Если бы не ты, я бы давно погиб

(Будь моим смыслом — Flёur) Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тюль, настойчиво светили мне в лицо. Веки наотрез отказывались подниматься, да и тело не горело желанием бодрствовать. Определенно нужно было поспать еще пару-тройку часов. Кое-как перевернувшись, я приоткрыл глаза. С ориентацией у меня всегда было интересно во всех смыслах, так и сейчас. Я вообще не мог понять, где нахожусь. Слишком много необычных пробуждений, не находите? На стене заметил часы, которые показывали начало девятого. Рановато, но осознание, вернее, полное непонимание моего местонахождения не давало никаких шансов остаться в кровати. Приподнявшись, я сразу завалился обратно. Голова сильно кружилась, словно все, что я вчера делал — так это пил, причем беспросветно. Окинув комнату взглядом еще раз, обнаружил на тумбочке возле кровати стакан воды. Живительная жидкость. До этого момента я и не замечал, как меня сушило. В целом, комната была небольшой. Явно меньше моей спальни. Благодаря высоким окнам, света было предостаточно. Возможно, даже слишком много. Точно не для хмельного утречка. Мебели не много: шкаф, несколько полок с книгами, кресло и, собственно, кровать. Опустошив стакан, я все же смог встать. Ноги слегка немели, а колени подкашивались. Ладно, попробую хотя бы выйти из помещения. Кое-как разобравшись с ручкой двери, я вышел в зал, который сразу узнал. Квартира Алексея. Естественно. Где же еще? Голова адски болела, особенно страдали виски. Алексея в зале не было, возможно, он на кухне. Собравшись с мыслями и облокачиваясь о стенку, я проследовал дальше. Ноги совершенно не слушались как будто жили собственной жизнью. Да и голова явно отрицала своего владельца, но ее можно понять. Кое-как добравшись до открытой двери, я заглянул внутрь. Алексей стоял у плиты и что-то готовил. Я с осторожностью постарался сесть за стол, но не дойдя совсем немного упал. Леша обернулся, со смесью ужаса и смеха в глазах помог мне встать. — Что, совсем голову пропил? Или ноги? — посмеялся Новиков. — Хочешь рассол? — Давай. А то вообще никакой. — Я немного замялся, но все же спросил: — Что я вчера наговорил? И вообще, я же домой вроде пошел. — Ну пошел то ты недалеко. В парадной развалился, головой видно ударился, вот и болит. А по поводу разговора, ничего плохого. Все как есть, и я это ценю. Спасибо что рассказал. Это все, конечно, хорошо, но что я там такого рассказал не помню совсем. Еще и благодарит. Ладно, попробую подойти с другой стороны. Нужно же выяснить отношения. — Леш, давай поговорим на свежую голову. Я не помню, о чем вещал вчера, но сейчас мне действительно есть что сказать. — Попросил я. — Конечно, я внимательно слушаю — продолжая что-то жарить ответил юноша. — В общем. Не знаю, как будет лучше выразить свои чувства, но пойми, я совсем не хочу тебя терять. Ты очень важен и дорог мне. Я даже не знаю, что делать дальше. Ситуация с Никитой была спонтанной, для меня это совсем ничего не значит, я ужасно корю себя. Не могу точно говорить о том, что чувствую, так как сам еще не разобрался. Но это точно больше, чем обычные отношения между знакомыми или простая привязанность. — На одном духе выпалил я, и будто перестал дышать. Леша, как он любит делать, выдержал паузу. Он стоял ко мне спиной, продолжая что-то мешать на сковороде. Выключил конфорку и повернулся. Облокотившись руками о края тумб, спокойно заговорил: — Дим, ты тоже для меня очень важен. Возможно, слишком важен, как для друга. Но пойми меня правильно, есть множество причин почему мы не можем быть чем-то большим. Начиная от государственных устоев, заканчивая полным непониманием происходящего. Не знаю, что ты думаешь по этому поводу, но я нуждаюсь в тебе. В твоем тепле. В твоих словах. В твоих мыслях. Не думаю, что есть