Children (孩子们)

– Рию… Мальчик лениво открыл глаза и сел на траве. Перед ним стоял Принц, загораживая собой солнце, будто всем своим видом показывая, где он и где Огава. – Ваше Величество. – прошептал Рию и судорожно подорвался с места, чтобы поклониться. А’схам сделал шаг назад, когда светлая голова с распущенными волосами вдруг пролетела вниз в поклоне, но сделав тяжелый вдох, продолжил. – Я могу попросить тебя о помощи? Сердце Рию вдруг подскочило, он поднял голову, медленно выпрямляясь и смотря прямо в холодные глаза Принца. – Чем я могу помочь Принцу? Как общаться с представителями такой знати, Огава не имел ни малейшего понятия, поэтому действовал по наитию, доверяя себе и своему духу. Даже понимая, к чему клонит А’схам, мальчишка не смел уточнить вопрос. Но ему и не пришлось, потому что сын Императора Алхаима, так известного великим Вейду (15), снял с руки длинную перчатку и обнажил еще свежие раны от лезвий. – Ваш… – Мой ворон мне не подвластен. – закончил за него А’схам и быстро спрятал руку обратно в перчатку. – Я не знаю, что такое – связь с духом. И всякий раз, когда эмоции берут верх над моими мыслями, эти лезвия ранят мои руки. – Как зовут Вашего духа? – Я не знаю. – ответил Принц. – Я не знаю ни имени, ни его вида, ничего. Все, что я могу осознать – это боевой ворон, которому не по вкусу наша связь. – Дело не в этом. – вдруг заговорил Рию немного громче. – Связь имеет не конец и начало, а два начала. Это и Ваше желание, и желание духа, которые встречаются в середине и создают этот союз. Если у вас все еще нет связи с духом, то… А’схам слегка нахмурился, ожидая продолжения. – То? – нетерпеливо спросил он. – То в таком возрасте будет очень сложно принять дух. – Ты имеешь в виду… – Будучи уже взрослым, Вы осознаете, что доверие имеет свойство не быть взаимным. Ваши руки убеждают Вас с каждой раной все больше. Но Вы должны осознать кое-что. А’схам сначала посмотрел на свои руки, а потом вновь на Рию. – Только Вы сможете возродить между вами связь. – Ее никогда не было. – Нет. Если дух живет в Вашем теле и рвется наружу, значит, связь когда-то была. Вы же знаете, как просыпается дух птиц? – Конечно. Это эмоции. – Любой дух остро реагирует на все, что выводит человека из уравновешенного состояния. Другими словами, если в сердце нет покоя, а эмоции берут верх, как Вы мне говорите, дух реагирует. Связи не было, если бы Вы не ощущали ворона внутри. А Вы его даже осознаете, но подавляете, как будто не доверяете. От такого разговора А’схаму с каждым словом становилось не по себе. Он ненавидел говорить с кем-либо о прошлом, поэтому во дворце существовало негласное правило – не выставлять на свет все, что могло бы напоминать о Джамале, не говорить о погибшей в страшных муках императрице и не сметь упоминать ее в разговорах. Догадывался ли хоть кто-нибудь о том, что именно эти события вызывали у А’схама дикую боль в груди и бесконтрольные перья по всему телу, можно было только предполагать. Однако сад, где когда-то так часто пела Джамала, где А’схам познавал мир глазами несмышленого ребенка и где Император превращался обратно в отца и мужа, был закрыт. Вот уже двенадцать лет никто не имел право открыть ворота и входить туда. Из этих неприятных мыслей А’схам вышел внезапно, когда Рию положил свои руки ему на плечи и закрыл глаза. Огава точно знал о правиле неприкосновения к императорской семье. Но знал ли, о чем думает Принц? Знал ли о боли, которую А’схам никак не мог из себя выпустить? – Сначала Вам следует найти доверие в себе и принять то, что может идти вразрез с каким–либо правилом. Например… Рию вдруг убрал руки и принял ту же позу, в которой стоял перед ним Принц. – Вам неудобно в этой одежде, тяжело волосам из-за украшений, а перчатки больно стягивают раны. Я это могу почувствовать, когда касаюсь. – Тебе отсекут руки. – немного обиженно произнес А’схам. – Так Вам нужна моя помощь или мои руки? Я могу прикасаться к Вам, если Вы позволите мне? А’схам моментально нахмурился и даже отвел в сторону взгляд, однако, допустив уже раз мысль о помощи со стороны, поднял руку и вытянул длинную шпильку, собирающую волосы в тяжелый и неприятный пучок на затылке. Копны черных волосы грузно упали на плечи и спину, а все драгоценные украшения повалились следом на траву. – У нас мало времени, прежде чем придется представить своих духов на Втором Круге, поэтому стоит начать уже сейчас. Наблюдая, как забавно, но в то же время не без императорской стати Принц хладнокровно бросал на траву все, что стесняло его движения, Рию поймал себя на странной мысли. Он не увидел духа птицы внутри А’схама, но почувствовал его. В итоге теперь перед Рию стоял парень с собранными в свободный хвост волосами без единого украшения, без тяжелых плащей и подвязок, без лент и тяжелых воротов, а только в одних черных штанах и такой же черной рубашке с рукавами по локоть, откуда начинались перчатки. – Снимите и их тоже. А’схам не стал сопротивляться, медленно стянул ткань, явно стыдясь своих рук. Ранам едва ли было больше дня, оттого снятая корка моментально открыла кровотечение. – Все в порядке… Рию вынул из одежд Принца ленты и аккуратно обмотал порезы на белоснежных и тонких руках, а после сел на траву. А’схам, сев напротив, непонимающе смотрел на чайку, ожидая хотя бы слова и удивился, когда внезапно мальчишка перевоплотился в чайку и расправил широкие крылья с торчащими гладкими клинками вместо перьев. Гладкое белое оперение было столь непривычным для Принца, но он все же протянул руку к черным концам на крыльях, только не коснулся их. – Твои волосы, как и крылья… Чайка вдруг сложила их и поклонилась, как будто впервые видела А’схама. И только в этот момент А’схам понял, что перед ним не Рию, а дух его чайки. Не вставая, он тоже слегка наклонился вперед в ответ. – Если бы ты имел связь с своим вороном, то смог бы услышать меня. – произнесла вдруг чайка голосом Рию. – Первое, что я хочу от тебя, сын Императора Алхаима, пустить в голову те мысли, которыми ты режешь себе руки. – Как это? – тихо спросил А’схам. – Джамала. – ответил Воул и снова расправил крылья. – Все духи птиц скорбели вместе с тобой, юный А’схам, ты никогда не был один. Пусти в свою голову рассвет твоего духа. Пусти и переживи снова, не прячась и не боясь, чтобы не обрекать ворона внутри тебя на вечные муки. А’схам с ужасом смотрел на чайку, переводя взгляд то на лезвия в крыльях, то в желтые глаза, то снова на лезвия, пока не зажмурился от боли в руках. Из черных лент с золотыми узорами, разрезая шелк как воду начали вылезать стальные перья. – Это очень больно! – прошипел А’схам. – Тебе больно лишь сейчас, а духу внутри тебя больно всегда, А’схам.