Who is who?

Проул смотрел перед собой, но, по правде говоря, уже почти минуту практически не видел бойкую старушку, сидящую перед ним, потеряв нить ее рассуждений, которые, начавшись с дачи показаний по вопросу ограбления ювелирного магазина, как-то быстро слились на то, что соседская собака гадит в детскую песочницу у дома, а никто ничего не хочет с этим делать. Отвлекся от своих мыслей полицейский, услышав в коридоре приближающийся звук шагов. Кейда по походке не узнать было невозможно, поэтому во избежание стресса и для пожилой леди, и для нервного напарника, слушать друг друга этим двоим не стоило. — Спасибо, вы нам очень помогли, — вклинился Проул в пространные размышления женщины о том, что люди уже не те. — Послушайте, молодой человек, я говорю вам, я все видела! — Прям все? — уточнил полицейский. — Ну, может быть, не все, но я видела!.. — Мы вам перезвоним, — пообещал Проул, как раз в тот момент, когда в кабинет вошел напарник с кофе в двух стаканчиках. — Что, свидетель? — поинтересовался Беррикейд, когда за дамой закрылась дверь. — Скорее, скучающая леди с бурным воображением и некультурными соседями, — хмыкнул полицейский, делая глоток из стаканчика. — Она запуталась в показаниях еще на этапе «я видела своими глазами, ну, может, и не видела». Ничего полезного. — Ты как-то спокоен, обычно тебя бесит, когда вместо информации по делу есть целое ничерта, — с подозрением хмыкнул Кейд. — Там по соседству тату салон, везде камеры. Администратор в семь утра меня вежливо послал, но пообещал сообщить владельцу. Повестку я на всякий случай оставил вместе с визиткой, — хмыкнул Проул. — В семь утра я бы тебя тоже послал, — понимающе вздохнул напарник. — Кто вообще работает в такое время? Ну, кроме нас. — Не знаю, но эти ребята работали, причем даже без директора, — Проул потянулся за сигаретами, но в последний момент, вместо того, чтобы открыть пачку, просто отложил ее на стол и снова взял кофе. — Бросаешь? — поинтересовался Кейд. — В очередной раз, — хмыкнул полицейский. — Мне не впервой. Дверь открыли без стука, и Проул порадовался, что не закурил. Было бы неловко, несмотря на то, что посетитель вломился в обеденный перерыв. — Мне нужен Проул. — Здравствуйте, это я, вы по какому вопросу? — полицейский с интересом окинул гостя взглядом. Нечасто в отделении можно было увидеть таких ярких личностей. У Проула сразу мелькнула мысль, что все познается в сравнении. По сравнению с Кейдом он сам казался худощавым, но в то же время Кейд по сравнению с вошедшим мужчиной выглядел едва ли не подростком. Около двух метров роста и мышц, кожаная куртка нараспашку поверх практически прозрачной футболки, выбритые виски, позволяющие рассмотреть многочисленный пирсинг в ушах, и голубые пряди в беспорядке. Внешний вид впечатлял. — Это у вас ко мне были какие-то вопросы, — посетитель шагнул к столу и положил повестку, которую Проул только этим утром оставил в тату-салоне. — Присаживайтесь. — Нет, спасибо, — криво ухмыльнулся гость. — В чем дело? — Вы, я полагаю, владелец? Оверлорд, верно? — дождавшись утвердительного кивка, Проул продолжил. — Ювелирный магазин по соседству с вашим салоном ограбили этой ночью, я хотел бы с вами побеседовать. — Меня это не касается, — мужчина хмыкнул, пристально глядя на собеседника. Впрочем, Проул с удовольствием ответил ему тем же, легко выдерживая давление. Наблюдавший со стороны Кейд закатил глаза. Каким бы огромным ни выглядел свидетель, еще никто не мог выдержать игры в гляделки с Проулом. Тот умел смотреть так, что хотелось не то спрятаться за свинцовую доску, чтобы не просканировали, не то сразу раздеться, отбросив иллюзорную защиту. — Это касается ваших соседей. Если завтра вам разобьют стекло в салоне? — Поставлю новое, — не поддался на провокацию Оверлорд. — И не заявите в полицию? — поинтересовался Проул. — Обойдусь без ваших услуг. — Вы либо склонны к самосуду, либо религиозны до уровня всепрощения, — резюмировал полицейский. Когда собеседник вздрогнул, будто от пощечины, Проул осознал, что по чистой случайности попал. На праведника два метра мышц в татуировках и