Нас пленил Кабукидза

Гребешок мягко проходится по розовым прядям, иногда Сакуре, и даже Ино, думается, что девушка и вовсе с рождения с таким цветом. На лице застывает несмытый макияж, роль кицунэ очень сложно смыть.       — Есть платье на примете? — вдруг отвлекается блондинка, до этого тщательно укладывающая непослушные волосы подруги.       — О чем ты?       — Ну мы будем глазеть на Хьюга и Учиха, у тебя есть платье?       — Ха! Кто сказал, что я хочу?       — По глазам вижу, хочешь, — иногда Яманака кликала себя ясновидящей, точно мысли читает.

***

Поместье Яманака приветствовало ее с дружелюбием, точно это ее второй дом — отчасти так и было, ведь добрая половина вещей Сакуры находились здесь, в любимой гостевой комнате. Порой девушка действительно не понимала, зачем подруга подрабатывает в театре, ведь наследство ее клана могло позволить купить себе половину Японии, а будоражащую кровь любовь к сцене она за ней не наблюдала — вопрос оставался актуальным. В нос ударил запах цветов, небрежно оставленных в вазе, Харуно удивлялась порой такому отношению Ино к цветам, ведь основной деятельностью ее семьи была флористика. С другой стороны она могла бы понять это, если после каждого выступления получать миллионы букетов от поклонников. Девушка мысленно позавидовала наличию у подруги стольких фанатов, но в душе действительно была рада тишине. Харуно нервно завязывала оби предложенной Ино юкаты бордового цвета, сидела почти идеально, не считая растянутой области груди — почти, потому что, будь она в древней Японии, за такой наряд уже сражались бы все самые сильные кланы страны. Слишком традиционное и королевское, думает Сакура, явно не в ее стиле, да и за Ино не наблюдалось любви к подобным нарядам, не считая сцены конечно. И все же красный цвет хорошо подчеркивал ее бледное личико с яркими зелеными глазами, куда лучше, чем прошлое фиолетовое кимоно, сшитое будто под Ино. Дверцы сёдзи резко распахиваются и появляется блондинка, едва ли прикрытая халатом, подруга никогда не стеснялась перед Сакурой — а что, всю жизнь вместе прожили — а в руках мелькнул черный кусок ткани. Дополнительный элемент, думает Харуно, пока девушка не свешивает ту самую черную ткань перед глазами.       — И что это за кусок мятой ткани? — девушка кривляется как может, дабы показать свое недовольство, и в очередной раз намекнуть, на ужин она не хочет.       — Мятый кусок ткани у тебя на сиськах, а это лучшая работа Иссей Мияке, меряй давай! — блондинка пихает черное одеяние в Сакуру с такой силой, что та почти не упала на пол, — Платье с Парижской коллекции, — горделиво объясняет Ино. Сакура едва попадается под манящие слова девушки, но покорно меряет представленное модное платье. И хотя надеть его она смогла не сразу, толком не разобравшись, где зад, а где перед, Сакура с восторгом взглянула на отражение в зеркале. И пускай эмоции были смешанными, в основном образ в зеркале ее привлекал. Дизайнер был явным приверженцем простого кроя и практичности, что идеально сочеталось в его модных работах. Черное платье, явно сшитое по современным технологиям, отличалось своей необыкновенной простотой и минимализмом, каким-то образом поддерживающим традиционный стиль. Все просто, практично и удобно — залог современной моды. Своеобразный белый узор, выставленный на завороченном верху платья, прекрасно подчеркивал геометрию ткани, словно наряд прямиком из будущего. Оголившиеся плечи немного смутили Харуно, ведь званный ужин проходил в высоком обществе, где вряд ли потерпят подобный разврат, но если Ино предложила…       — Ну посмотри, разве не чудо? Ками, Мияке просто гений! — Яманака разворачивает подругу во все стороны, внимательно рассматривая каждый ее угол, платье село как влитое, — Сюда бы волосы собрать в крабик или канзаши… да, было бы прекрасно. На тебя сам жених засмотрится, я уверена.       — Разве он не был влюблен в Хинату? — не отвлекаясь от своего отражения спрашивает Сакура.       — Как будто ты не знаешь, как это устроено. Да Саске в глаза даже толком ее не видел, — Ино собирает розовые пряди в пучок.       — А глаза у нее действительно жуткие, бледные такие, — ежится девушка.       — И не говори, это их кровосмешение сделало из них каких-то жутких кукол, — поддерживает подругу Яманака.       — Как будто все кланы таким не занимаются.       — Ну да, но Хьюга прям отличились, если у других это свадьбы с далекими родственниками из клана, то у этих прям двоюродные, а то и родные женятся.       — Странно тогда, что ее свели с Учиха, а не с Неджи, ака гордость всего клана.       — Возможно изначально так и хотели сделать, но Хиаши счел младшую сестру Хинаты более достойной наследницей клана, так что Неджи вероятно будет с ней.       — Жестоко, как ни крути, — констатирует факт девушка. Глаза вновь улавливают гармоничный образ, отражающийся в зеркале, и небрежно собранными волосами она выглядит еще лучше. Сакура представляет как платье сидит на Ино, и мысленно восхищается, под нежный платиновый блонд подруги подходило все идеально, словно та вышла с обложки. Харуно заглядывает в бесконечный гардероб Яманака, где запросто можно и потеряться, уверена девушка. Кланы в Японии придерживались традиционного стиля, особенно в интерьере, отчего было неудивительно, что все они живут в самурайских особняках с большими воротами и прудом на заднем дворе. Такое нескромное жилье больше походило на отдельный район, в котором легко можно заплутать. Довольно часто Сакура ощущала себя словно бы в садах Киото, а не в шумном Токио, ведь ландшафт Яманака больше походил на сказочный лес.

