Если бы не ты, я бы давно погиб

(Пачка сигарет — Кино Что такое осень — ДДТ) На следующее утро я проснулся от солнечных лучей, светивших через полупрозрачные шторы и тюль прямо мне в лицо. Окна выходили на восток, соответственно каждый следующий рассвет я буду встречать именно так. Я ненавижу ранние подъемы, так как в своей повседневной жизни я привык вставать ближе к обеду, но никак не в 7 утра. Чтобы не расстраиваться, я решил воспринимать это как испытание, ведь все-таки в этом что-то есть. Я взял с прикроватной тумбы пачку сигарет, и направился на балкон, благо в этой гостинице он был. Выйдя на свежий воздух, я закурил. Обожаю это чувство, я ощущаю себя наполненным, живым что ли. Сизый дым обволакивает мое тело изнутри и запах табака дурманит не по-детски. Докурив вторую сигарету, я вернулся в комнату чтобы одеться. Остановив свой выбор на темном свитере и джинсах, я направился к комнате девочек. Я был уверен, что они не спят, ибо слышал возню за стенкой. Постучав в дверь, спустя примерно полминуты Юля выглянула из номера. Она была немного запыхавшейся, видимо, на скорую руку старалась одеться. Девушка окинула меня быстрым взглядом, и молча указала на мои волосы, я понял, что, возможно, стоило бы помыть голову. Катя откуда-то изнутри комнаты крикнула, что им нужно 20 минут на сборы, и тогда сходим поесть. Раз уж у меня есть лишний час, можно и принять душ. Я прекрасно знал Юлю, и она полностью подготовиться к выходу меньше чем за час не успеет. Поэтому, я не спеша побрел обратно в свой номер. Зайдя внутрь, я неспешно снял всю одежду, и аккуратно оставив все на стуле, направился в ванную комнату, чтобы принять душ. Мы стоим под душем вместе в объятиях друг друга. Горячий поток воды обжигает наши тела. Нет ощущения, того, что мы два отдельных человека. В эту минуту мы — одно целое. Наши сердца бьются в унисон, одновременно делаем вдохи и выдохи. Капли воды стекают по нашим шеям, после спинам, к поясницам, дальше по бедрам, к лодыжкам, создавая еще более приятную атмосферу уединения. Я люблю его больше всего на свете. Юра — моя вселенная, мой мир, мое всё. Я вернулся в реальность стоя под тем же горячим душем, но уже сам. Без него. Кипяток, обволакивающий все мое тело, настраивал меня на размышления и воспоминания. Мне тут так хорошо. Так уютно. Так тепло. Закончив с банными процедурами, я услышал тихий стук в дверь. Взглянув на часы, я понял, что прошел почти час. Интересно, в какую копеечку обойдутся мои размышления отелю? Хотя, собственно, меня это не сильно волнует. Мы решили позавтракать чем-то сладким, поэтому направились в ресторан, что недалеко от нашего отеля. Зайдя внутрь, я обратил внимание на достаточно скромное убранство помещения, но мне это даже понравилось. Без излишнего шика. Просто и со вкусом. После того, как мы выбрали столик в самом конце зала, официант принес нам меню. Я выбрал блинчики с вишневым вареньем. Дома я почти всегда готовлю что-то мясное. А на завтрак, обычно делаю либо яичницу, либо запариваю овсяную кашу. Когда мы жили с Юрой, он готовил какие-то невероятные оладьи, которые были еще вкуснее с повидлом или вареньем. У меня они так ни разу и не получились. Мы еще долго болтали, обсуждали впечатления от Великого Новгорода. О своем ночном визите к Оле я предпочел умолчать. Эти события абсолютно их не касаются, да и меня тоже. Семейные разборки, я тут ни при чем и вряд ли смогу как-либо помочь сестре. А ведь Петр мне еще при первой встрече не понравился. В общем-то уже ничего не изменишь. После завтрака мы решили пройтись по парку, и просто насладиться