Нас пленил Кабукидза

Риссюн особенно прекрасен на окраине города, где бедные приверженцы старых традиций, вдали от мегаполиса, устраивали свой собственный фестиваль. Именно туда и затащила ее Ино, подальше от большого города, полного машин и взрослых дядек в пиджаках. Было странно, что Хьюга не организовали собственный праздник в своем квартале, ведь судя по рассказам Шикамару, те были помешаны на старых богах. Конечно, несмотря на веру, в такой день действительно хотелось оказаться где-нибудь в Киото — мир там совсем другой, да и люди тоже. Она всегда поражалась той невообразимой энергии, что обладала Ино — казалось, та всегда была яркой путеводной звездой. Не сказать, что Сакура не умела расположить к себе также, просто ей было вполне достаточно того, что имеется. А рядом с Ино она почти ни в чем не нуждалась. И сейчас, проходя в самый разгар праздника, где люди, облаченные в белое, призывали все самое хорошее в дом, девушки убедились, как мало надо для счастья, когда в душе покой. Несмотря на явно прохладную погоду, Харуно решила напялить легкую джинсовую куртку поверх свитера, а длинные джинсы почти закрывали высокие ботфорты. На предложение Яманака одеться в традиционном стиле она отреагировала неоднозначно. Праздник цветения предполагал собой красочные традиционные наряды, однако же Сакура и Ино сохраняли за собой имидж ярких красавиц, следующих немного иному стилю. На землю падали белые крупицы неба, тающие сразу, чуть коснулись разгоряченных танцем плит. Под песни барабана и яркие фейерверки в самом деле хотелось плясать, девушки провожали взглядом каждую крупицу фестиваля.       — Шикамару позвал к себе, развлечемся по взрослому, — скучающе цедит блондинка. Сакура изумлено уставилась в профиль Яманака. Под падающими кристалликами неба ее волосы будто бы светились, а в глазах застыл красивый мороз.       — Обычно в этот день выпивают только дядьки, — укоризненно отвечает она.       — Если я достаточно взрослая, чтобы выйти замуж, значит и достаточно взрослая, чтобы пить, — она уводит свой взгляд.       — Ино… я…       — Нет, все нормально, — на бледном лице вновь сияет улыбка — театральная, думает Сакура, — Отец не был настойчив, он просто сказал, что можно задуматься. Девушка не хотела говорить, а подруга не настаивала. Этот разговор состоится позже. Когда сумерки наконец дошли до их фестиваля, природа вокруг заиграла новыми красками. Девушки остановились возле очередной ятай, украшенной различными фонариками с отпугивающими демонов кандзи. Сложно понять, это часть имиджа для праздника, или же люди действительно верили в старых богов и боялись демонов. Милый старичок с сомнительной улыбкой приветствовал их в почтительном жесте. Сакура внимательно рассматривала горячие блюда на витрине, в этом киоске было почти все: свежие сашими, горячие пирожки с шоколадом, данго и даже печенные креветки. Девушка остановила свой выбор на пирожке в замысловатой форме рыбки, олицетворяющей духа воды. Она посчитала это символичным, ведь следующая ее роль в пьесе — амабиэ. А выбор Ино, пожалуй, пал на сётю. Кажется она решила напиться до праздника в особняке Нара.       — Поосторожнее, молодая госпожа, — старик взглядом указал на стеклянную бутылку в руках Яманака, — Всем грешным сегодня последует наказание от проклятого óни, некогда славным ооками. Ино вопросительно двинула бровью, слушать байки от стариков дело привычное, и уже надоевшее.       — Некогда по землям Японии ходил славный самурай Ооками, но Ками прокляли его за злые деяния, обратив его в страшного óни, — старик покашливал от напыщенной речи, — Он и по сей день бродит по землям, чтобы забрать всех грешников в Дзигоку. Помяните мое слово, юные госпожи, в риссюн всегда кто-то умирает. Чирковые глаза блеснули по желанной бутылке, как бы оценивая рассказ хозяина ларечка. Как и предполагала Сакура, несколько купюр уже лежали на прилавке, а золотистая бутылка уже покоилась в нежных ручках Ино. Как только она надкусила сказочную сладость, старик вдруг обратился и к ней.       — А вам, госпожа, лучше быть поосторожнее, везде прячутся цукумогами. Не то наставления, не то бредни старика невольно заставили задуматься девушек.