смысл что-то сейчас таить. Если тебе стало легче хоть на йоту, я рад — улыбнулся Леша. С каждым днем я все больше поражаюсь его невозмутимости и открытости. Он так спокойно рассказал о том, что чувствует, аж не по себе. Я подумал, и спросил: — Что нам делать? — Не знаю. Давай подождем. Надеюсь, что-то прояснится. — Самый банальный ответ из всех возможных. — Юноша подошел и взял мою руку. Странная картина. Двое мужчин на кухне. Один сидит за столом, а второй стоит и держит его руку. Никто, даже они сами, не понимают, что они чувствуют. Фактом остается то, что что-то таки они чувствуют. Я услышал звук открытия дверей и женский голос: — Леша, ты дома еще? — Очень громко сказала гостья. Юноша занервничал, но спокойно ответил: — Да, я не один. Ты голодна? — У меня слишком много вопросов. — Милый, ты же знаешь, я не люблю твою стряпню. Достань кастрюлю, макароны сварю. Леша закатил глаза. Только сейчас я заметил, что Новиков пожарил омлет. Интересно, что это за женщина. Судя по голосу, не молодая. Юноша у меня спросил: — Ты будешь есть омлет? Он вообще должен быть неплохим, просто Елена любит докапываться. Не видит во мне гениального повара. — Я улыбнулся и кивнул. На кухню зашла женщина. Уж очень напомнила она мне Элен Курагину из «Войны и мира»: гордая и элегантная, слегка высокомерна. Черные, как смоль волосы, тонкие брови, темно-карие глаза, острый нос и красные губы. Производила впечатление роковой женщины, но разрушила его, как только заметив меня улыбнулась. — Алеша, а ты не говорил, что у тебя будут гости. Какой милый мужчина. Я Елена, могу узнать ваше имя? — Игриво спросила женщина. — Дмитрий. Очень приятно. Могу спросить, кем вы приходитесь Алексею? — О, я любимая тетушка Алеши. Слежу вот за тем, чтобы тот не умер от голода. Ежели будет и дальше питаться своей стряпней, долго не протянет. Леша все это время смотрел на меня, с мольбой в глазах о том, чтобы все это скорее закончилось. Перебив Елену, сказал: — Лен, я же просил тебя не называть меня Алёша. Леша, Алексей Станиславович, если угодно. Но не Алёша, еще раз прошу тебя. — Ладно-ладно, уговорил. Алексей Станиславович, отойдите от плиты, буду готовить вам пищу. — С насмешкой ответила женщина. — Конечно, моя госпожа. — Тоже смеясь ответил Леша. Мне нравилось наблюдать за их взаимодействием. Смотрелись до жути органично и забавно. Елена не была напыщенной индюшкой, как мне показалось сначала. Она оказалась очень приятной женщиной, с которой мы прекрасно поболтали. А макароны оказались очень вкусными. Ближе к десяти Леша поехал на пары, а Елена на работу. Вечером, я обещал сходить с Женей в строительный, чтобы наконец-то купить материалы для кабака. Времени оставалось куча, поэтому я не придумал ничего лучше, чем поехать в «Искру». Сегодня вроде бы смена Юли, надеюсь, сможем поболтать. Кое-как найдя свои вещи, любезно сложенные на комоде Алексеем, я поехал в кофейню. По дороге, я переваривал сказанное юношей, но ни к чему толком не пришел. Возможно, правильно что он хочет подождать. Думаю, я солидарен с его мнением. Каков итог: он мне симпатичен, я ему, судя по всему, тоже, но мы не вместе. Юра бы в гробу перевернулся. Он всегда говорил, что, если любишь — не оставляй, будь рядом несмотря ни на что. На улице моросил дождь, хоть утром и светило яркое солнце. В этом весь Ленинград. Зайдя в «Искру», сразу заметил Ленскую за стойкой, а она моментально подбежала ко мне и обняла, со словами: — Живой, хвала небесам! Суворов, тебя где носило? — Я ночевал у Леши. Поговорили, я упал в парадной, он затащил меня в квартиру и уложил спать. — На одном дыхании выдал я. — Подожди-подожди, скажи это еще раз. Ты ночевал у Леши? Правда? У вас что-то было? — С неподдельным интересом спросила Юля. — Нет, а жаль. Я был не в том состоянии. Вернее, я даже не помню, в каком