Если бы не ты, я бы давно погиб

(Вспоминай меня — Макс Корж) Прошла примерно неделя с дня встречи в театре. Все это время я был погружен в свои мысли и почти не контактировал с внешним миром. Женя заходит несколько раз в день, приносит еду. Оля по вечерам со мной, пьем чай и пытаемся говорить. Юля пару раз приезжала, пыталась вернуть меня в строй. А в какой-то день даже Андрей приехал. А ведь из всего моего окружения только Ленская знает настоящую причину моего угнетения, и это давит. Я очень много рисовал, в основном наброски или эскизы. Картины как-то не тянули, не было никакого желания сейчас что-либо писать. К моему удивлению, почти не пил. Курил в большей мере. Несмотря на то, что Юля все же помогла мне разобраться в происходящем, неприятный осадок оставался. Все еще было мерзкое чувство некой вины, и безумно хотелось поговорить по душам с Лешей. Обсудить все, что произошло, извиниться. Снова. В последнее время я слишком эмоционален. Вероятно, только подобный разговор сможет окончательно успокоить меня. В один из холодных октябрьских вечеров я собрался с мыслями и решил поехать к Леше. Ну как собрался. Почти. Не хватало одной маленькой детали: бутылочки чего-нибудь крепкого. В квартире нашелся только ром, а он вполне подходил на роль моего мотиватора. Опустошив бутылку, направился на улицу искать такси. В свете всех последних событий и количества выпитого алкоголя, я почти не езжу за рулем. Да и вообще, мой мозг настолько привык быть в пьяном состоянии, что нет больше никакого головокружения или мигрени, что не может не радовать. Хотя, думаю печень через какое-то время еще передаст мне привет. Найдя свободную машину, направился на Чернышевскую. Однажды, я уже был в квартире Алексея, поэтому затруднений с поиском места назначения не возникло. Почти ночной Ленинград манил своими огнями и красками: за окном был весь спектр от охры до умбры. Город в теплом свете фонарей выглядел безумно уютным и теплым, несмотря на промозглый ветер. Подъезжая, я начинал волноваться. То ли алкоголь в голову ударил, то ли действительно волнуюсь. Странно, вообще мне не свойственны подобные чувства. Обычно, я переживаю уже непосредственно на месте событий. И вот я стою в парадной дома Алексея. Второй этаж. Рука так и не решалась нажать на звонок. Что я ему вообще собираюсь сказать? Я же даже не подумал об этом. Действительно. Суворов, ты не перестаешь радовать своим идиотизмом. Пересилив себя, я все же нажал на кнопку звонка. Эти 30 секунд ожидания проходили мучительно долго, словно кто-то растягивает резину. Тянет, тянет, и в определенный момент отпускает. Так и сейчас. Дверь отворилась. Передо мной предстал Леша в самом, что не на есть, домашнем виде: черная футболка, явно немного великовата ему по размеру, треники, и сверху накинут халат. Волнение как рукой сняло. Абсолютное спокойствие и умиротворение. Новиков явно немного опешил, хотя виду особо не подал. Единственное, я еще давно заметил, что, когда Леша нервничает, он начинает снимать и надевать кольцо, надетое на мизинце. Вот и сейчас. Я не знал с чего будет правильнее начать разговор. Импровизация — наше все. Не молчать же. — Привет. — Тихо произнес я. — Добрый вечер. — Почти прошептал юноша. — Я думаю я должен рассказать о происходящем, возможно, объясниться. — Зайдешь? — Спросил Леша. — Спасибо, я быстро. Спешу. — В голову все-таки начинал ударять ром. — Хорошо, что ты хотел обсудить? Не знал я с чего начать от слова совсем. Рассказать о моих мыслях после истории о Наташе? Но это ведь меня не касается, это его прошлое. Но, наверное, стоит поговорить на