***

Сборы на званный ужин заняли целую бесконечность, как могла посчитать Харуно, а нотаций Ино ей хватило на несколько жизней вперед. Не смотри туда, садись туда, не глазей на того, поприветствуй этого, не разговаривай с тем. Сакура хочет уже скорее вернутся на учебу, а не выслушивать лекции подруги о том, как себя вести.       — И запомни главное, — блондинка выставляет пальчик перед лицом подруги, — Там в ресторане есть большой балкон за панорамными окнами, одна туда никогда не выходи — там ошиваются извращенцы типа Казуко-сана, как схватят, объявят своей невестой, и все! Причуды высшего общества, как говорила Сакура. Путь до отеля-ресторана занял почти полчаса, что казалось совсем недолго, ведь поместье Яманака находится на окраине города. Фиолетовая блестящая мазда остановилась, девушки с восторгом прилепились к окнам, дабы рассмотреть высоченное здание, украшенное праздничными огнями получше. Отель располагался прямо в центре Токио, так что поблизости находились все лучшие достопримечательности, но лучшей «диковинкой» по соседству стал императорский дворец. Ино говорила, что с последних этажей отеля открывается чудеснейший вид на императорский сад, так что Харуно не терпелось в этом убедиться. За семнадцать лет работы отель уже успел прославиться и заработать пять звезд, тем самым став одним из самых престижных в Японии — Сакура хотела верещать от предвкушения. Ино стряхнула с подруги невидимые пылинки и поправила и без того идеальную прическу. Харуно могла лишь молча наблюдать за самой Яманака, ведь та поистине была прекрасна. Ее волосы, собранные в высокий аккуратный хвост, украшала прекрасная жемчужная шпилька, идеально подходящая под серьги. Своим нарядом блондинка решила сделать платье Мияке из той же коллекции, белое, в пол, сотканное словно из рисовой бумаги, с черными завернутыми узорами, подобно платью Сакуры. Поистине завораживающее зрелище ждало каждого, кто посмотрит в сторону Ино, была уверена девушка. Сакура осмотрелась, вокруг уже стояли машины гостей, и все до жути престижные. Когда наконец и Яманака вышли из машин, Ино, не стесняясь окружающих, громко прокричала,       — Мацуда, хватить пялиться на зад Сакуры! — на девушку накатывает смех, а несчастный помощник, в виде молодого парня, уже раскраснелся пуще томата.       — Замолчи, свинина! — шикает на нее Харуно и обращает свой взор на вход здания. Повсюду были разбросаны бобы, оно и понятно, а главный вход украшали бумажные фонари с напечатанными кандзи, отгоняющих зло. Девушка про себя усмехнулась, если бы бобы и вправду помогали, то Токио бы не охватил ужас мафии АНБУ.       — Нам на самый верх? — шепотом спрашивает она подругу и та одобрительно кивает. Молча следуя за господином Иноичи, девушки замечают и других прибывших гостей, среди которых и кланы Нара, Инузука и Абураме. Походя больше на сестер, нежели чем на подруг, девушки направились в ресторан на краше, где их приветствовали Хьюга с Учиха. Первое, что подметила Сакура, это наряды, в которые облачены два главных клана. Картина больше походила на черно белое кино, ведь практически все члены кланов выглядели до жути одинаково и аристократично. Пожалуй, главным видимым отличием для нее остались жуткие белые глаза Хьюга и вышитый символ клана на спине у каждого — даже так, стоило лишь приглядеться, ведь все поголовно были бледными и черноволосыми, почти сливающимися с их традиционными нарядами. Сакуре действительно стало неловко, ведь белыми воронами, буквально, тут оставались только они с Ино, чья современная мода не совсем вписывалась в атмосферу. Но со временем девушка поняла, что от всех отличались скорее Хьюга с Учиха, ведь остальные гости пестрили разнообразием и модернизмом.       — Что-то невесты не видно, — Ино шепчет на ухо розоволосой, как бы осматривая территорию. Ресторан был просто громадным.       — Да с Саске где-то ошивается, по любому.       — Ага, вон он, стоит не разговаривает ни с кем, — девушка указывает на одиноко стоящего брюнета, что посчитал колонну лучшей компанией, — Психопат. Меж тем Сакура принялась подробнее рассматривать помещение ресторана. Высокие серые колонны, украшенные красивыми картинами, слабое, почти интимное освещение, придающее серьезности события и прозрачные фуршеты — все по высшему разряду. Хьюга были приверженцами старых традиций, что было понятно, ведь в начале проводился обряд мамэмаки, поэтому в зале также и присутствовала небольшая группа старообрядцев, поющих,       — Они-ва-сото!       — Фуку-ва-ути! По центру зала прошлась девушка, облаченная во все белое, в ее тонких руках звенели колокольчики, чей звон проходил по всему ресторану. Как бы пританцовывая вокруг гостей, она огибала круг из людей, отпугивая тем самым демонов от добрых людей. Флейты и барабаны эхом застыли в ушах гостей, сказочная музыка можно сказать приносила в душу покой, ведь все знали — демоны не придут. Ритуал не занял много времени, в конце концов все уже отметили Сэцубун в городе. Сакура надеялась попасть на праздник этим днем, и, если бы не суетливые сборы к вечеру, она думает, успела бы.       — Хах, ты посмотри на них, даже балаган притащили, чтобы ритуал провести, — неоднозначно высказывается Ино, выхватывая с фуршета десерт послаще.       — Ну, праздник весны все же, — отвечает Сакура.       — По старому лунному календарю да, а на обычном, только февраль, — влезает в разговор парень, без интереса разглядывающий глиняную рюмку, — Хьюга помешаны на старых традициях, и следуют им почти беспрекословно, а из кланов такими обрядцами остались только Учиха и Хатаке, вот они и решили соединить два дома.       — С Хатаке как всегда не вышло, ведь «абы с кем» они там не связываются, говорят про что-то связанное там с дочерью премьер-министра, — Яманака активно подключается к интересному разговору, — А ты, Шика, больно болтливый стал, тоже на сплетни потянуло?       — Маа… слишком это все хлопотно, — парень отводит взгляд в пустоту, как бы говоря о своем пренебрежении к данной теме.       — Да-да, поэтому всегда в первых рядах все слушаешь, особенно про перевороты, — девушка хитро ухмыляется, коварно зоркая голубыми глазами.       — Тихо ты, сейчас и так не спокойно, особенно с этими АНБУ.       — Не похоже, чтобы только АНБУ были причастны к покушению на министра, с учетом того, как Хьюга относятся к нему.       — Хиаши Хьюга помешанный на религии патриот, и если его глубоко любимой страной управляет кто-то иной веры, как Охира, — с пренебрежением сказал Нара. Сакура вопросительно взглянула на парня, после чего тот сразу же дал на это ответ,       — Масаёси Охира христианин. Поэтому Хьюга и ненавидят его, да и многие другие, но не так открыто, — удовлетворив любопытство Харуно, он кажется заметил, как пропал интерес девушки к данному разговору, — Ино считает, что в покушении на него виноваты Хьюга, но это глупо.       — А ты сам подумай, умник. Все же подруга, также являясь наследницей своего клана, прекрасно разбиралась в политике и устрое страны, что было почти неудивительно. Сакура по странному наблюдала за тем, как Яманака переключается со знойной сплетницы до настоящего оратора, поражало всякий раз. Не желая более учавствовать в скучном обсуждении, Харуно незаметно покидает подругу, чтобы получше рассмотреть императорский сад за балконом. Снаружи, за панорамными окнами, было расположено множество массивных диванов с низкими столами — скорее всего для переговоров, думает девушка. Ночные фонари украшали и без того прекрасный ландшафт дворца, а между деревьев в саду пролетали сотни светлячков, сказочно дополняя и без того чудесный вид. Но завораживающее зрелище не смогло долго удерживать Сакуру, когда за пышными туями послышались голоса. Девушка насторожено подошла к дереву, в попытке остаться незамеченной и прислушалась к шепчущим голосам.       — Он не посмеет прикоснуться ко мне, — с явным раздражением в голосе сказала девушка, в которой Харуно узнала Хинату.       — На то у него есть закон! И я не… — второй голос, явно мужской, с нескрываемой яростью наступал на Хинату. Сакура проглядела сквозь густую листву два нечетких силуэта, среди которых она узнала длинные темно каштановые волосы — Неджи.       — Я не пойду против отца!.. Все равно он избавится от меня, так или иначе, — девушка поникла, а руки сминающие ткань темной юкаты, казалось, вот-вот разорвут ту. Парень приблизился к ней, разомкнув прочный замок ее рук, и нежно приподнял лицо девушки к своему.       — Хината-сама… Я… мы могли бы сбежать в Никко, ближе к горам, где из клеток выпускают птиц, — казалось Неджи перешел на шепот, почти неслышно мурлыкнув на ухо девушке.       — Ханаби… она останется одна, — Хьюга пустила одинокую слезинку, сверкающую в темноте.       — Мы будем поддерживать связь с ней, но, Хината-сама… — парень склонил голову набок, — Я не позволю стать вам Учиха. Мгновение спустя он накрыл ее губы своими, а бледные женские ручки сплелись с его воедино. Их, поистине впечатляющее сходство поражало Сакуру, почти до мурашек, так что она скрылась за каменной стеной. В голове не укладывалось абсолютно все, а язык так и горел рассказать все Ино как можно скорее. Возвращаясь в зал, она обнаруживает, что главы двух кланов вновь встали приветствовать кого-то, но кого, Сакура не понимает, ведь все гости уже прибыли, а опоздание у Хьюга и Учиха вычиталось себе дороже. Глаз зацепился за массивную спину в темном традиционном пиджаке, чью персону уже окучивали все главы кланов. Седой господин был окружен и заставлен врасплох кучей вопросов и даже упреков. Сакура с жалостью думает, как неудачно опоздал старик, и как ужасно, что его не оставят в покое, пока вдруг он не развернулся, так, что было видно его профиль. Седой, как старик, с черной маской, скрывающей лицо, и повязкой на глазу. Опоздал больше чем обычно. Сердце Харуно пропускает удар, когда она осознает, что непроницаемый господин Хатаке, о котором все так и перешептываются, это ее горячо любимый Нобуо-сан, который опаздывал на каждое представление ровно на шесть минут. И вдруг ее слух пытается уловить голос седовласого незнакомца, чтобы образ из ее головы стал еще четче.       — Сожалею, из Киото было сложно выбраться, — ее сознание приветствует низкий и бархатистый голос, такой спокойный и отчужденный, что у Харуно проходит дрожь по телу. Красивый.       — Ками, Хатаке-сама, мы прощаем вас на этот раз, — Хиаши с благосклонностью кивает головой.       — Как поживает ваш отец, надеемся, он все еще в добром здравии, — также спокойно интересуется Фугаку.       — Отец, к сожалению, сейчас пребывает в не лучшем состоянии, да помогут Ками, — на едва видном лице не сменилось ни единой эмоции, словно бы говорил даже не с людьми. Быть может виной тому маска, но его внимательный и голодный взгляд, прикованный к сцене в театре, отпечатался в сознании Харуно надолго. Наростабщее любопытство девушки вдруг прервала подруга, уже потерявшая Сакуру в толпе.       — Нашлась, лобастая, — она отводит Харуно к фуршету, — Ну так… Как будем отмечать Новый год?       — Что? По лунному календарю который? — Сакура быстро пришла в себя, и убрала ненужные мысли на задний план.       — Да.       — Мы ведь не синтоисты.       — Но мы японцы, верно? А традиции родные соблюдать надо, мы уже решили собраться дома у Шикамару, да и последний год учебы тоже надо отметить, верно?       — Ты опять назовешь меня святой, да? — Харуно выхватывает у подруги десерт, — Но это последний раз! Буддизм предполагал собой умиротворение и гармонию в душе, так, играя на сцене в родном Кабукидза, Сакура действительно чувствовала себя счастливой, а каждая сценка там, словно медитация. Все же для нее это был сложный вопрос, с ее расшатанными нервами было непросто зваться миролюбивой буддисткой, но это она старалась списывать на возраст, когда хотелось попробовать все эмоции и экстрим. Для Сакуры отчасти стало вопросом времени, когда в ее душе наконец настанет покой, и она сможет найти в себе гармонию — так было у отца с матерью и их родителей. Уйдя в раздумья, она вновь оказывается на роскошном балконе, где часом ранее тайно обменивались чувствами два любовника. Все же Хьюга она не могла понять. Легкий ветер поцеловал ее в спину, а прическа, до этого момента служившая верой и правдой, потихоньку начала разваливаться. Сакура встала напротив ветра, дабы хоть как-то исправить прическу, будто это поможет. Боковым зрением она уловила нечеткий темный силуэт, вскоре после чего она обратила на него полный взор. Седые волосы развивались на ветру плавно, словно бы волнами, а темный единственный глаз вцепился прямо в душу. Девушка чувствует нарастающее чувство, напряжение? Сердце замирает на мгновение а пышные ресницы смахивают, точно бабочкой. И через секунду он исчез, как след простыл. Она отводит образ мужчины, словно наваждение, и возвращается к Ино в зал.