21 раз

Энакин вошел в их общую с Оби-Ваном комнату с тихим вздохом облегчения. Он волновался, что наткнется на кого-то, кто чего-то от него хочет, когда он мчался через Храм. Его облегчение быстро закончилось, когда, войдя в главную гостиную, он споткнулся о что-то в темноте. Выругавшись себе под нос, Энакин запрыгал на одной ноге и удивился, почему тут была такая непроглядная темнота. Он протянул руку и уже собирался включить свет, когда почувствовал слабую рябь в Силе. Энакин замер. Он ослабил своё присутствие Силы, незаметно пробираясь через Храм, чтобы никто из других джедаев не почувствовал его легко. Он вообще не хотел приходить — хотел пойти прямо в квартиру Падме и потеряться в ней после своей последней миссии — но его световой меч вел себя забавно, и ему нужен был дополнительный стабилизатор, который он оставил здесь. Он думал, что Оби-Ван все еще на фронте. Осознание этого знакомого присутствия снова охватило его — все еще совершенно не осознавая его присутствия — Энакин подумал: Видимо, уже вернулся. Энакин решил просто призвать стабилизатор Силой и уйти, прежде чем его бывший Мастер почувствует его, но затем присутствие Оби-Вана снова охватило его, и он нахмурился, осознав, что в нём есть что-то необычное. Щиты Оби-Вана полностью исчезли или, возможно, просто опустились настолько, что их почти не было. Его мастер казался… не спящим, а… рассеянным… По спине Энакина пробежал дрожащий жар, эхо Оби-Вана, пока его руки неторопливо блуждали по бледной, голой… коже. Энакин бесшумно двинулся по затемненному коридору, прежде чем его мозг понял, что делает. Осторожно шагая на носочках, он медленно опустился вниз на последние несколько футов, пока не выглянул прямо из-за открытой двери Оби-Вана. Вытягивая все свое сознание в Силу и погружаясь в их связь настолько глубоко, насколько мог, чтобы Оби-Ван не заметил его, Энакин осторожно обошел дверной косяк, пока не смог заглянуть в спальню своего Учителя. Оби-Ван распростерся, обнаженный и великолепный, на простыне, волосы спутаны, глаза закрыты, губы блаженно приоткрыты, а его бедра лениво покачиваются, когда он сунул свой полутвердый член в кулак. После нескольких таких медленных, ленивых движений Оби-Ван вздохнул и выпустил свой член, который теперь ставший приятно пухлым и набухшим. Опустившись бедрами на кровать, он мягко начал водить мозолистыми пальцами по своему животу и груди, время от времени поднимаясь и дразнящее касаясь сосков, от чего они затвердевали на глазах у Энакина. У Энакина пересохло в горле, и его сердце забилось так громко, что он был уверен, что его Учитель слышит это. Он почувствовал, что испытывает мучительную боль, прежде чем закончил смотреть вниз на гладкие, твердые поверхности тела Оби-Вана. Оби-Ван был великолепен, с расслабленным и свободным телом, широкими плечами, тонкими бедрами, сильным и крепким везде, где Энакин хотел. Его Учитель держал глаза закрытыми, несмотря на то, что его руки начали блуждать вниз к его постепенно встающему стояку. То, что он представлял, должно было быть отличным, потому что рябь желания пробегала по нему, как волны беспокойного моря, покалывая позвоночник Энакина и собираясь в паху. Оби-Ван поднял руку, облизнул палец, а затем провел им по кончику своего члена и вошел. Энакин наблюдал, как стояк Оби-Вана набухает, выступая из его кудрей и дрожа от прохладной влажности, которую Учитель нанес на него. Губы Оби-Вана приоткрылись в беззвучном вздохе, и Энакин больше не мог сдерживаться. Протянув руку в Силе, он дал своему Учителю чувственное впечатление, как собственные губы Энакина сомкнулись на твердом стержне — горячие и влажные на твердом пульсирующем тепле Оби-Вана. Энакин взял его в рот настолько, насколько мог, обводя языком вокруг воображаемого члена, над кончиком, смачивая слюной щель, пока его губы не чмокнули с довольно грязным хлюпаньем. Энакин мог только представить вкус Оби-Вана, но его Учитель, очевидно, почувствовал впечатление Силы Энакина. Оби-Ван застонал, низко и потрясенно, бедра беспомощно поднялись вверх, когда его голова откинулась назад на подушку, полностью обнажая