чистоту. Без любых умалчиваний. О Никите однозначно стоит сказать. Я окончательно не успокоюсь, пока не расскажу об этом. — Я не знаю с чего начать, но последнюю неделю я был в крайне странном состоянии. Подобие апатии, много мыслей, самокопания. Предостаточно событий и различного рода информации повлияли на мое самочувствие. Тогда я очень близко к сердцу воспринял твой рассказ о Наташе. Не знаю почему так остро отреагировал. Да и с «Искры» я тогда уехал не из-за давления, а из-за того, что не мог полностью совладать со своими эмоциями. Приехал домой, напился и переспал с каким-то Никитой. На утро вообще ничего не помнил. И оставшуюся неделю чувствовал себя дико виноватым по отношению к тебе. Поступил как последний идиот. Просто хочу извинится. — Закончив свой монолог, я сделал глубокий вдох и оперся о дверной косяк. Голова жутко кружится. Леша выдержал молчание. Мне оно показалось вечным. Видимо обдумывал все сказанные мною слова. Спустя несколько минут, наконец-то произнес, продолжая теребить кольцо: — Ты же понимаешь, что это твоя жизнь, и твои действия никак меня не касаются. Твои партнеры — исключительно твой выбор. Да и кто я такой, чтобы осуждать тебя за что-либо. А по поводу Наташи, возможно, правда, не стоило рассказывать. — Холодно и отстраненно сказал Алексей. Я не знал, как реагировать на его ответ. Я вообще хоть что-то знаю? Судя по всему нет. В глазах темнело, я решил уйти. Кажется, я как обычно только все усугубил. Скомкано попрощавшись, я пошел к лестнице. Внезапная темнота. Кромешный мрак. Пустота. (Дальнейшее повествование в этой главе ведется от лица Алексея) Закрыл за Димой дверь. Слова, которые я услышал очень сильно ранили, особенно ситуация с Никитой. Мысли слились в кучу и обдумывать что-либо просто-напросто не получалось. Что делать дальше? Да черт знает. Лучшей мыслью мне показалось выпить кружку чая с ромашкой, его заваривает моя мать, когда ее что-то беспокоит. Путем проб и ошибок я понял, что никакие травяные чаи не излечат ни одну из многочисленных душевных ран: ни старую, уже затянувшуюся, ни только-только полученную. Даже успокоительные не помогут. Взгляд невольно устремился на бедра. Руки жутко тянулись к лезвию, дабы облегчить свои страдания парой-тройкой новых порезов. Еще давно я пришел к выводу, что резать вены на запястьях — гиблое дело. Заметят. Впервые я взял лезвие после смерти Коли. Дико коря себя за произошедшее, облегчение приносило лишь причинение боли самому себе. Прекрасно знаю, что это отнюдь не гуманный способ, но выбора тогда особого не было. А теперь нанесение себе повреждений вошло в привычку. Как только что-то идет не так — сразу за лезвие. Я направился в ванную, дабы найти упаковку «Спутника». Не знаю, к сожалению, или к счастью, ее не оказалось. Странно, всегда были в избытке, а сейчас ни одного. Лена забрала? Издевается. Снова. Вернувшись в зал абсолютно расстроенным, я решил попробовать поспать. Вечер как-никак, пары завтра с 11 часов, можно позволить себе хорошо отдохнуть. Сон совсем не шел. Глаза ни на йоту не сомкнулись. Решил почитать. С самого детства у меня была мечта: библиотека. Обожаю Тургенева. Читал почти всё, да и скупил множество книг. Лучшее произведение Ивана Сергеевича — «Рудин». Невероятно умный, образованный человек находится в консервативной, безликой среде. На мой взгляд, тема актуальна навсегда. В любое время будут гении в серой массе, и с этим ничего не поделать. Проблематика перекликается с «Горе от ума» Грибоедова, которое я тоже множество раз перечитывал. Писатели золотого века — чистой воды гении. Времени первый