пирсинге не тянули никак. Посетитель одним своим видом излучал угрозу, но никак не высокодуховную благодетель. — Пожалуйста, предоставьте записи с видеокамер, я знаю, что они у вас есть, — вежливо попросил полицейский через несколько секунд, когда ему так ничего не ответили. — Я не хочу иметь с этим ничего общего, — внезапно, будто очнувшись, продолжил гнуть свою линию посетитель. Проул удивленно вскинул бровь, он-то уже рассчитывал на победу. — Вы и не будете. Просто предоставьте записи и мы вас больше не потревожим. — Не хочу, чтобы вы ошивались в моем салоне, — пренебрежительно хмыкнул владелец, уже на выходе бросив: — привезу записи вечером. — И что это было? — хмыкнул Кейд, все это время молча наблюдавший за переговорами. Обычно Проул подавлял собеседников с первой минуты, если хотел этого, а тут, очевидно, нашла коса на камень. — Это был сочувствующий владелец тату-салона, он же его директор, на которого мне как раз прислали данные по запросу, — хмыкнул Проул, углубляясь в чтение. — Неудивительно, что он не любит полицию. — Засветился? — Да, обычное дело, — рассеянно отозвался Проул, поглощенный чтением. — Изнасилование. — Нихрена себе «обычное»! — Кейд чуть не подавился кофе. — Этот урод кого-то изнасиловал? — Да нет, ты не понял. Он защитил сестру от изнасилования. Громкое было дело, — Проул пролистал файл до конца, откидываясь на спинку кресла. — Я тогда не участвовал, но интересовался. Его младшую сестру чуть не изнасиловали. Они встречались где-то в городе и шли домой вместе. И вот нападавший не учел, что помимо девушки, которую он преследовал, подоспеет еще и ее брат. В общем, классическая история: защитил сестру, еще и полицию вызвал, а незадачливый насильник в суд подал за тяжкие телесные. — Дурак, что полицию вызвал, — признал Кейд. — Свалил бы и никто бы не узнал. А сестра чего не написала встречное заявление? — Отказалась, мотивировав это тем, что «на все воля божья». Вся семья поддержала, мол, их вера запрещает насилие в любом виде. И отказались от него. — Ну и семейка, — хмыкнул Кейд, — небось еще «уродом» в семье именно его считали. — А как же! — согласился напарник. — Отец писал иконы, мать была домохозяйкой. Старший брат — священник, старшая сестра училась в семинарии, младшая сестра явно тоже с религиозным взглядом на жизнь уже была, раз так поступила. Ну, или родителям угождала. И тут вот такой персонаж. — Он сидел? Татуировки слишком крутые, — заметил Беррикейд, — ну, во всяком случае те, что я заметил. — Нет, суд был, но посадить не посадили, судья попался адекватный. Правда, из медицинского университета все же отчислили. Предполагаю, что он сходил в армию, вернулся и накопил на свой бизнес, — Проул снова пролистал присланный файл, — кстати, вот почему я сразу не вспомнил: Оверлорд — это не имя от рождения, он его сам выбрал, поменял после этой истории. — М-да. Понимаю, почему он не хочет с нами иметь дело. — Мы не для себя просим, — хмыкнул полицейский, закрывая личное дело. — Так что его тонкая натура как-нибудь переживет. Если сам привезет — даже лучше, не придется тратить на это время. — А если он причастен? — Если не будет хватать каких-то частей записи, мы все равно заметим. Если попытается их скрыть или стереть — нарисует огромный светящийся указатель над своей головой, — резюмировал Проул. — Быстро ты его из свидетелей в подозреваемые перевел. — Непредвзятое отношение к делу, — хмыкнул полицейский, — проверить все равно надо. Что там со специалистом того очень крутого в своей бесполезности охранного агентства, которое устанавливало сигнализацию? — На смене обычно дежурят двое, один в больнице. Забрали ночью на скорой примерно за два часа до того, как случилось ограбление. Так что наблюдать за всеми камерами, как надо, он не мог, а его напарник сейчас пытается объяснить каким образом на всех записях не процесс ограбления, а порно, которое он полез смотреть через рабочий компьютер, едва его коллегу забрала скорая, — ухмыльнулся Кейд. — Вокруг одни кретины, — вздохнул Проул. — Или это спланированное ограбление и охрана в деле. — Сложно, но возможно, — признал