Gallery of Memories

— Яни, ты нормальный? — Яри скрестил руки на груди, исподлобья посмотрев на товарища. — У меня... у нас под рукой тут вряд ли градусник есть, но я тебе и так скажу, что температура у тебя явно не тридцать шесть! — Тридцать семь? — Яни насмешливо выгнул бровь и почти томно добавил. — Если хочешь, можешь проверить. И можешь даже не рукой. — Ногой и проверю, — отмахнулся Яри, привыкший к недопоткатам тактильного друга. — Пообещай, что после концерта ляжешь спать! И лекарства примешь! За которыми я потащу тебя в аптеку обязательно! И не отмазывайся! А то я тебя знаю. Но не знаю, что с тобой сделаю, если ты ещё раз — хотя бы один раз — положишь болт на своё здоровье. Довольный Яни наслаждался вниманием и мысленными подзатыльниками, отвешенными с любовью — с любовью же? По крайней мере, ему хотелось так думать. — Всё будет чудесно, — заверил басист, но в это время почувствовал, как в горле заскреблось что-то живое. И так всегда круглые глаза округлились ещё больше и стали почти безумными. "Этого ещё не хватало..." — мысленно простонал Яни, но улыбнулся, давая знать, что всё просто лучше некуда. Вышло не очень, потому что Яри прикрыл лицо ладонью, мол, почему я всё ещё знаком с этим человеком. — Не верю, но нам выходить минут через немного, поэтому охотно верю, — Яри без лишних слов потянул друга к двери, за которой ждала своего выхода вся группа. За свою жизнь Яни успел побывать уже во многих странах отыграть на сотнях концертах, однако выступления хуже за его спиной не было. В начале первой песни, которой, удивительно ли, оказалась Roses, его начало подташнивать, а сам по горячности он мог конкурировать с Марко. После он понял, что это не тошнота, а кашель, похожий на тошноту. Кашель, исходивший из лёгких, странный кашель, сопровождающийся выцарапыванием в глотке текста песни. Чтобы прокашляться вдоволь, пришлось дождаться завершения песни и на несколько секунд спрятаться за широкой спиной Яски, который заботливо прикрыл напарника своим могучим телом. В шарфе Яни оказался цветок алой розы. Мужчина не сразу даже разглядел капли крови, впитавшиеся в крохотные резные лепестки. А как он осознал тот факт, что буквально только что выкашлял цветок, в голову сразу ворвались воспоминания о том, какие байки в детстве травили про жвачки, кофейные зёрна и арбузные косточки. Про розы, правда, ничего не говорили, но другого объяснения у Яни не было. Тем не менее, боль отступила. Неужели всему причиной была роза, которая странным образом оказалась где-то у него внутри? Яни цепкими пальцами подхватил её за стебелёк, просунул под верхний порожек гитары и наконец как ни в чём ни бывало высунулся из-за спины Яски, благодарно ему кивнув. Яска мысленно пообещал себе затолкать друга в кровать после концерта и поить его горячим чаем. Конечно же, прячущийся в барабанной установке бдительный Яри не мог не заметить содрогающееся в приступе кашля тело. Сердце беспокойно заныло, извещая о том, что сконцентрироваться на игре — дело теперь пропащее. Потому что всё внимание будет направлено на одного придурка, который вчера... А собственно, что вчера-то? Пока Марко неспешно подводил зрителей ко второй песне, было время прокрутить в голове вчерашний день. И на удивление, причин к тому, что сегодня под вечер Яни затемпературил, не обнаружилось. Нечистые дела, конечно, происходили в Эспоо. И Яни, и Яри синхронно взмолились, что до конца концерта не произойдёт ничего плохого. И в этот раз всё обошлось, к счастью для них обоих. Нет, температура не сошла, как бы этого ни хотелось, да и странное ощущение в лёгких не исчезло — в них по-прежнему скреблись шипы и стебли, и горло на каждой песне хотя бы раз разрывалось от кашля, а глаза застилали слёзы. Капитан, конечно, обратил внимание на фальшивое звучание аккордов (за восемнадцать лет он Lift выучил наизусть) и сделал мысленную пометку дать Яни по шапке. А крохотный цветок розы так и лежал между струнами и грифом и ехидно напоминал о своём существовании. Как будто и без него проблем в жизни было мало. Как только Марко попрощался с публикой, наставив заботиться о себе, Яни, улыбаясь, помахал рукой, поклонился и поспешил покинуть концертный зал, не дожидаясь, когда сделают общую фотографию. Первым делом Яни, вытащив цветок, направился в туалет — смыть с себя капли крови, успевшие застыть на подбородке, плечах и кистях — чем только не приходилось вытираться во время очередного приступа — а заодно и цветок выбросить. Однако, смыв кровь и пот, Яни так и застыл над раковиной, сжимая в руке начинающую увядать розу. Несколько листков её отпали — давала знать о себе нелёгкая концертная атмосфера. — Яни, ты здесь? — в туалет вошёл взлохмаченный и встревоженный Яри. Взгляд его переметнулся с непонимающего лица друга на его цветок, и его озарила смутная догадка. — Ты обещал... Я обещал... В общем... Я понимаю, что сейчас не время для этого вопроса, но что это за роза? — Тебе, — легко ответил Яни и протянул барабанщику полумёртвую розу. — Собственного производства. Мне не нравится, что тебя обычно обделяют цветами, так что вот. Постарался для тебя. Яри растерянно принял из рук друга странный подарок. Что ещё за "собственного производства"? Смутная догадка превратилась в ясную мысль, и Яри снова прикрыл лицо рукой. Но на этот раз — от смущения.