состоянии я был. Но мы поговорили, обсудили свои чувства, и пришли к заключению, что нужно подождать. Пока все слишком мутно и непонятно. А у тебя как дела? — Тебя серьезно волнуют мои дела, когда ты провел ночь с небезразличным тебе мужчиной? Серьёзно? Лично меня ни капли. Разве что с минуты-на-минуту зайдет Катя, у нее обеденный перерыв. — Я бы не отказался с ней поболтать. Будь добра, сделай пожалуйста черный кофе. Пойду займу место. — Попросил я. Девушка доброжелательно кивнула и направилась готовить заказ. Заприметив место у окна, я разместился и принялся рассматривать людей вокруг. Было занято всего три столика, и то, за каждым от силы пара человек. Мысли немного прояснились, а голова начала трезветь после нескольких глотков кофе. В помещение зашла Катя, одетая в чудесное желтое пальто. Надо бы спросить у нее, где приобрела его. Уж очень запало оно мне в душу. Обняв Юлю, Ларина сразу направилась ко мне за стол и начала разговор: — Димка, привет. Ты как вообще? Давно не виделись. — Привет, Кать. Все сложно, но в целом неплохо. Сама как? — Улыбаясь спросил я. — Ты знаешь, чудесно. Сегодня завоз был, столько красивейших шубок, загляденье! Не хочешь сестре взять? Я скидку организую. — Спросила девушка. — Не знаю, обязательно спрошу. — Благодарно ответил я. Через какое-то время к нам присоединилась Юля. Вплоть до окончания обеденного перерыва Кати, мы болтали обо всем на свете. Их отношения стремительно развиваются: через неделю девушки поедут в Смоленск к отцу Лариной. Звали и меня с собой, не знаю зачем. Понятное дело я отказался. Ну не мое это дело, тем более знакомится с отцом едут. Вечер. Я стою на балконе и докуриваю вторую сигарету. Осенний ветер уже достаточно холодный, и без верхней одежды покурить уже не выйдешь. Женя обещал сразу после смены зайти за мной. Магазин находился на севере города, куда я крайне не любил ездить. Ну не уютно мне там. Думаю, я уже достаточно протрезвел, чтобы сесть за руль. Ближе к семи часам, ко мне в квартиру постучался Соколов, и мы направились в магазин. По дороге он что-то увлеченно рассказывал сначала о работе, потом о Оле, а потом о своих планах на кабак. Не то, что бы я сильно пытался вникнуть, но задумки с темной плиткой я так и не понял. Спустя пол часа мы наконец-то подъехали к строительному магазину. Ремонт — мой страшный сон. Ненавижу, особенно выбор материалов. Слишком много непонятных терминов и вещей, с неизвестным назначением. Кстати говоря, заметил, что в последнее время при нажатии на газ, машина сильно дергается. Надо бы съездить в СТО. Вообще, похоже на неисправность в карбюраторной системе, но лезть не буду. Сделаю только хуже. Я разве что покрасить корпус могу. Женя продолжал рассказывать о том, как все мужское население Ленинграда будет по вечерам сидеть в его кабаке, а я старался отвлечься. Не получалось. Мы осмотрели, наверное, все варианты плитки, которые только существуют. Та глянцевая, та квадратная, а та с узором. Кошмар! В конце концов мы нашли ту идеальную: черную, прямоугольную, матовую, без узоров. После мы еще несколько часов бродили в поисках прочих строительных материалов. Я взял себе в отделе растворителей скипидар и нашел несколько новых кистей. Такая щетина хорошая, самое то. В целом, мы потратили примерно часа 3 жизни на прогулку по строительному, после чего Соколов захотел поехать показать мне помещение, где будет кабак. Не скажу, что сильно хотел, но варианта не согласиться у меня не было. Мы приехали куда-то в Волковское. Я прекрасно понимаю, что Женя не миллионер, дабы позволить себе помещение в центре, но не на столько же далеко. Будущий кабак оказался очень просторным, но крайне темным. Ни одного окна. Куда это годится? Женя с упоением и очень громко сказал: — Мой дорогой друг, это будет первый в СССР стриптиз-клуб!