Children (孩子们)

А’схам прогуливался у каемки воды, когда позади него показался Рию. Он даже не сразу заметил Принца, поэтому устало плелся вдоль берега, думая о тренировке и о грустном Мэсе весь вечер. Он шел и не понимал, что могло так расстроить друга, как вдруг наткнулся на фигуру Принца. Тот тоже поначалу не обратил внимания, но обернулся на шорох. – Его Величество Принц А’схам… – сипло прошептал Рию и поклонился, не смея смотреть в глаза. Он не знал, когда следует поднять голову, когда следует что-то сказать в ответ, а самое главное – что сказать в ответ. Ветер слегка приподнял его волосы, освежая лицо и открывая взору только следы на песке. Принц поспешил уйти, оставив Рию без своего приветствия. Это холодное противостояние между воронами и чайками чувствовалось и на материке тоже, хотя вороны ничуть не пострадали от деяний белокрылов. Они уже давно жили здесь, а с приходом новых жителей Поселения Боевых Песен, которых милосердно принял Бейзил, и вовсе обрели рабочую силу, знания и попросту новых друзей. Рию и его семья уже давно жили в Поселении, поэтому величественные белокрылы им показались куда более чужими нежели лисы или те же волки. Чайки с островов очень долго осваивались, выводя из себя живущих и процветающих воронов. Иногда Рию встречал глупые ссоры между чернокрылами и белокрылами на рынках, в школе и даже на полях. Ему казалось, что чайки с островов так и не приняли свое изгнание до конца. Тем временем А’схам стянул с себя все украшения, вынул из волос тяжелые золотые шпильки и сбросил неудобные черные одеяния, оставаясь в одной только рубашке и штанах. Служанка, стоявшая у двери, боялась только одного – если Император Алхаим зайдет в покои сына и увидит ее бездействие, то ей не избежать наказания. Она умоляла А’схама принять ее помощь, но тот только игнорировал девушку, упорно снимая все самостоятельно. Из его головы все никак не выходил образ Софии с ее длинными белыми волосами и черными кончиками, словно крыло чайки. Он думал о ней и не понимал, откуда внутри столько ненависти к целому виду, ведь виноватой была и остается только одна. Неужели эта ненависть была взращена вместе со всеми его остальными качествами? «Почему ты не оставишь меня в покое?» – задал он себе вопрос, а вслух приказал служанке оставить его и не входить без позволения.