полицейский. — Ты к любителю фильмов для взрослых, я в больницу. — Идет, на всякий случай конфискую записи, вдруг что интересное встретим? — Ты не будешь это смотреть на работе, — предупредил Проул. — Смотреть на улики — моя работа, — расхохотался Беррикейд. — Мне больше нравилось, когда ты пил, — хмыкнул напарник. — Правда? — Нет. Поехали уже. В больнице с его прошлого визита сюда ничего не изменилось, и Проул даже не знал, напрягает его такое состояние безвременья или радует тем, что не нужно тратить время на поиски. Впрочем, в следующую секунду стало понятно, что не только полицейский помнит больницу, но и она его. — Снова вы? Проул прикинул, что бежать уже поздно, и повернулся к подошедшему медику. Очень недовольному медику. В прошлый раз за одни только вопросы о самочувствии напарника, самого Проула обследовали от и до, повторения не хотелось. — Меня вызвали для дачи показаний. Не в травматологию. Рэтчет прищурился и хмыкнул. — Сделали из больницы участок. Подождать не можете со своими допросами? — Можем, — как можно безразличнее кивнул Проул, — это же не я потеряю работу из-за того, что вор не будет найден и ответственность повесят на охрану. Медик еще пару секунд хмуро смотрел на полицейского, а потом махнул рукой. — Ладно, — Рэтчет хмыкнул и пошел дальше по своим делам, пробормотав, — отделение Хука, пусть он разбирается. Когда суровый медик отступил, Проул с облегчением выдохнул. Тратить время на ссоры с медперсоналом он точно не собирался. Нужная палата нашлась быстро, и пациент, находившийся в ней в гордом нервном одиночестве, по мнению самого полицейского, был излишне рад видеть представителя органа правопорядка. — Вы приехали по поводу ограбления? — Да. Добрый день, меня зовут Проул, — полицейский присел на стул возле кровати. Справедливости ради, стоило отметить, что выглядел мужчина средних лет неплохо для человека, которого ночью забрали на машине скорой помощи. Взъерошенные короткие каштановые волосы, внимательные карие глаза, пристально рассматривающие полицейского. Разумеется, врачом Проул не был, но никаких видимых травм у собеседника не наблюдалось, ни кашля, ни бреда, ничего. Видимо, медики проблему либо решили, либо как минимум, отодвинули во времени. — Меня зовут Ред Алерт, я начальник смены, работаю в охранном агентстве, слежу за сработкой сигнализации и за камерами удаленно на самых важных объектах. — Скажите, что произошло ночью? Вы видели ограбление? Была ли сработка сигнализации? Какие-то иные предпосылки? Возможно кто-то уходил и приходил? Были ли у вас посетители? Проул привык, что допрашиваемые обычно начинали приунывать на втором вопросе, зевать иногда — на третьем, однако, Ред Алерт в ответ словно воодушевился, набирая в грудь побольше воздуха. — Ночью я дежурил. Вообще была не моя смена, но парень, который должен был дежурить, позвонил буквально в последний момент, сказал, что у него жена рожает, и он должен дождаться скорую, поэтому на смену не успеет. Мне это показалось подозрительным — девять месяцев ничего, никаких проблем, а тут внезапно за полчаса до смены — жена рожает. Я, конечно, его отпустил, но потребовал, чтобы он потом написал объяснительную и предоставил видеозапись родов, чтобы было время видно обязательно, а то знаем мы таких… Так вот, я поехал на смену вместо этого парня, на всякий случай взял такси, потому что если это было подстроено с какой-то целью, то появление моей машины могло спугнуть заговорщиков, поэтому, чтобы скрыть тот факт, что на смену приехал другой человек, я приехал на такси и попросил остановиться у соседнего здания напротив. Номер такси и личные данные таксиста я записал и вам предоставлю… Проул слушал и начинал задумываться, точно ли он не в отделении для душевно больных. Теория заговора вокруг — о, ужас! — родов в положенный срок звучала как плохой розыгрыш. Вспомнилась утренняя посетительница с ее «все видела, но, наверное, ничего». — У вас были причины подозревать, что что-то будет не так? — Нет, разумеется, нет, но я же начальник охраны. Нужно всегда быть осторожным. И лучше перестраховаться. Так вот. Таксист поехал