случилось, — постарался съехать с обсуждения чужого вождения Джаз. — Возможно, у него была какая-то неисправность. Впрочем, ошибку свою он осознал сразу же, когда ведущий, недовольный его уклончивыми ответами, зацепился за последнюю фразу. — А у вас тормоза, значит, неисправны? Почему вы тормозили перед финишем? Предугадать маневр — назовем это так — Миража вы точно не могли, даже если бы договорились о таком трюке заранее. Это невозможно, учитывая скорости на треке. Вам просто чудом повезло избежать аварии. Гонщик постарался придать себе уверенный вид, чуть удобнее садясь на стуле, чтобы выиграть себе пару секунд на обдумывание ответа. Сказать правду о панической атаке? Не вариант, уже через пять минут интернет сделает из него пациента психбольницы. Сказать, что перепутал педали? Недопустимо, это просто угробит его карьеру и репутацию, как водителя. Сослаться на реально спасшую интуицию? Бред, еще медиумом прослыть не хватало. Оставалось съехать на недоказуемом. — Это была техническая проблема, моя команда техников с ней уже разбирается. — Вы там что, все ездите на неисправных автомобилях? — скептично хмыкнул Блерр, очевидно, ни на йоту не поверив в отмазку. — Даже техника иногда не выдерживает нагрузок на треке, — пожал плечами Джаз, — это непредсказуемо. Следующий вопрос снова был из зала. — Не выдерживает техника или люди? Не считаете, что вам пора уйти из гонок? — Я, конечно, соглашусь, что второе место мне в новинку, — постарался сохранить хладнокровие гонщик, — но для меня отсутствие одной победы еще не повод бросать все, на что потратил половину жизни. Перед гонкой мы все проходим медицинский осмотр у компетентных специалистов. Причин по которым я мог бы не быть допущен, нет. — Почему вы не хотите обсуждать гонку? — снова влез Блерр. — Я не хочу обсуждать в прямом эфире своих соперников, их поступки и поведение, — прямо ответил Джаз, — гонку мы можем обсудить. Трасса была хорошей, номер семь показал третье время, хотя ему предрекали намного более слабый результат. Блерр хмыкнул, вроде бы недовольно, но гонщик заметил, как он чуть улыбнулся с явным уважением к его позиции, несмотря на необходимость выполнять свою работу и делать шоу. Микрофон в зале снова остановился у кого-то желающего, и какой-то парень задал относительно знакомый вопрос в духе официальных интервью. — Здравствуйте. Скажите, как вы попали в гонки? Были ли еще варианты, кроме того, чтобы посвятить свою жизнь этому? — Не было однозначно, — ответил Джаз совершенно честно. — Я начал гонять еще в школе, случайно как-то попался под руку тренеру. По этой же причине, — тут он слегка приврал, — и учился в старших классах откровенно плохо. Высшее образование так и не получил, так что по большому счету, гонки — это единственное, что я действительно умею хорошо и что доставляет мне удовольствие. — Чего вы хотите добиться в гонках? — снова заполнил собой паузу Блерр. — Есть какое-то достижение, после которого вы скажете «А вот теперь можно на покой»? — Шутите? Нет, конечно. Гонки — это бесконечно повторяющиеся круги трека, нельзя доехать до конечной точки того, что не имеет конца. Из зала задали следующий вопрос: — Что вам помогает ездить? Успокаивает? Есть какой-то совет? Джаз вспомнил о разговоре перед заездом, который его мотивировал и успокоил одновременно, и решил, что подобные вещи не для прямых эфиров. Во всяком случае, дословно воспроизводить точно не стоило. — Осознание того, что помимо гонок в жизни есть и другие очень ценные вещи, про которые нельзя забывать, — сформулировал гонщик, — эта простая истина стала для меня открытием. Микрофон еще был в зале, но снова вступил ведущий: — Спасибо, дамы и господа, и на этой приятной — что редкость для нашего шоу — ноте наш эфир подошел к концу, с вами был Блерр, и наш герой, отвечавший на ваши вопросы, Джаз. До встречи! Едва прозвучал сигнал об окончании съемки, ведущий поднялся со своего места и протянул руку. — Спасибо за то, что пришли, было интересно. — Спасибо, что не заставили меня обсуждать кого-то, кроме себя, — усмехнулся Джаз. За оградой собирались зрители, желающие получить автограф и сфотографироваться. — Хотите остаться в белом среди всех сплетен? Не выйдет, поверьте, — хмыкнул Блерр. — Рано или поздно придется облить грязью соперников в ответ, иначе вас раздавят. — Я все же постараюсь, — хмыкнул Джаз, — знаете, как мне еще лет пять назад сказал в похожей ситуации один умный человек: «Собаки лают, а караван идет своей дорогой». Так что я просто буду делать то, что мне нравится и делать это стильно. — Тогда удачи, она тебе точно понадобится, парень, — усмехнулся ведущий и направился куда-то вглубь студии, гонщик же направился к ожидающей своего часа группке фанатов, стоящих наготове с ручками и фотоаппаратами.