теплым осенним днем, последним для меня в этом чудесном городе. Завтра утром я еду в Ленинград, а девушки останутся еще на пару дней. Мне достаточно такого короткого отпуска. Я в меру отвлекся, и мне стало в какой-то степени легче. Мне все еще не давала покоя ситуация с Олей, поэтому я решил встретится с ней сегодня вечером, чтобы обговорить вчерашние события. День прошел очень быстро. Мы гуляли по городу, общались, я курил. Много курил. За целый день выкурил половину пачки. Главное, чтобы остались еще на обратную дорогу, ибо больше у меня с собой нет, а покупать какие-то другие не очень хочу. Вот и наступило время ехать к Оле. Я стою перед дверью 12-й квартиры в обычной хрущевке. Нажав на звонок, сердце сделало тройной кульбит. Вдруг сейчас откроет Петр, и Оля ошиблась, что он уехал в Псков. Тогда мне придётся объяснять почему это я снова пришел. Открыла мне дверь сестра, мужа все-таки дома не оказалось. Мы прошли на кухню. Оля заварила чай с ромашкой и поставила корзинку с печеньем на стол. Я начал разговор: — Как давно это началось? — Дим, ты о чем? — Не притворяйся дурочкой. Я знаю, что Петр тебя бьет. Вчера вечером хотел зайти, но увидел эту сцену. Решил не вмешиваться. — Сразу после росписи — произнесла женщина, закрыв лицо ладонями. — Мы приехали к его родителям, где его матери не понравился мой борщ. Тем же вечером об меня впервые ударил. Теперь, чтобы я не делала, все равно получаю по рукам или ногам. Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Какая же все-таки скотина этот Петр. — Оль, давай так. Попробуй как-то решить эту проблему. Я сейчас лезть в ваши семейные разборки не буду. Если в течении месяца побои не прекратятся, я приеду разговаривать с ним по-мужски. Я и так от МВД скрываюсь, да и отношения с партией у меня не шик. Сесть за убийство такой мрази мне будет не жалко. Ты знаешь, я за тебя горой. Ты же мне как мать: вырастила меня, подняла с колен, нашла скрытый художественный потенциал во мне. Я ж тебе по гроб жизни обязан. — Как же я тебя люблю, Дим. Спасибо за поддержку. Когда ты уезжаешь? — Мой автобус отправляется в 5.40. — Можешь со мной остаться? Не хочу сейчас быть одна. Если тебя не затруднит… А потом заберешь вещи из гостиницы и поедешь на автовокзал. — Конечно! Без вопросов. Все оставшееся время мы разговаривали абсолютно обо всем. Начиная с рецепта кабачковой икры, заканчивая последними новостями с Афганского фронта. Мне хотелось максимально ее отвлечь от Петра, переключить на что-то другое, укрыть от всего плохого в этом мире. Несмотря на то, что ей уже 39, и это самый сильный духом человек из всех тех, что я знаю, ей, как и всем нужна поддержка. В 4 часа утра я попрощался с Олей, еще раз напомнив о своих намерениях на счет Петра, и отправился в гостиницу. Забрав сумку, я покинул здание отеля. До рейса оставалось еще 40 минут. Здравым решением было бы вызвать такси, но вряд ли в 5 утра найдется водитель, да и хотелось еще раз насладиться красотами Великого Новгорода. На часах 5.30. Я стою напротив входа в вокзал. Какие-то гнетущие ощущения. Моя сестра остается тут, с мужем-тираном, а я возвращаюсь домой. Но ведь я обещал не лезть какое-то время. Все будет хорошо. Она справится. В дороге я спал первые полтора часа. Все остальное время смотрел в окно. С обеих сторон от трассы были леса, покрытые оранжево-желтыми красками. От такой завораживающей красоты хотелось закурить. Очевидно, что никому не понравится моя затея, да и неправильно это как-то. Вот как только приедем и выйду из автобуса — так сразу затянусь. По приезду, как я и мечтал, я