Я тебя ненавижу!

      К удивлению Какаши, и Рин, и Обито взвились против такого развития событий. Но обсуждать было некогда, поэтому Хатаке шёпотом рявкнул, что это приказ. Обито, которому совсем не хотелось оставлять пусть и не самого любимого, но всё же сокомандника, медлил. Рин и вовсе отказывалась уходить, а без неё Учиха даже с места сдвигаться не собирался. Устроили детский сад, штаны на лямках! Какаши хотелось прибить обоих собственными руками, вот только время вышло. Клоны у костра один за другим исчезли с характерным хлопком. Значит, брать живыми их не собирались. Оптимизма это открытие не добавляло.       — Не высовывайтесь, — приказал Хатаке, не глядя на притихших сокомандников выскальзывая из укрытия и бросаясь на ближайшего противника. Фактор неожиданности сыграл ему на руку и удалось избавиться от двоих врагов разом, но удача не могла быть вечной. Противостоять сразу трём взрослым шиноби в открытом бою Какаши долго бы не смог. Пусть он и был признанным гением, выдерживать удары взрослых мужчин было сложно. Чужой кунай полоснул по ноге и Хатаке вскрикнул, но даже не посмотрел на рану, занятый тем, что отбивал удары мечом от своих врагов. Невысокая земляная стена выросла перед ним, закрывая от летящих сюрикенов. Это вмешался Обито, плевав на всякие приказы. Какаши выругался, сказано же было не высовываться! Интересно, они вообще знакомы с понятиями «приказ», «война», «командир»?!       Высокий, подтянутый шиноби набросился с мечом, не давая найти взглядом свою команду, но он явно недооценил Хатаке, не ожидая от щуплого и чуть сутулого мальчишки такой прыти. Оставив противника лежать на траве в луже крови, Какаши поспешил к своей команде. Учиха дрался с коренастым, но на удивление быстрым типом. Нохара тоже сражалась. Пусть она и была больше медиком, драться умела, особенно, когда ситуации были безвыходные, вот как эта, например.       Оценив обстановку, Хатаке метнулся к девушке, её противник выглядел опаснее, а Нохара сражалась слабее их всех в команде. Он вскоре убедился, что сделал верный выбор, пришлось изрядно попотеть, чтобы справиться с ним. Сумев достать врага мечом, Какаши покачнулся сам, с трудом удерживая равновесие и отталкивая оседавшее тело от себя прочь. Хотелось упасть и не двигаться, но бой ещё не был окончен. Обито сражался со своим противником и, судя по всему, помощь ему не помешает.       Учихе пришлось прилагать все усилия, чтобы уследить за своим противником, и дело даже не в том дело, что ему достался слишком сильный, опытный и быстрый враг, а в том, что сам Обито никак не мог нанести решающий удар. В последний миг рука не поднималась убить человека. Заметив, что Какаши и Рин справились с остальными, парень изловчился и ударом по голове вырубил противника. Тяжело дыша, Учиха упёрся ладонями в колени, опустив кунай.       — Долго возишься, — прокомментировал Какаши, оглядываясь и удостоверяясь, что больше никто нападать не собирается.       Нохара со страхом смотрела на тела лежавшие вокруг и не прислушивалась к разговору ребят. Ей не то что претила мысль убивать, но лечить людей нравилось гораздо больше.       — Не обязательно убивать, — сердито огрызнулся Обито. И правда, они ведь сейчас уйдут отсюда. Коноха не так далеко, а забирать жизни людей… До сих пор внутри всё леденело, сжимаясь от мысли, что надо хладнокровно убить человека. Не важно, что идёт война, человек всегда должен оставаться человеком. У Какаши точно нет сердца, если он так легко убивает. Одного мимолётного взгляда хватило, чтобы понять: Рин тоже разделяет мнение Обито. Хатаке передёрнуло от слов сокомандника. Судя по тому, что произошло с клонами, их самих вряд ли пожалели бы! Да и потом брать живыми их не пытались, а Обито тут развёл… Непойми что. Они — шиноби. Убивать — часть их работы, потому что если не убьёшь ты, то убьют тебя.       Какаши уже собирался доступно это объяснить Учихе, даже шагнул к нему ближе, чуть припадая на раненую ногу, но судорожный вздох Рин заставил обернуться, проследив за её полным ужаса взглядом. А потом всё было слишком быстро. Хатаке швырнул кунай, и прыгнул, отталкивая Учиху.       Обито не понял, что случилось. Только что они разговаривали с Какаши, он на секунду закрыл глаза, стараясь сдержаться и не накинуться на него с кулаками, так взбесили его слова Хатаке. А уже в следующий миг он лежит на земле, сбитый с ног. Какаши навалился сверху всем телом и дышать почти невозможно. Откуда только в нём столько веса, с виду одни кожа да кости. Раздраженно заворочавшись, Учиха зло пихнул его, намекая, чтобы дал подняться.       — Что ты творишь?! Совсем свихнулся? — прошипел Обито, поднимаясь на ноги, едва Какаши соизволил встать. Но Хатаке вместо ответа стал заваливаться вперёд, уронив голову на грудь. Учиха рефлекторно вытянул руки, не давая ему упасть.       — Какаши? Ты что?.. — Обито испуганно опустил его на траву. Рин тут же оказалась рядом с аптечкой в руках. Парень растеряно посмотрел на свои руки, перепачканные в чём-то тёплом и липком. Кровь? До него с опозданием дошло, что произошло. Тот, кого Учиха оставил в живых, попытался закончить начатое, очнувшись, а Хатаке его спас, закрыв собой. Почему? Он же ненавидел его, разве нет? Придирался всё время, выставлял идиотом при любом удобном случае.       