плавные линии горла. Энакин чувствовал, как возбуждение другого мужчины охватывает их обоих, когда Оби-Ван крепко обвил длинными элегантными пальцами свой текущий член и начал всерьез дрочить себе. Брюки Энакина были слишком узкими, сжимая его собственный полностью возбужденный член, и все, что он хотел сделать — пересечь эту комнату и прижаться губами к напряженным мускулам на горле Оби-Вана; как минок по корпусу корабля. Он хотел сосать и лизать свой путь вверх по горлу, пока не достинет изгиба челюсти, и сильно прижмёт Оби-Вана к себе, захватывая губы глубоким поцелуем, когда его собственные пальцы будут водить круги вокруг напряженной эрекции Оби-Вана, поглаживая его, и их обоих охватит огненная жара. Раскаленная добела волна возбуждения прокатилась по нему, его голова закружилась, а из его члена брызнула тонкая струйка смазки. Энакин почувствовал вкус крови, прикусив собственный язык, чтобы не издать ни звука. Оби-Ван, все еще столь открытый в Силе, тоже это почувствовал. Он застонал, прерывистый, влажный звук, когда его бедра задрожали, и он почти кончил прямо здесь. Звук этого стона заставил руку Энакина нырнуть за пояс штанов, чтобы начать дёргать собственный член, его резкое дыхание идеально синхронизировалось с дыханием Оби-Вана, когда это эхом общее удовольствие наполнило их обоих. — Эна- Энакин! — Оби-Ван благоговейно ахнул, словно молился. Глаза Энакина, восторженно уставившиеся на блестящую от пота, дрожащую фигуру его Учителя, расширились, и еще один сильный вихрь желания пульсировал в нем так злобно, что он кончил прямо сейчас, прямо здесь… О, Сила, это было так приятно. Он безжалостно схватился за основание своего члена, видя звезды, даже когда его горячее желание пронеслось и через Оби-Вана. Энакин отчаянно втягивал воздух, пытаясь немного прочистить голову. Оби-Ван был так близко, ему просто нужно было немного подтолкнуть. — Кончи для меня, Мастер. — послал Энакин через их связь, его голос был низким и командным там, где на самом деле он был бы сломан и разбит от желания. Оби-Ван рассыпался на глазах у него на глазах, тихо вскрикнув, когда его оргазм прокатился по нему, раскаленный добела в Силе. Когда он снова погрузился в простыни, пресыщенный, на его губах появилась легкая удовлетворенная улыбка. Его глаза трепетали, и молодой человек чувствовал, как он впадает в летаргическую дремоту. Энакин попятился, прочь от дверного проема и из квартиры, забыв свои ботинки, забыв обо всем. Его член пульсировал, а голова была туманной; наполненный видом Оби-Ван, доставляющего себе удовольствие… зовущего Энакина своим элегантным голосом, грубым от желания… касающимся себя… беспомощным перед звуком голоса Энакина… Энакин не справится. Войдя в первую группу неиспользуемых комнат в коридоре, Энакин опустил штаны, как только дверь с шипением захлопнулась, и он оказался в темноте, схватив свой тяжелый член, уже скользкий от его собственной смазки, и провёл по нему один, два раза… …Энакин… И он кончал, имя Оби-Вана на его губах, и удовольствие накатило на него, как приливная волна. О, Сила, это было так хорошо. Он все еще отчаянно бился от желания и был наполовину возбужден, когда добрался до Падме. При ее приветливой улыбке он схватился за нее, тело напряглось, как проволока, и было больно, а потом чем он трахнул ее так сильно, что они оба увидели звезды. А затем он заставил ее взять его как можно глубже, оседлав его тщательно, медленно и контролируя, так что к тому моменту, когда оргазм настиг его, он был полностью уничтожен, неспособный даже поднять голову, чтобы убрать ее вьющиеся волосы с его лица. Ошеломленный и измученный, Энакин растянулся на роскошной кровати Падме, пытаясь контролировать свое дыхание и отстраненно гадая, спит ли Оби-Ван. Ее пальцы ласкали его покрасневшую кожу, нога неловко касалась его возбужденного члена. — Вау, — тихо сказала она. — О чем ты только что думал? Легкая дрожь желания снова пронзила его при воспоминании о его чопорном и правильном Учителе, который выглядел совершенно развратным и полностью разбитым в путанице простыней. Но, конечно, Энакин не мог ей ответить.