обхватил губами сигарету, и почувствовал сильное облегчение. От Ленинградского вокзала до дома ехать минут 20, но я решил пройтись пешком. Я скучал по своему любимому городу. Он мне придавал какие-то силы что ли. Я чувствовал себя на своем месте, именно там, где должен быть. Идя по красивейшим улочкам Ленинграда, освещенных утренним солнцем, что достаточно удивительно для октября. Обычно в это время года у нас во всю идут дожди с грозами. Возможно, город тоже чувствует грядущие перемены, как и я? Если это так, то я убеждаюсь еще больше в том, что я — это Ленинград, а Ленинград — это я. Дойдя домой, открыв дверь в квартиру, я почувствовал родной запах. Запах сырости в смеси с легким ароматом растворителя и красок, доносящийся из мастерской. Я понял, как же я скучал несмотря на то, что меня не было всего двое суток. Сменив пальто на домашнюю футболку и трико, я направился в свое любимое место в квартире, в мастерскую. Эта комната находилась в дальней части квартиры. В ней было огромное окно, которое придавало помещению некой яркости, насколько она была возможна в столь хмуром городе, и конечно освещение было превосходным. У соседней стены стоял огромный мольберт, на который можно было вместить холст абсолютно любого размера. Рядом было некое подобие серванта, из которого я достал все стекла, чтобы не замарать. В нем находилось бесконечное количество различных баночек и тюбиков с красками. Ящики были доверху забиты кистями и мастихинами. Еще с институтских времен у меня осталась гипсовая голова Давида. По его чертам лица мы и учились рисовать на парах по академическому рисунку. Раньше, у меня стоял еще Экорше Гудона, но однажды, когда мы с Женей выпивали, он оперся о постамент, и голова полетела на пол. Парень очень извинялся, за то, что разбил его. Даже предлагал купить новый, но мне было как-то все равно. А вот если бы он разбил Давида, я бы разбил Женьке лицо. Я давно ничего не рисовал, и решил написать картину, навеянную впечатлениями от Великого Новгорода. Взяв холст среднего размера, я принялся за грунтовку. Обычно, я использую клей ПВА, распределяя его тонким слоем с помощью пластинки по полотну. Закончив с покрытием, я оставил раму на полу до полного высыхания. Тут я вспомнил, что по дороге домой докурил все сигареты, что остались. Накинув пальто, я вышел на улицу и побрел в ларек. В паре минутах ходьбы располагался маленький киоск, в котором работала прекрасная женщина Валентина. Продавщице на вид лет 60, и я знал, наверное, абсолютно все о ее детях, внуках, кошках и собаках. Каждый раз, приходя за очередной пачкой сигарет, она делилась новостями, касаемо ее семьи. Было в ней что-то родное и до ужаса семейное. Мне подобные чувства чужды, поэтому часто ее рассказы меня до жути раздражали. Заглянув в окошко ларька, я заметил Валентину. Буквально через секунду я услышал пронзительное «Димочка, родной мой! Как я давно тебя не видела!». Я наигранно улыбнулся, и попросил Приму без фильтра. Стоила пачка всего лишь 14 копеек, поэтому я решил сразу взять 3 штуки. С довольным, но немного измученным лицом после рассказа женщины, я вернулся домой. Открыв одну пачку, я направился на крышу. Давненько я там не был. Поднимаясь по лестнице, я уже представлял это невероятное чувство: ты стоишь на крыше своего дома на Васильевском острове, перед тобой открывается прекрасный вид на город. Ветер приятно обдувает твое лицо, а сизый дым обволакивает твои легкие. Стоя на самом краю, докуривая сигарету, я слышу, как открывается дверь, ведущая на крышу. Какое-то время выждав, я резко оборачиваюсь.