по проспекту, но в середине поездки я попросил его сделать крюк и заехать в супермаркет в трех кварталах оттуда, чтобы убедиться, что это не ловушка и никто за нами не следит. Таксист не хотел, мол, у него маршрут, пытался обвинить меня в том, что у меня нет денег. Мне эта агрессия показалась странной, я пообещал оплатить отклонение от маршрута и ожидание, и он согласился. На работу я приехал за полчаса до начала смены, принял отчет, проверил заполнение всех рабочих журналов, заступил на смену. Подчиненным не сказал о настоящей причине отсутствия сотрудника — в конце концов, я сам еще не был уверен, что она настоящая. Сказал, что он отстранен на эту смену и направлен для обследования в больницу по личным причинам. — Для перестраховки? — подсказал Проул. — Именно, — с довольным видом кивнул Ред Алерт и продолжил. — До трех часов ночи все было отлично. Камеры работали исправно, я заполнял журнал каждый час. Сигнализация нигде не срабатывала. Мой напарник дважды выходил сделать чай, но я слышал его шаги и время его отсутствия совпадало со временем, необходимым для того, чтобы заварить чай и вернуться. Телефон его лежал на столе у меня перед глазами, он ни с кем не разговаривал, я бы услышал. Проул был почти восхищен. Столько говорить, чтобы сказать, что ничего не видел — это надо было иметь талант. Правда, теперь голова болела у него. Но Проул не собирался в этом признаваться: еще не хватало, чтобы его положили в эту же палату рядом. Он точно с ума сойдет с такой концентрацией паранойи рядом с собой. — Что произошло потом? — У меня сильно болела голова, напарник по смене испугался, что у меня инсульт, как был у его отца, и вызвал скорую. Медики приехали через двенадцать минут после вызова, я потребовал их записаться в журнал посещений, — дотошно отметил Ред Алерт, — они сказали, что у меня зашкаливает давление, забрали меня сюда. Ехали мы примерно те же двенадцать минут, ничего особо подозрительного не было, задержать меня с оформлением в приемном покое не пытались, но номер бригады я на всякий случай записал… — Напарник ваш испугался недостаточно, чтобы не смотреть кино после вашего отбытия в больницу, — заметил Проул. — Нам не удалось получить записи, база данных повреждена вирусом из интернета. Скажите, у вас есть резервные копии? — Да, их делает каждая смена в конце… черт! Уволю к чертовой матери! — Значит, нет, — резюмировал полицейский, стараясь унять шумное негодование ответственного начальства, пока не прибежали врачи. — Пока я тут, я ничего не могу толком сделать, — вздохнул Ред Алерт, — у вас есть еще вопросы? Проул закрыл свою папку и сжал с торца, будто собеседник мог увидеть содержимое. — Последний. Вы не пробовали писать книги? — Мне некогда, у меня очень ответственная работа, и я с ней не справился, — совершенно серьезно ответил начальник охраны. — Вы найдете преступника? — Мы приложим все усилия, — пообещал Проул, покидая палату с плохо скрытым облегчением и головной болью. *** — Ну как прошел допрос? — поинтересовался Кейд у вошедшего напарника, поставив на паузу видео, которое смотрел. — В следующий раз к любителям фильмов для взрослых еду я, — коротко обрисовал ситуацию Проул, откладывая на стол папку и опускаясь в кресло. Беррикейд расхохотался, не сразу заметив, как напарник сжал виски, стараясь не дать ввинчивающемуся прямо в мозг звуку расколоть себе голову. — Пожалуйста, тише. — Ты что, заразился у этого парня головной болью? — После беседы с ним я уже готов поверить, что это все — заговор инопланетян. — Ты меня пугаешь, — понизив голос, хмыкнул Кейд, но воду и таблетки подал, — а должен мне спину прикрывать. Может, он специально тебя загрузил, чтобы ты отвлекся? — Нет, он точно ни при чем. Помимо того, что на момент ограбления он был в больнице уже два часа, ни один человек не смог бы придумать такую детализированную параноидальную историю. У парня явно проблемы не только с давлением, — хмыкнул Проул, глотая лекарство и прикрывая глаза. — Слишком много впечатлений для одного дня. — Как насчет еще одного? — поинтересовался Кейд, выглянув в окно. — День еще не закончился. Когда