the truth untold

— Эй, Чонгук, — негромко и хрипло басит Юнги. — Что? — одними губами шепчет Чон. — Ты точно уверен, что хочешь этого? Чонгук с уверенностью в глазах кивает и сжимает руку Мина. — Да. Юнги со вздохом пытается нащупать его спину в темноте пространства шкафа, то и дело головой задевая вешалки с одеждой. — Дурацкая идея, — тихо бормочет он сам себе, держась за шею и закидывая одну ногу на плечо. — Сам ты дурацкий. Потом еще будешь говорить, как тебе понравилось, — Чонгук самодовольно усмехается, слегка сжимает голые щиколотки Юнги, когда тот усаживается сверху. — Крепко держишься? Юнги одобрительно мычит, согнувшись в три погибели и обернув руки вокруг шеи младшего. Они сидят в просторном шкафу Хосока уже полчаса, дожидаясь его возвращения. В комнате уже успел несколько раз побывать его сосед — Чимин, но ни секунды присутствия Хоупа. У Юнги начинает потихоньку затекать согнутая шея. — Да сколько можно, я сейчас обоссусь, — шепчет Чонгук. Юнги фыркает щекотным смешком ему в ухо (Чон ерзает, ускользая от щекотки), трясясь от смеха. — Заткнись, Гук-а, иначе мне тоже захочется. — Не смей! — возмущенно шипит парень. — Я только новую пижаму купил! — Ты меня реально за деда с недержанием принимаешь? — Юнги строго оттягивает чужое ухо. — Нет-нет, это была простая просьба, Юнги-хен! Прости меня, грешника, я просто глупый ребенок, — скулит Чонгук, пытаясь безболезненно отсоединить от себя миновские пальцы. Парень сжаливается и оставляет уши в сохранности. Чонгук достает телефон, где Юнги прекрасно может разглядеть их общий чат.

#without oppa BangPD

seagull_in_gold: никто не видел хосоки-хена? to_purple: Мы с ним шоппимся. А что? — Засада, — с досадой шепчет Чонгук. seagull_in_gold: а вернетесь когда? holy_hope: когда вы с шугой вылезете из моего шкафа (ಠ_ಠ) holy_hope: могли бы еще громче шептаться голубочки мои прелестные holy_hope: чимини тогда бы точно не услышал лол voice_of_mochi: сорь (^_<)〜☆ (^_<)〜☆ (^_<)〜☆ some_hand/some_hand: так у меня только один вопрос, дорогие мои ненаглядные дети some_hand/some_hand: почему я остался не у дел? some_hand/some_hand: требую моральной компенсации в виде следующей вылазки в чужой шкаф вместе со мной seagull_in_gold: хен хен хен seagull_in_gold: что ты знаешь о слове «никогда»?) Юнги смеется Чонгуку в затылок, зарываясь носом в чистые волосы, но сразу же затихает, как только заходит Чимин. Через щелку в двери видно его скептически настроенную позу. — Долго вы собираетесь там торчать? — Да, — гаркает Чонгук. — Мы трахаемся, выйди пожалуйста. Юнги возмущенно раздает несколько подзатыльников младшему. И зычно говорит: — Чего контору палишь? Чонгук поднимает голову к наклонившемуся старшему, видя его отраженное по горизонтали лицо. Он плотно сжимает губы и пытается задавить в себе истерический хохот под оскорбленное чиминово: «Что за народ пошел, уже даже в собственной комнате расслабляются другие». Морщинки у глаз сеткой пропечатываются на коже.

