21 раз

Оби-Ван заболел. Он абсолютно точно заболел, что бы он там всем ни говорил. Энакин даже отсюда слышал, как тот кашляет. Густой, хриплый, отрывистый кашель раздавался с другой стороны прозрачных дверей, отделяющих главный мост от остальной части «Решительного». Энакин обменялся взглядом с Асокой и покачал головой. Дверь с шипением открылась, и оттуда показался Оби-Ван. — Прошу прощения, дамы и господа. Просто холодно. — Энакин уголком взгляда заметил, как Асока закатила глаза. Мужчины и женщины вокруг центра управления связи тоже выглядели неубежденными. Коди хлопотал вокруг своего командира, адмирал Юларен выглядел на пределе своего терпения, а голограмма генерала Луминары Ундули нахмурилась, разглядывая Оби-Вана. — Вы совершенно уверены, что с вами все в порядке, мастер Кеноби? — спросила она своим изысканным голосом. — Вы плохо выглядите. Это была правда: Оби-Ван ужасно выглядел. Его кожа была тускло-бледного цвета с лихорадочным оттенком, веки — тяжелыми, глаза расфокусированы, как будто он едва мог держать их открытыми, а его обычно безупречные волосы вяло спадали на лицо. — Выглядишь дерьмово, Кеноби. — резко оценил его мастер Винду, который тоже присутствовал в виде голограммы. Энакин фыркнул, стал справа от Оби-Вана и скрестил руки. Он стоял достаточно близко к учителю, чтобы их бока и бедра соприкасались. — Как я и говорил ему уже несколько дней, но "генерал Кеноби не болеет". — саркастически ответил он. Асока встала с другой стороны от грандмастера. Энакин заметил ее взгляд вниз, туда, где Оби-Ван схватился за край стола белыми от напряжения пальцами, и почувствовал, как ее беспокойство вспыхнуло в Силе. Это правда, Оби-Ван никогда не болел. Энакин мог вспомнить только один раз, когда ему было десять и он боялся, что его Мастер не проснется, настолько крепко он спал. Но на этот раз он определенно был болен. Он придвинулся ближе к своему учителю, почувствовав именно тот момент, когда Оби-Ван освободил себя от напряженной хватки за стол и слегка наклонился к Энакину, тихо вздыхая с облегчением. Падаван попытался быть как можно незаметнее, опуская руку и приобнимая талию Оби-Вана, чтобы удержать его в вертикальном положении и прижать к себе. Голова учителя опустилась от усталости. — Он почти не спал. — укоризненно заметил Коди. — Да, спасибо, Коди. — пробормотал Оби-Ван, пытаясь проморгаться, наклоняясь еще ближе к Энакину. Это стало последней каплей. Энакин выпрямился. — Мастера, у нас есть еще несколько дней до того, как мы доберемся до Ансиона, и наш предмет обсуждения спокойно может подождать. Поэтому я предлагаю созвать эту встречу в какой-нибудь другой раз, потому что сейчас я должен уложить Оби-Вана в постель. — Асока поспешно подавила смех, пытаясь многозначительно прочистить горло и закончила представление продолжительным приступом кашля.— Конечно, Оби-Ван обязан лечь спать, чтобы отдохнуть, — продолжил Энакин, не теряя ни секунды. Винду выглядел крайне не впечатленно. И не скрывала ли Луминара улыбку за поднятой рукой? Энакин нахмурился. — Хорошего дня, Мастера. — он прервал соединение. Асока вытирала слезы с глаз, и он хмуро посмотрел и на неё тоже. — Вы позаботьтесь о генерале Кеноби, сэр.— сказал Рекс слишком нейтральным голосом. — Мы позаботимся обо всем другом. — Асока показала ему большой палец вверх. — В самом деле, я совсем не болен! — возразил Оби-Ван. Энакин ненавидел их всех. Ему удалось дотащить Оби-Вана в его комнату, где тот отказался от всякой помощи с переодеванием, а затем так долго сидел в душе, что Энакин подумал, что его учитель вырубился там, если бы, конечно, не отрывистый кашель, который повторялся все чаще и чаще. Через некоторое время тот вышел и упал в постель, отказываясь встречаться взглядом с Энакином, кашлянул в руку и поморщился. — Не нужно тратить свое время на то, чтобы баловать своего старого учителя, Энакин. Я буду в полном порядке после небольшого отдыха. Он покачал головой и взбил подушку Оби-Вана. — Вы не старый, Мастер, и я хочу вам помочь. И позаботиться о вас. Лицо учителя покраснело, а глаза бы уже закрылись, если бы он не закатил их. — И почему я не удивлен? — пробормотал он, быстро впадая в легкую дрёму. Энакин на некоторое время завис над ним, прислушиваясь к его прерывистому дыханию и хрипу в груди. Наконец, он вытянул руку и убрал со лба Оби-Вана вспотевшие волосы, прощупывая его температуру. Горячий и липкий. Оби-Ван немного вздохнул во сне и издал тихий звук, пытаясь получить больше прохлады от ладони Энакина. Тот нежно погладил его по щеке, нахмурившись, когда расслабленное лицо Оби-Вана скривилось от боли и он снова начал кашлять. Оглядев комнату в поисках другой подушки, падаван не нашел ни одной. После нескольких секунд раздумий и нерешительности он отстранился от Оби-Вана, пытаясь игнорировать слабый звук протеста, и отошел, чтобы взять стакан воды на потом, снял световой меч и верхнюю броню, а затем скользнул в кровать и расположил Оби-Вана на себе. Энакин облакотился спиной о стену, а Оби-Ван отдыхал между его ног, лежа на боку. Потом он поднял голову и положил падавану подушку на грудь. Энакин обнял своего учителя, прижавшись щекой к его влажным волосам. Должно быть, в какой-то момент он уснул, потому что какое-то время спустя проснулся от ощущения мозолистых пальцев Оби-Вана, нерешительно поглаживающих его лицо, и от лихорадочных глаз Учителя, смотрящих прямо в душу. Оби-Ван пылал в объятиях Энакина, его губы были сухими и потрескавшимися, от него пахло кислым, но его глаза были ослепительно яркими, и он никогда не выглядел красивее для Энакина. Эти пальцы медленно поднимались все выше, пока не запутались в кудрях падавана, и тогда Оби-Ван прижался к его рукам. Его присутствие Силы, обычно находившееся под жестким контролем, дико волновалось и извилисто переплеталось с присутствием падавана. — Энакин… — прошептал Оби-Ван, его голос был таким же беспокойным, как и глаза. — Ты все еще здесь… — Он звучал так, словно не мог в это поверить. Он дернул его за волосы, глаза оторвались от глаз Энакина, и губы приоткрылись. Энакин вздрогнул и наклонился вперед, соединив их лбы. Глаза Оби-Вана закрылись, и он тихонько хмыкнул. — Мастер… — Энакин был удивлен хриплостью своего голоса. Оби-Ван снова хмыкнул, его губы находились едва ли не в миллиметре от губ Энакина. Его голова скользила вниз, пока его лицо не уткнулось в горло падавана, и он мягко погрузился в целительный сон.