***

Громкий рев мотора бил по ушам, всяко лучше, чем городской шум. Яркие краски праздника слепили один видимый глаз, так что он отвернулся от окна и принялся читать книгу. Искренне хотелось как-то отвлечься от назойливого праздника, а что бесило больше, так это люди. Соотношение старообрядцев, буддистов и неверующих было огромным. Казалось, в нынешней Японии никто и вовсе не верил в богов. Мужчина устало вздохнул, к чему все это? Лишний раз раззадоривать тех, кого не надо. Как бы сильно ему не хотелось запереться дома и отсидеть надоедливые празднования старообрядцев — не мог. В подкорке сознания жгло адским пламенем, разогревая кровь, сворачивая желудок и туманя разум. Сопротивляться этому — себе дороже, уже выяснил. Черные пиджак и маска с повязкой сливались с тканевым салоном новенькой тойоты. Пожалуй, во всей этой тьме было видно лишь его седые пряди. Жить в темноте было куда легче и спокойнее. Вдруг в легких кольнуло, и будто бы обдало жаром все тело.       — Ямато, останови здесь, — длинные пальцы захлопывают маленькую книжку почти беззвучно, — Мы приехали. Темные и неблагополучные улочки Токио — вот он, рог изобилия, ведь вся эта одержимость уже походила на голод, а хищные невнятные взгляды только раззадоривали аппетит. Прохожие голодно осматривали остановившуюся машину, но как только увидели на той номера року, отступили назад. Наконец из тойоты показался он, слегка сгорбившийся, будто уставший, и устрашающий. Топот лакированных туфлей раздался по всему району, казалось их стук должен отбивать в сердце тех, по чью душу он придет после. Высокая фигура смело заходит в тень под невысоким разрушенным зданием, казалось, его вел уже запах. Седые пряди растворяются в полутьме пустого помещения, а единственный глаз бегает из стороны в сторону. Еще один шаг, равноценный стуку в сердце, которое он отчетливо слышит издалека.

***

      — Ма-а, Нара, ты совсем спятил? А вроде голос разума. Сакура потеряла счет времени, кажется, что их праздник начался еще сутки назад. На счастье девушки, в особняке Нара собралась чуть ли не вся их театральная труппа, так что компания действительно воодушевляла. Необъяснимо, но факт, главные кланы Токио безмерно любили театр, а потому и наследники их часто участвовали в спектаклях. Было что-то мистическое во всех этих высших кланах, считала Харуно, ведь те только и говорили о мифах Японии. И пускай ее немного опьянелое сознание не позволяло наблюдать всего праздника, одно она запомнила точно — олени в садах Нара. Такие чистые и невинные. И даже здесь была своя мистика — в клане верят, что олени оберегают их дом от злых óни. Девушка давно бросила свою огромную джинсовку где-то… где-то. Так что теперь приходилось зябко прикрывать голые плечи, ёкай бы побрал Ино за модный совет на сегодня. Вдруг до нее доходит громкий спор между подругой и театральным другом.       — Что такое? Шикамару подкатывает к тебе? — игриво интересуется она у разгорячившейся подруги.       — Шикамару, — голубые глаза зорко сверлят парня, — Предлагает продолжить вечер в Кабукидза. И в правду спятил.       — Леди Тсунаде нас убьет.       — Вы, женщины, такие проблемные, — парень с трудом поджигает сигарету, ведь зажигалка не поддается пьяным пальцам, — А Тсунаде-сама там уже в одиночку все опустошает.       — Да как ты можешь говорить такое, Шика, — Сакура хочет его отругать, но выходит не очень.       — Она же пьет как не в себя…       — Мы никуда не пойдем, Шика, — Ино деловито вертит пальчиком перед лицом Нара, — На этот раз. Девушке с трудом верилось, что риссюн — последний праздник, который они отмечают так, ведь впереди еще был выпуск. Яманака не часто задумывалась, куда поступить, ведь от жизни и так брала все, что только хочет. Она предполагала, что займется семейным бизнесом, будет выступать в театре время от времени, и выйдет замуж. Вопрос оставался только в Сакуре. Яманака прекрасно знала, как у подруги лежит душа к театру, вот только ее мечтой было стать врачом, а это означало, что им пришлось бы расстаться. Ино не хотела думать об этом, ведь Сакура уехала бы в другой город или страну, а казалось, что на другую планету. Девушка сделала глоток. Сакура сидела в самом мягком кресле из всех существующих, она уверена, ведь подсевшая к ней блондинка сказала абсолютно тоже самое. Мутный взгляд Ино и кривая мягкая улыбка заставляли сердце плясать. Харуно была уверена, что пьяна, до тех пор, пока на ее губах не оказались губы Ино. Она неуклюже улыбнулась ей в уста и медленно отвела взгляд в сторону.       — Ино!.. Сакура почувствовала на себе смешанный вкус алкоголя, кажется подруга осушила добрую часть запасов Нара.       — Чего? — невинно интересуется она, поправляя высокий лохматый хвост на голове, — Мы ж с тобой и учились целоваться, забыла?       — Чтобы целовать других.       — Ладно тебе, я и Шику поцеловала, — девушка разводит руками, словно это должно было сработать как оправдание. Сакура заправляет розовые прядки за ухо, стараясь не думать об остальном. И пускай она честно хотела бы поговорить с Ино насчет того, что ее беспокоит, но из головы не выходил загадочный образ господина Хатаке. Его устрашающие маска с повязкой, казалось, только разогревали интерес к своей персоне. Ино с Шикамару мало что рассказали о нем, так что вообразить его личностный портрет было достаточно сложно. Сакура не была влюбчивой маньячкой, вот только не она пристально следила за каждым выступлением и дарила цветы с записками. Ей хотелось как можно скорее сыграть долгожданную роль амабиэ, и вновь взглянуть в темный пронзительный взгляд господина, который опаздывает на шесть минут. Она уверена, он опоздает и на это выступление.       — Сделайте погромче. В пьяном шуме отчетливо слышалась чья-то просьба, и Шикамару подошел к телевизору. На большом толстом экране четко виднелись заглавные буквы «экстренные новости».       — Два часа назад в Сибуя на улице Догедзака жестоко был убит мужчина, чью личность пытаются распознать эксперты. Мужчине перерезали горло и вырвали сердце… — женщина по ту сторону экрана казалась весьма напуганной, а темная, практически черная улица, будто бы поглощала всех собой, — Риссюн — святое время, кто мог осмелиться на т… Пьяный гогот вдруг утих и все стали слушать телеведущую, что с волнением вслушивалась в наушник за волосами.       — Только что сообщили об еще одном точно таком же убийстве в Гинзе, возле театра Кабуки, полиция предполагает, что тут действует группировка. Мафия снова решила выйти в дорогой для нас праздник. Вещание закончилось, а тишина в помещении стала вдруг чересчур звенящей. Пускай все присутствующие и не отличались особой верой, однако убийства всегда были страшны, особенно в святой для японцев праздник.       — Нара, ты придурок! А если бы мы были там? — Харуно вспыхивает ярким пламенем, а прошлого озорства уже и нет. И, ей кажется, что парень ответит привычно ленно «но нас же там не было», или что-то в этом роде. Но его взгляд вдруг стал куда серьезнее, а из уст не проронилось ни словечка.