Обито стискивал плечи сокомандника до побелевших костяшек и не знал, чего ему больше хочется поблагодарить его, или ударить, но Рин не дала долго размышлять, одёрнув его. Она уже склонилась над неподвижно лежащим Какаши, её ладони засветились зеленоватым светом.       — Принеси воды, — бросила девушка, хмурясь. Парень послушно вскочил и поспешил к ручью. Когда он вернулся, Хатаке уже пришёл в себя и упрямо сидел, хотя Рин явно не была рада такой ретивости и укоризненно поглядывала на него.       — Нужно уходить отсюда, — скомандовал он, едва Нохара закончила перевязку. Спорить никто не стал, понимали, что оставаться опасно, так что, в путь отправились почти сразу.       Какаши злился. На себя, что так глупо подставился, не смог предусмотреть случившееся; на придурка Обито, решившего пожалеть врага. Спина горела огнём, не добавляя хорошего настроения, пусть Рин и подлечила его наспех. И больше всего на свете хотелось лечь и не двигаться, но такой роскоши позволить сейчас было нельзя. К тому же, раздражали идущие по бокам сокомандники, бросающие тревожные взгляды и готовые в любой момент подхватить. Стараясь доказать, что он ещё не выведен из строя и не беспомощен, Хатаке силился идти ровнее и удерживать бесстрастное выражение лица, спасибо маске, это было не так сложно.       Обито поглядывал на Какаши со смешанными чувствами, он не знал, как теперь вести себя и что сказать. «Извини, что тебя ранили из-за меня»? «Нечего было лезть под кунай, идиот»? Учиха искоса посматривал на Хатаке. Тот спотыкался чуть не на каждом шагу, но упрямо плёлся вперёд. Рин только кусала губы, но не решалась ничего сказать, глядя на предупреждающе зыркающие из-под чёлки тёмные глаза.       Наконец, когда Какаши снова споткнулся на ровном месте и едва не упал, Обито не выдержал. Поднырнув ему под руку осторожно обхватил за пояс, помогая удерживаться на ногах.       — Заткнись. Просто заткнись, — стоило возмущённому Хатаке открыть рот, процедил Учиха, глядя под ноги. К его удивлению, сопротивляться Какаши не стал, позволив себе опереться на плечо товарища. У Обито челюсть отвисла, Нохара, кажется, тоже впечатлилась, потому что закусила губу чуть не до крови. Обычно он строил из себя пример стоицизма и терпел молча. Значило ли это, что ему на самом деле гораздо хуже, чем Какаши показывал? Учиха и Нохара, переглянувшись, сделали однозначный вывод.       — Надо устроить привал, — предложила девушка. Обито согласно кивнул, в конце концов, они шли уже около двух часов и ушли довольно далеко от прежней стоянки. Да и в сером свете начинающегося рассвета Хатаке выглядел неважно. Уже не в первый раз брюнет пожалел, что с ними нет учителя. Он бы знал, что делать.       Какаши вынуждено согласился на передышку, ему она тоже не помешала бы. Рин хоть и подлатала немного, но боль никуда не ушла, да и раны не затянулись до конца, отзываясь при каждом движении. Он не позволил тратить слишком много чакры Нохара, мало ли какие ещё сюрпризы ожидали по пути, а два ослабленных бойца в группе это заведомый провал. К тому же, никто не отдохнул толком ночью. Да и оглядеться надо было, то, что Коноха не так далеко, не значило, что они в безопасности, как показал горький опыт прошлой ночи.       Обито помог устроиться Какаши у дерева, стараясь не смотреть на пятна крови на его одежде, и поспешно занялся костром. Конечно, Хатаке возражал, говоря, что не стоит рисковать и разжигать огонь, но тут уж Рин не уступила. Если дело касалось лечения их мягкая и нежная подруга превращалась в несгибаемого иръёнина. Спорить командир группы не стал, здраво рассудив, что и без костра их не найдёт только слепо-глухонемой и без обоняния впридачу. Так что он махнул рукой на самоуправство команды. Пока Учиха собрал хворост, а Нохара возилась с травами и порошками, Какаши прикрыл глаза и прислушался, стараясь понять, нет ли поблизости чужаков. Сконцентрироваться было сложно, но ему было невыносимо чувствовать себя бесполезным.       — Ты как, живой? — Обито осторожно потормошил его за плечо, заставив открыть глаза. Хатаке хотел было ответить колкостью, но во взгляде сокомандника не было насмешки, только тревога и участие. Так что он проглотил готовые сорваться с языка слова и кивнул.       — Никого рядом не чувствую кроме нас, — проговорил поясняя. Какаши думал, что Учиха отойдёт, присоединившись к Рин, но тот остался рядом. Обито сел на траву, нервно теребя в руках сорванную травинку. Он не знал, как начать разговор и стоит ли говорить что-то вообще. Хатаке тоже молчал, бледный до синевы и дрожащий. Брюнет оглянулся на Нохару, надеясь, что она сможет помочь. И что этот упрямый идиот позволит ей это. Пока Учиха раздумывал, Какаши устало прислонился к дереву, но тут же выпрямился вновь, едва слышно зашипев от боли. Злясь на самого себя, что чувствует вину, и на сокомандника, из-за которого не может пойти к Рин, Обито пересел к нему и подставил плечо, давая опору.       — Обопрись, будет легче, — буркнул, смущённо глядя куда-то мимо. Вот бы сенсей их увидел, наверняка речь какую-нибудь произнёс по такому поводу, досадливо поморщился парень. Помедлив, Хатаке принял помощь. Так и правда было немного легче. И теплее. Учиха застыл памятником самому себе, когда услышал тихое: — Спасибо.       Вытаращив глаза, Обито попытался вспомнить, не били ли его напарника по голове. Надменный Какаши благодарит?