#without oppa BangPD

voice_of_mochi: все хоби хен-и мы переезжаем voice_of_mochi: наш шкаф осквернен (╮°-°)╮┳━━┳ (╯°□°)╯ ┻━━┻ voice_of_mochi: это даже хуже личинок моли в одежде /╲/\╭(ఠఠ益ఠఠ)╮/\╱\ seagull_in_gold: я оскорблен этим ужасным сравнением. seagull_in_gold: поэтому надушню seagull_in_gold: на смайле паук, чимин-хен holy_hope: так ЧТО ТОЛЬКО НЕ МОЛЬ holy_hope: а holy_hope: стоп holy_hope: это проделки чонгука и юнги holy_hope: неужели они сказали что сношаются????) voice_of_mochi: бинго (⌐■_■) voice_of_mochi: но как ты догадался???????? crabmonsta: я дико извиняюсь, _что_, еще раз, они делают? holy_hope: не парься джуни holy_hope: они нагло соврали чимину holy_hope replied to voice_of_mochi's (но как ты догадался????????): да в первый раз чтоли holy_hope: у гукки одни и те же приколы holy_hope: в прошлый раз был я в роли ээ актива? хз seagull_in_gold: это все неправда, мы действительно трахаемся. holy_hope: ой да извини holy_hope: ты наверное поэтому сейчас пишешь holy_hope: это как с великом holy_hope: зырь как еду без рук да seagull_in_gold: да, я просто маневренный и многофункциональный. seagull_in_gold: и вообще, как вы думаете, почему юнги сюда не пишет?) to_purple: Пхахахаха, да кому ты заливаешь, Куки. to_purple: Вы же даже не встречаетесь. to_purple: И Юнги почти никогда сюда не пишет. to_purple: При условии, что никто не угрожает его ЗоНе ОтЧуЖдЕнИя. seagull_in_gold: ну то есть если бы мы встречались, то ты бы поверил? to_purple: Конечно, Седжин бы вас сразу закопал, если бы узнал. seagull_in_gold: :( — Пошли отсюда, хен, нам никто не рад, — Чонгук открывает дверь шкафа, придерживая орущего от страха Юнги за ноги, и вылазит, чуть не убив старшего ударом головы о полку — тот вовремя пригнулся, вновь вцепившись в уши младшего. — Опусти меня. — Нет, — припечатывает, выходя из комнаты, а Мин становится ниндзя и молниеносно уклоняется от всех препятствий сверху. Чимин застывает с открытым ртом, когда макне, шествуя с вопящим Юнги на шее, говорит, мол «все чисто, заходи». — Чонгук! Чонгук, мать твою, я тебе сейчас пижаму от страха обоссу! Чонгук напрягается и сразу же бережно опускает его на ноги, стряхивая невидимые пылинки. — Чего сразу не сказал? Я же уже обозначил свою позицию — мне золотые дожди не по вкусу. Юнги пинает Чона под зад и закатывает глаза. На скулы ложится пятнистый румянец. — Ой, что это, комар? — Куки, — тяжело вздыхает, — забудь все те слова по поводу того, что ты взрослый. Я ошибся. Ты ебаный ребенок. — Еще не ебаный, — фыркает Чон, облокачиваясь на стоящую рядом стенку, засовывая руки в карманы домашних штанов. Майка сползает вниз, оголяя выступающую ключицу рядом с сильной шеей. Бойфренд-материал ходячий, укуси Юнги пчела. Но Мин тоже не пальцем деланный. — Пока что. Чонгук изумленно вздергивает брови. Нет сил уже краснеть — вошло в привычку. Юнги гримасничает, разводя руками: — Ой да ладно тебе, мелкий. Какие доебки, такие и ответки, ясно? Заткнись. Чонгук сползает по стенке в истерике, заливисто хохочет так, что оказывается разложенным на полу. Майка задирается рукой, пытающейся остановить конвульсии, а Юнги проглатывает все родившиеся за секунду колкости и решает ретироваться, пока ему не стало совсем туго.

***

Захмелевший Хосок вешается на Чонгука после общей трансляции и травит дедовские шутки, звонко гогоча ему на ухо. Макне болезненно морщится и прикрывает пострадавшее ухо (то же, что оттягивал Юнги ранее). Тем не менее, над шуткой смеется и в отместку зажимает нос Хоби сливкой, а затем в своих смертельных тисках-объятиях. Джин, выставив Намджуна, пригреб младшеньких к уборке. Юнги готовил, поэтому освобожден от обязанностей посудомойки — роль вновь досталась Намджуну. — Сильно устал? — спрашивает Намджун у Юнги, проходя мимо после очередной партии вымытой посуды. Мин мельком косит на Чонгука, собирающего в мусорный пакет всякие бумажки и обертки. — Есть немного, — давит из себя усмешку Юнги. — Я думаю, не так сильно как ты, Джун. — Не переводи стрелки, — осторожно опускает руку на плечо и садится рядом с ним на диван. Юнги кладет голову на спинку и прикрывает глаза, из-под ресниц наблюдая за работающими пчелками. Намджун говорит гораздо тише — теряется в общем гаме: — Если у тебя что-то случилось, то ты всегда можешь мне рассказать, помнишь? Судорога проходится по лицу Юнги. Он поднимает глаза на Намджуна, удерживая зрительный контакт. — Спасибо, — звучит грудным регистром, — но не происходит ничего такого, о чем тебе стоит беспокоиться. «О чем тебе стоит знать». Намджун слегка хмурится. — То есть, что-то все-таки происходит? — Типун мне на язык, — по-старчески ворчит Юнги, тяжко вздыхая. — Все нормально, правда. Я справляюсь. Ким долго смотрит на Юнги, но так больше ничего и не говорит, притягивая ближе под бок. Мин, вопреки устоявшимся обычаям, не сопротивляется.