***

Она точно помнит поникшее лицо Ино, когда они ехали домой. Блондинка отмахнулась плохим состоянием после всего выпитого ей алкоголя, но Сакура слабо верила в это. Двери Иноичи приветствовали их как всегда желанно, иногда Харуно завидовала тому, как отец позволяет Ино вытворять все, что вздумается. Остановившись возле садового фонтана, девушка глубоко вдохнула свежий прохладный воздух — куртку она так и оставила где-то у Шикамару. Небо было таким чистым, а Луна освещала почти весь Токио.       — Ну, спокойной ночи. Ино вдруг обернулась, а ее уставшие глаза раскрылись так, что было видно даже вены.       — В смысле? Заходи, примешь горячую ванну после меня, — затесалась блондинка.       — В смысле я домой, — Сакура повела русыми бровями, — Ино, я не была у себя дома уже три дня. Она могла поклясться, что видела, как занервничала Ино, пытающаяся придумать сто и больше слов.       — Уже поздно, а на улице убийца! Ты совсем уже, лобастая? — Яманака плавно переключается на агрессию, хотя в глазах до сих пор сияла грусть.       — Ладно, Ино, но завтра я иду домой, — пробормотала Сакура и вошла в открытые сёдзи, теперь и в самом деле придется принять горячую ванну. Под теплой расслабляющей струей воды она наблюдала, как постепенно смывается ее розовая краска. Повезло, что на русых волосах это было не так заметно, иначе бы отросшие родные корни испортили ей весь имидж. Сакура проводит полотенцем по длинным прядям, пахнущими лавандой. Лаванда — запах Ино, всегда понимала она, поэтому предпочитала свой родной вишневый шампунь. Девушка неохотно укуталась в теплый махровый халатик, сейчас предстоит попытка поговорить о том, о чем Ино не хочет. Она искренне надеялась, что та сейчас спит, и максимум, что ей придется делать, это придерживать волосы, пока подруга сгибается над унитазом.       — Не спишь? — аккуратно начинает она.       — Уже не хочется, после новостей, — честно отвечает она.       — Да-а… думаешь это АНБУ? — розоволосая присаживается рядом.       — Скорее всего, — Ино расчесывает роскошные локоны перед сном, чтобы те не спутались на утро, — Думаю, отец обсудит это на завтрашнем ужине. Глаза цвета морской волны хитро взглянули на Сакуру.       — Ками, ты будешь вытаскивать меня на все события? — она наигранно вздыхает.       — Вообще-то папа тебя приглашал еще на прошлой недели, и… пока мы не окончили школу, думаю, мы должны провести время по максимуму. Она виновато отводит взгляд в сторону, кажется Сакура чувствует укол в сердце.       — Хорошо, Ино, — она забирает подругу в нежные объятия. Сакура проводит следующие ночь и день в забвении, словно бы реальность ускакала куда-то далеко, особенно после разговора с Ино. Она смутно помнит, как напяливает на себя роскошный, но не слишком, наряд, и якобы увлеченно рассматривает свитки в беседке. Яманака обещала провести интересно время, пока не настал выпуск, но Сакура честно скучает на очередном званном ужине, где кажется и вовсе нет гостей. В сознание ее приводит лишь отчетливое приветствие от Иноичи.       — Вы опять опоздали, Хатаке-сан.