idol

      В темноте фары выхватывали лишь одинокую скамейку возле подъезда Эрена, да мусорку, забитую бутылками до отказа. Дождь, начавшийся, когда они покидали арену, усилился и барабанил по крыше автомобиля, заполняя повисшую тишину мерным шумом. Дворники неустанно разгоняли воду по лобовому стеклу, пока Леви не опомнился и не отключил их. Йегер видел, что он опять о чём-то думает, но задать вопрос по-прежнему не решался.       — Собрал вещи? – рассеяно спросил Леви, больше для галочки, нежели из неподдельного интереса.       — Давно, – кратко ответил Эрен. Он щёлкнул замком ремня и открыл дверь. Парень думал, что Аккерман не последует за ним, но нет – мужчина тоже отстегнул ремень и вышел под проливной дождь. Они за несколько мгновений преодолели расстояние от машины до подъезда, но волосы Эрена повисли противными сосульками, а у Аккермана намокли плечи пальто. Поднявшись по лестнице, парень вошёл в квартиру, спиной чувствуя, что Леви идёт за ним. Аккуратно обходя немногочисленные коробки, он прошёл к стулу на кухне, уже успевшего стать «его стулом». Гнетущая тишина повисла между ними, и Эрен чувствовал буквально физическую потребность оборвать её. Он прислонился спиной к опустевшему и ставшему бесполезным холодильнику. Сложив руки на груди, парень обратился к сидящему напротив мужчине:       — Леви, что-то случилось? Я же вижу – на вас лица нет. Это из-за меня? Аккерман посмотрел на него удивлённо, как будто бы только что понял, что находится на кухне у Эрена. Он сложил руки в замок и, опустив голову вниз, заговорил непривычно глухим голосом.       — Дело не в тебе, Эрен, – он запнулся. – Точнее, и в тебе тоже, но больше всё же во мне. Я чувствую, что оказался в тупике, чёртов цугцванг, где любое моё решение приведёт к ухудшению. Я не могу поступить так с тобой. Он явно не спешил пояснять свои слова, вновь задумавшись. Глубокая складка пролегла меж бровей, лишний раз подчеркивая их разницу в возрасте. Эрену хотелось пробежаться кончиками пальцев по ней, стереть залом, словно ластиком, стирая заодно и все неприятные мысли из его головы. Парень молча ждал, пока мужчина заговорит, но в итоге, так и не дождавшись, сам обратился к нему:       — Леви… О чем вы говорите? Я не понимаю.       — Эрен, – скривившись, словно от болезненного спазма, произнёс Леви. – Я был на твоём месте. Когда-то. Нахмурившись, Эрен посмотрел на него, безмолвно требуя пояснений. Было заметно, что Аккерману неприятна эта тема и он тщательно подбирает слова. Его расфокусированный взгляд смотрел вперёд, на Йегера, но он абсолютно точно не видел его.       — Когда-то давно я тоже был мембером в группе, новичком, прямо как ты. Хоть моя внешность и не особо впечатляющая, – тут Эрен открыл рот, чтобы опротестовать это утверждение, но Аккерман не дал ему возможности вклиниться в свою речь. – Но у меня был сильный голос, что на тот момент ценилось, порой даже больше смазливого личика. Он безрадостно рассмеялся, вспоминая своё прошлое. В этот момент Эрен осознал, что, по сути, не знает ничего о Леви: ни о том, какая у него жизнь сейчас, ни о том, какая она была раньше. И, стремясь утолить своё любопытство относительно личности мужчины, он жадно впитывал каждое сказанное слово.       — Мейн-вокал в топовой группе – кто бы мог подумать? Казалось, что впереди меня ждёт только нарастающий успех, – внезапно улыбка угасла столь же быстро, как и появилась. – Вот только я не сумел совладать со своими чувствами и проникся ими к продюсеру. В этот миг Эрену показалось, что он падает в пропасть. Он ещё не знал, что произошло дальше, но уже понимал – ничем хорошим для мужчины это не закончилось.       — Я не мог не влюбиться в него, ведь он старше, опытнее, красивее. Он подкупил меня своей уверенностью, – продолжал Аккерман, не замечая, как с лица Йегера исчезают все краски. Парень схватился рукой за стену – Леви говорил о себе, но Эрену казалось, что он рассуждает о нём. – Я был счастлив, когда понял, что мои чувства взаимны. И первые полгода были лучшими месяцами, в моей жизни. Встречи украдкой, поцелуи в полумраке закулисья, его тёплые слова о том, как он меня любит. Но сказка не может длиться вечно – всё закончилось в один день. Эрену хотелось закричать, сказать ему, чтобы он замолчал, попросить прекратить мучить его своими словами, которые раздирали тело на части. Но одновременно с этим парень страстно желал знать, что было дальше, что стало ошибкой, которую он, возможно, сможет избежать.       — Нас сфотографировали папарацци. Вот так, просто и внезапно. По нашей глупости и беспечности запретные отношения вышли на всеобщее обозрение. Фанаты, которые ещё вчера боготворили меня, сегодня принялись осыпать агентство требованиями вышвырнуть меня из группы. Я удалил все аккаунты в соцсетях, но они спамили другим участникам группы и даже другим группам, сотрудничающим с лейблом. И, возможно, в иных обстоятельствах мне бы простили нарушение контракта, по которому мне запрещено иметь какие-либо связи, то после подобного это было просто невозможно. Он моргнул и его взгляд упёрся прямо в глаза Эрена. Йегер понимал, что Леви пытается предотвратить повторение своей же ошибки, защитить его, он понимал, как ему тяжело – мужчина оказался в той же ситуации, но по другую сторону баррикад. Жизнь такая мерзкая ироничная сука.       — Меня вычеркнули из истории музыкального мира, словно меня никогда и не существовало. Люди забыли обо мне так быстро, что это стало ударом для меня и моего эго. И, как ты можешь догадаться, моим счастливым отношениям тоже пришёл конец. Я стал для него досадной ошибкой, недоразумением, которое он вычеркнул из памяти и из жизни. Он поднялся на ноги и прошёлся по кухне. Достав пачку сигарет, Аккерман покрутил её в руках и, вспомнив, что Эрен дома не курит, убрал обратно. Парень видел, что он хочет чем-то «занять руки». Видимо, Леви ещё хотел что-то сказать Эрену, но медлил, поэтому юноша сам задал наводящий вопрос:       — А что было дальше? Мужчина упёрся ладонями в подоконник и уставился в окно. В тёмном стекле Эрен мог различить его отражение и мрачное лицо с глубокой складкой меж бровей и застывшим взглядом. Плотно сжатые губы нервно дёрнулись, и он продолжил:       — Я был вынужден переехать, покинуть Корею на несколько лет – меня продолжали узнавать на улицах и нужно было как-то затеряться. Я прожил в пригороде Лондона почти четыре года, – Леви усмехнулся и покачал головой: — Устроился на работу, как «простой смертный», нашёл квартиру и даже завёл кошку. Встретил любимого человека. Его голос дрогнул на словах о возлюбленном, а, возможно, Эрену так лишь показалось. Но улыбка Леви, понятная лишь ему одному, его мыслям и тёплым воспоминаниям, точно Йегеру не показалась. Он почувствовал, как внутри все неприятно сжалось – ревность, тяжелая, словно змея, заползла в сердце и устроилась на груди, мешая дышать. Парень понимал, что это глупо, но он не хотел, чтобы Леви думал и говорил с такой улыбкой о ком-то, кроме него самого.       — И куда он делся? – робко задал интересующий его вопрос Эрен. Он был уверен, что Аккерман не ответит, но тот, после краткой паузы, неожиданно заговорил, максимально сухим голосом:       — Я попал в аварию, – он дёрнул плечом, и Эрен тут же вспомнил шрам на его спине. – Он оказался не готов возиться с инвалидом. Я благодарен ему хотя бы за честность, с которой он сообщил мне об этом. Аккерман грустно улыбнулся и покачал головой, избавляясь от непрошенных воспоминаний. Когда он поднял голову, его пустой взгляд шокировал Йегера, и он с трудом удержался, чтобы не отступить от него назад.       — Мое тело восстановилось, а вот способность испытывать чувства – нет. Эрен побледнел и опустил глаза в пол. Ему показалось, что сердце разорвалось на тысячи острых осколков, которые изнутри царапали грудную клетку, причиняя мучительную боль. Слова жгли разум, мешая здраво мыслить – Леви его не любит и никогда не полюбит. Наивно было с его стороны даже мечтать о таком… Но внезапно его щеки коснулась ладонь, и он поднял взгляд на Леви, который бесшумно очутился рядом.       — Но ты, Эрен, совсем другое, – он провёл ногтем по контуру его нижней губы, слегка оттягивая её вниз. – Ты появился и заполнил ту пустоту, которая была. Благодаря тебе я снова могу чувствовать что-то, могу любить. Я люблю тебя, Эрен. Тихий всхлип парня был пойман чужими губами, и Эрен был благодарен ему за это. Он закрыл глаза, наслаждаясь его близостью, ощущая вкус на кончике языка и мурашки, пробегающие по коже от прикосновений Леви. Обхватив лицо Эрена руками, мужчина притянул его к себе, целуя так отчаянно, словно в последний раз. Его настойчивость сбивала парня с толку, мешала мыслить и всё, о чём он мечтал в этот момент – это о том, как сильно хочет задохнуться и умереть в объятиях Леви Аккермана, лишь бы никогда не отпускать его. Эрену так хотелось утянуть мужчину за собой в спальню и повалить на кровать, не переставая целовать его, но Леви не собирался идти у него на поводу. Он обнял юношу и, разорвав поцелуй, в последний раз мягко прикоснулся к его губам.       — Понимаешь, что я не могу быть с тобой, потому что это грозит твоей карьере? Мне-то ничего не будет, я остаюсь в тени, а вот ты… Ты всегда на виду, сияешь, – при этих словах уголки его губ дрогнули, но продолжил он вновь безрадостным тоном: — Я должен был прекратить всё это раньше, пока всё не зашло слишком далеко… Эрену не нужно было объяснять, о чем идёт речь – Леви говорит о том, как они жадно набросились друг на друга, едва Йегер сошёл со сцены. Что ж… Это действительно многое усложняло – Эрену хотелось ещё, хотелось большего, хотелось быть рядом с ним всегда.       — Я не хотел доводить до такого, когда буду вынужден оттолкнуть тебя, но мне придётся сделать это, хоть и не по собственному желанию. У Эрена на мгновение перехватило дыхание – вот оно, второе решение. Леви понимал, что разобьёт этим его сердце, уничтожит веру в любовь и ожесточит характер. Но при таком раскладе у Эрена останется шанс на его мечту – успешную карьеру. Вот только если Аккерман думал, что он молча смирится с его решением, то он ошибся.       — Мне плевать на эту группу, – выпалил Эрен, не позволяя Леви отдалиться от себя ни физически, ни эмоционально. – Я шёл на это прослушивание, потому что считал, что это самое важное, единственное, что может помочь мне почувствовать себя живым. Вы знаете, что я был там? Аккерман вскинул на него взгляд, недоверчиво качнув головой. Парень ухмыльнулся – о да, он все понял, хоть и не хочет в это верить. Но произнеся это вслух, Эрен может придать значимости сказанному, непоколебимо поселив истину в его разуме.       — Я был тогда в машине с родителями, – мужчина в ужасе взирал на юношу, у которого невольно выступили слезы на глазах, и которые тот не замечал. – Я должен был умереть тогда, вместе с ними. Отец вышел наружу, он был страшно зол, что нам перегородили дорогу. Помню, мама не хотела пускать его, словно предчувствовала, что ничем хорошим это не закончится. И знаете что? – голос Эрена сорвался на сиплый шёпот, перемежаемый всхлипами: — Он не успел сказать ни слова. Его просто застрелили на глазах у меня и мамы. Потемневшие глаза Леви напряженно взирали на него, а руки сжались в кулаки до боли, удерживая стремительно ускользающий рассудок. Ему не хотелось слышать этого, потому что он чётко видел пятнадцатилетнего напуганного мальчика, запертого в машине в тот момент, когда на его глазах отцу всадили пулю в голову. Безумно хотелось туда, в прошлое, предотвратить, защитить, или хотя бы уберечь его, сказать, чтобы не смотрел, разбить в кровь лица тех, кто посмел сделать такое с ним. Но Эрен не замечал реакции мужчины и продолжал громким шёпотом:       — Мама закричала и попыталась выйти из машины, но дверь была заблокирована. В неё выстрелили прямо через стекло. Я помню, как удивился, – истерически усмехнулся юноша. – Что в кино обычно показывают, как в стекле появляется маленькая дырочка и на этом всё. Но в действительности всё не так, оно покрылось паутиной трещин, из-за которых я ничего не видел. Не в силах сдерживаться, Леви шагнул к нему и обнял, уткнувшись носом в грудь. Снизу он мог видеть лицо Эрена, с блестящими от слёз глазами и покрасневшим носом, которым тот время от времени шмыгал.       — Меня не убили только потому, что не заметили, – грустно закончил Йегер. – Я сидел сзади и от страха не мог даже дышать. Меня спасло только это и то, что убийство моих родителей было спланировано. Нас заранее поджидали, словно хищники добычу, а меня там просто не должно было быть, я в последний момент позвонил отцу и попросил забрать меня, потому что опоздал на автобус. Он слабо улыбнулся, и Леви буквально почувствовал, с какой болью далась ему эта улыбка. Он смотрел, и смотрел, и смотрел, не в силах сказать ни слова. Редкий, поистине исторический момент – Леви Аккерман, лишившийся дара речи. Не каждый день такое увидишь. Мужчина понимал, что загнал себя в угол – он просто не мог отпустить его, нет, ему хотелось защищать Эрена вечность, забрать его боль и страдания и наполнить жизнь счастливыми моментами. Хотелось видеть его улыбку и слышать радостный смех. Хотелось быть с ним.       — Я думал, что если буду выходить на сцену перед толпой людей, то только тогда буду чувствовать себя живым, но я ошибался. Это, – Эрен схватил руку Леви и приложил к груди. – Заставляет меня чувствовать, что сердце бьется. Биение его сердца, быстрое и ритмичное, тепло его горячего тела и дыхание, шевелящее волосы на голове у Аккермана, ошеломляли, не позволяли отстраниться, а губы, склонившиеся к его, завораживали, и Леви смотрел только на них, как в бессознательном бреду:       — Я люблю вас, пожалуйста, не оставляйте меня и позвольте быть рядом. Его сладкое дыхание пьянило, и в голове у Леви, прежде чем он впился в припухшие мальчишеские губы поцелуем, мелькнула мысль, что запах его мерзких электронных сигарет уже намертво въелся и теперь ему придётся терпеть его вечность. Потому что мужчина не собирался отталкивать Эрена. Плевать, что с ними будет, он уже никуда и никогда его не отпустит. Недоверчивый взгляд Йегера, настороженный и готовый к продолжению борьбы за своё нелепое желание – быть с ним, потрепанным жизнью мужчиной – был таким забавным, что Леви с трудом удержался, чтобы не засмеяться. Аккерман утёр пальцем выступившие на глазах Эрена слёзы, любуясь его глазами в окружении мокрых тёмными ресниц, поддаваясь теперь уже требовательному поцелую юноши, который явно намеревался потягаться с ним в темпераментности. Но стоило Леви ущипнуть его за задницу, как Эрен в миг растерял свой азарт и содрогнулся всем телом.       — Я надеюсь ты не кончил в штаны, – прошептал Леви, отрываясь от его губ на секунду. Его сбитое дыхание ни в какое сравнение не шло с тем громким неровным шумом, вырывавшимся изо рта Йегера. Аккерман всерьёз подумал, что парень близок к тому, чтобы задохнуться. Но Йегер игриво улыбнулся и обвил руками его шею, слегка откидываясь назад. Леви без труда удержал его за талию, восхищенно глядя на него влюблёнными глазами:       — Нет, я не настолько плох. Вообще-то мне не пятнадцать и я могу себя контролировать.       — Жаль, – шепнул ему в шею Леви, притягивая обратно к себе в объятия. Он прокладывал губами дорожку снизу вверх, оставив последний поцелуй за ушком, и с удовлетворением отметил, как Эрен зажмурился от удовольствия. – Но думаю скоро ты начнёшь спускать от одного лишь моего голоса, Эрен Йегер. Последние два слова были сказаны с такой интонацией, что Эрен почувствовал волнующий холодок, пробежавший по спине. Кажется, Леви и правда был человеком, который способен провернуть подобное. Но это лишь подстегивало его азарт и усиливало возбуждение, от которого, казалось, у парня вот-вот штаны лопнут.       — Вот и посмотрим, – с вызовом бросил Эрен и потянул мужчину за руку к себе в комнату, дразня его блеском зелёных глаз.