буквально через минуту дверь в кабинет открылась, являя Оверлорда, Проул даже не знал, рад он тому, что рабочий день заканчивается и ему предоставят наконец реальные материалы, с которыми можно работать, или все же вечер был бы лучше, если бы Оверлорд не явился. Сразу бросилось в глаза, что хозяин тату-салона переоделся — белоснежная рубашка не была мала по размеру, но облизывала фигуру, не оставляя никакого простора воображению, закатанные рукава открывали татуировки и дорогие часы. — Добрый вечер, — поздоровался посетитель, обращаясь, впрочем, исключительно к Проулу, — я не успел забрать записи, а потом еще вспомнил, с кем имею дело, и решил, что будет лучше, если вы сами скопируете себе, что захотите, и отстанете от меня. Я еду в салон, готовы поехать сейчас? Первой мыслью полицейского было послать подальше и Оверлорда, и записи. Но улики были нужны, непредсказуемый владелец салона — точно нет. Чем быстрее они разойдутся, тем лучше. — Да, разумеется, — Проул поднялся со своего места, надеясь, что по дороге принятые таблетки начнут действовать, и последовал за посетителем. Вечерний город был отвратителен в случаях, когда появлялась необходимость добраться из одного его конца в практически противоположный, но шикарный автомобиль сглаживал это неудобство. В салоне было тихо и прохладно, негромко играло радио. Когда на переходе в рекламу звук резко увеличился, Проул против воли поморщился. Оверлорд, однако, принял это на свой счет. — Передумали ехать? Проул воспринял выпад спокойно. Не будь этой ужасной головной боли, можно было бы поиграть в гляделки, попытаться продавить собеседника или просто провести время за легкой пикировкой с достойным соперником, но сейчас ни сил, ни желания не было. — Нет, просто слишком много информации за день. Оверлорд хмыкнул. — Покопались в моем личном деле, да? — В рамках необходимого минимума, — не стал отпираться Проул. — Не разочаровался. Овер хохотнул, хотя весело ему определенно не было. — Хоть кто-то. Полицейский с интересом зацепился за ответ, казалось, даже головная боль отступила. Пожалуй, в этом была логика. Если посмотреть с точки зрения религиозной семьи, Оверлорд — одно сплошное разочарование. Ему преподавали библию — он пошел в медицину, чтобы доказать, что бога нет. Его учили писать иконы — он рисует татуировки. От него требовали смирения — он бунтовал везде, где мог, и не смотрел на последствия. Достойно уважения. — Можно личный вопрос? Не по делу, — возможно, это так странно действовали таблетки, возможно, в принципе странный день, но Проул поймал себя на остром приступе любопытства. Овер только безразлично дернул плечом. — На фото в деле был пирсинг в брови. Много. С возрастом разонравилось? Хозяин тату-салона хищно улыбнулся. — Нет, нравится и сейчас. Но моя любимая семейка во время нашей последней встречи и обсуждения нарушенных мной заповедей решила организовать очищение от скверны. Кровью, — Оверлорд продолжал улыбаться, но на собеседника не смотрел, хотя поток полз едва ли со скоростью двадцать километров в час. — Мало приятного, когда вырывают живьем несколько колец из кожи. Долго зарастало, потом армия. А когда за себя надо драться, лучше не иметь на лице пирсинг, чтобы этим не воспользовались. Проул был определенно впечатлен и не знал, чем больше: внезапной откровенностью собеседника, который очевидно некомфортно ощущал себя рядом с полицейским, или бытовой жестокостью семьи, поставившей убеждения выше собственного сына. — Записи могли подождать до завтра, — зачем-то сообщил Проул, будто они и не проехали уже две трети пути по вечерним пробкам. — И нам не обязательно было ехать вместе. — Я знаю, — хмыкнул Оверлорд и улыбнулся не так пугающе, как до этого, скорее несколько болезненно. Проул откинулся на сиденье, наслаждаясь комфортом. Если тату-мастер таким мазохистским способом решил избавиться от своего страха полиции, то полицейский не был против предоставить ему свою формальную компанию в радиусе метра. В конце концов, если Оверлорд перестанет от него шарахаться, у них даже может выйти подобие взаимоприятного сотрудничества.