***

— Эй, Чонгук, — негромко и хрипло басит Юнги. На фоне звучит агрессивный заглавный трек Agust D из первого альбома, в пространство выплевываются буквы псевдонима в припеве. — Что? — одними губами шепчет Чон, наклоняясь ближе. — Ты точно уверен, что хочешь этого? Чонгук с уверенностью в глазах кивает и сжимает руку Мина поверх компьютерной мыши. — Не уверен, что он подойдет к gcf, — с сомнением протягивает старший, клацая на паузу мышкой и глядя Чону в глаза. — Ты же сам почище меня знаешь, какой тип треков нужен. Да даже твоя эйфория впишется куда лучше. — А кто сказал, что он для gcf? — хитро улыбается младший, облизывая губы, и подтягивает стул, стоящий ближе всего, к столу. Садится, раскладывая свой макбук на коленях. — Отсылки и все такое, — говорит. — Гонконг, — добавляет, подчеркивая, — три в одном, — убеждает. Невозмутимый Юнги становится возмутительно багровым. — Вот тут уж точно нет, Чонгук. — А что насчет Seesaw? — Юнги сурово сводит брови на переносице и исподлобья таращится на младшего. — Для gcf. Он скрещивает руки на груди, скептически оглядывая собеседника с ног до головы. — Точно? — Точно-точно, — смеется, тепло улыбаясь. В груди так приятно щемит. Пусть бы Чонгук всегда так улыбался. Неважно, Юнги или кому-нибудь другому. — Спасибо, кстати, что тогда, в самом начале, прикрыл меня перед ребятами, — маленькая улыбка растягивает его губы вновь. Юнги коротко стреляет глазами в глаза, сразу же отворачиваясь к монитору собственного компьютера, и бормочет в ладонь: — Не понимаю, о чем ты толкуешь. Чонгук довольно булькает и обнимает согнутую правую руку старшего, укладывая растрепанную макушку на плечо. Мин тянет «эй» и пытается сбросить его с себя, уводя плечо вниз. Спустя несколько часов совместной молчаливой работы, откатываясь на стуле чуть назад, он не в строчку замечает: — Думаешь, что Seesaw подойдет? Она ведь достаточно печальная. Чонгук поджимает губы с этим своим «я знаю» в глазах.

***

— Джин-хен, скажи Чонгукки залезть обратно в салон, менеджер мне по ушам сейчас ездит из-за него, — доносится голос Намджуна по громкой связи. Хосок, все прекрасно расслышавший, цепко хватается за кофту, втягивая Чона внутрь. Тот протестующе мычит, но Хоби непоколебимо растягивает ткань и заставляет его приземлиться, пристегнувшись. На всякий случай отбирает камеру. Юнги повернулся на возню, а теперь пытается выкинуть мелькнувший рельеф пресса Чонгука из головы. Не опять — снова. Снова его мучает это влечение, он бы даже тихо шепнул что-то о влюбленности. Ведь тысячу раз его видел, как и другие мемберы. Это же просто часть тела, которая может быть у кого-то в тысячу раз лучше. Столько совместно проведенного времени, а каждый раз — как первый. Юнги замечает, как Хосок подозрительно сощуривается, кидая настороженный взгляд на него, а затем на Чонгука, словив юнгиеву стрельбу глазками в сторону макне. Все этот Чонгук виноват. Не будь у него пресса, а лишь мягкость смуглого живота, Мин бы все равно смутился. И в первый раз. И в тысячный. Когда он засекает что-то подобное, ему кажется, что он проникает в чужую приватную жизнь, даже если это чужое приватное не знает об этом. Да и не чужое оно. Близкое и недосягаемое одновременно — определенно. Но точно не чужое — для чужого поздно спохватываться. Когда Чонгук делится сокровенным — это похлеще мелькнувшего обнаженного живота, бедра и далее по списку. Когда тот делится с миром суммой мужского обаяния и детской непосредственности — получается сумбур в голове с мизерным остатком самообладания философов-стоиков в слабом сердце старшего. Юнги с математическим анализом на короткой ноге, но почему-то грубо разделить Чонгука на составляющие никогда не получается — все тесно и причудливо-поэтично переплетается между собой, составленное из антитез и эпитетов. — Хен, — зовет Тэхен, сидящий ровно позади, — наушники нужны? — Нужны, — кивает Юнги, слегка разворачиваясь, и вытягивает руку назад. Тэхен непонятливо сверлит дыру в его широкой ладони. — Не, ты не понял. Мне тоже, — говорит Ким, затем обращается к Хосоку и Чонгуку: — Ребят, наушники есть? Хосок, оторвавшись от ковыряния дырок в джинсах Чонгука, кивает. Роется в набедренной сумке и протягивает Тэхену спутанные провода. Как будто продолжает проверять реакцию Юнги, занимаясь тактильными штуками с младшим. — А еще одни? — хрипит Юнги. Хочет смотреть на обоих, но получается как-то только на макне. Чонгук поджимает губы, отрицательно мотнув головой. — Тогда музыку сегодня ставлю я, — снисходительно жмет плечами Тэхен и протягивает один наушник между сидением и корпусом машины. В правом ухе негромко льется что-то джазовое, Юнги закрывает глаза, пытаясь абстрагироваться с помощью соло трубы и виртуозных пассажей фортепиано, переходящих в ритмически нерегулярные аккорды. Переливчатый смех Чонгука врывается в голову так не в строчку, руша выстроившуюся стену. У Юнги руки чешутся написать музыку, состоящую только из Чонгука. Под кожей свербит от одной мысли. В окно пробивается неприветливое солнце, слепящее зрительный нерв, даже будучи приглушенным гущей шерстяных облаков. Из открытых окон пахнет пыльным и разогретым асфальтом. Юнги натягивает стерильную маску повыше и закрывает глаза, не желая видеть что-либо. Позади них, матерясь в открытое окно, сигналит какой-то придурок, который понадеялся на удачу и не смог вовремя перестроиться. Ничего нового — они едут в аэропорт на очередные съемки вне Сеула.