час ночи, спать вообще не хотелось. Обычно, в таких случаях, я выходил на прогулку. Свежий воздух всегда помогал прийти в чувства. Очевидно, не стирал все гнетущие мысли, но действовал как обезболивающие. На какое-то время можно было забыть о всех своих проблемах. Накинув одно только пальто, я направился к выходу из квартиры. Что-то не давало до конца открыть дверь, получилось лишь на половину. Протиснувшись, я вышел на лестничную клетку, где заметил тело. Сразу не понял, что вообще происходит. Спустя пару мгновений до меня дошло, что это Дима. Вопросов было слишком много, но оставить в парадной я его не мог. Нащупав пульс, я выдохнул. Слава небесам. Хотя бы живой. Мужчина был крупного телосложения, ростом сильно выше меня. Приподняв Дмитрия и приложив огромные усилия, я кое-как притащил его в прихожую. Непонятно: слишком пьяный, упал в обморок или … переволновался? Вряд ли. Судя по запаху, Суворов для храбрости явно пригубил перед выходом. В общем-то уложил его на диван в зале, ибо до кровати я его не дотащу. Что делать я вообще не представляю. Скорее всего, будет достаточно поспать. Не проснется — буду что-то думать. Словил себя на мысли, что волнуюсь о нем. Честно говоря, боюсь, что не очнется. Хотя, с чего бы? Дышит? Да. Сердце бьется? Да. Значит будет жить. Думаю, стоило поступить в медицинский, как дед и говорил. Ночью я не отходил от него ни на секунду, сидел рядом за книгой. Время от времени, рассматривал мужчину. Тонкие губы, крупный нос, прикрытые веки так и манили. Несколько прядок темно-русых волос прикрывали явные морщины на лбу, а щетина придавала некой брутальности, а вообще, ее и так хоть отбавляй. Руки так и потянулись к записной книге и карандашу, лежавшие в тумбочке у дивана. Строки писались сами по себе, неконтролируемый поток мысли. Словно муза одарила меня вдохновением. Через какие-то 20 минут, на странице красовалось стихотворение: Коль кажется, мол мы все безнадёжны, И наших мольб уже не слышат судьбы, Бог шлёт пророка, что очертит путь, Покажет, в чем на деле твоя суть. Я, как и все не знал куда идти, Что делать дальше, как так быть? Явился ты, помог мне полюбить, Себя, тебя и целый мир. Ты словно путеводный свет, Маяк для слез и боли сквозь года. Неоценим твой вклад в мои лета, Ведь был на шаг от гибели тогда. Теперь учусь я заново любить, Сквозь боль и ненависть к себе. Осознавать, ценить и принимать, Спасибо говорить, не предавать. Так страшно будет потерять тебя, Ведь знаю я, что счастлив буду не всегда, Однажды я умру: конец спектакля и тогда, Не будет больно больше никогда. Не скажу, что был поэтом, да и вообще, крайне редко писал стихи. Только когда прямо-таки не выдерживал потока сознания, и нужно было срочно вылить все это на бумагу. Я испытываю теплейшие чувства к этому человеку, отрицать глупо. После первой же встречи, я понял, что Дима — мой человек, и без него уже никуда. Перечитывая только написанное, на душе становилось теплее. Будто я дома, на своем месте. Он — мой дом. Мое спасение. Моя душа. За окном светало, явно стоило пойти поспать хотя бы пару часов. Не хотелось уходить. Рядом с мужчиной так хорошо, спокойно, но здравый смысл все же подталкивал меня в сторону спальни. Очень хотелось быть ближе, ощутить еще больше тепла. Кончики пальцев коснулись виска, опустились к скулам. Большим пальцем провел по подбородку. В конце концов, не выдержав, оставил легкий поцелуй на щеке и отправился спать. Спал я плохо, поток информации и мыслей не давал покоя. Что будет дальше? Чувствует ли он что-то ко мне? А чувствую ли я? Как быть? В конце-концов, я смог уснуть.