Children (孩子们)

Суми потянулась и широко зевнула, не стесняясь оповестить об этом все свое окружение. Она никогда не сдерживала эмоций, поэтому многие на самом деле забывали, что у грозного Джуро Хассула есть еще старший сын Исами Хассул. Все же в бою Исами не слишком отличался, да и идти по стопам отца он явно не хотел, его тянула Сату – мать семейства – которая отдала всю себя возделыванию полей, чем и стала знаменитой. Ни она, ни ее военный супруг никогда не позволяли людям жалеть изгнанных важных представителей белокрылов. Сату сразу же приурочила себя и сына работать в поле, в то время как Джуро всеми силами шел сквозь сомнения и предрассудки к высотам армии. И теперь, будучи одним из лучших тренеров чаек, являясь командиром отряда чаек и сов, он уже не был объектом слухов об изгнанных. К счастью Суми не застала тех времен, когда Джуро мог неделями не возвращаться со службы, зато она вымещала свою необузданную силу на бедного Исами, у которого не оставалось выбора. Но Джуро не был бы мудрым командиром, если бы заставлял своего сына идти против воли. Всю свою военную заинтересованность он направил на маленькую Суми, вскоре ставшую многообещающим рекрутом птичьей армии в Поселении Боевых Песен. Она блестяще справлялась с учебой, тренировками, но никак не могла найти себе подруг. Всегда в ее окружении были парни из соседних тренировочных отрядов, в том числе и волчий сын Ильхада – рыжеволосый кшит (22), в чьих жилах текла лисья кровь весьма благородной семьи. Ильхада и Суми были заядлыми соперниками, разделенные расовой принадлежностью и задачами. Более того, Ильхада когда-то был одноклассником Суми, чем раздражал ее еще больше, ведь в школе борьба за первое место во всем продолжалась. Но больше всего Суми желала победить Рию, потому что понимала, как сильно ему уступает. Ее чайка – Лейсу – еще не была настолько сильной, чтобы вести бой на равных с Воулом. Именно разница между способностями Рию и Суми заставляла девушку упорно тренироваться, бить попадающего под руку Исами и огрызаться на вечно взъерошенного и неопрятного Ильхаду. – Я не вижу Рию. – монотонно констатировала Суми. – Пап, где это придурок? Джуро тяжело вздохнул. Он и сам хотел бы это знать. Но ответ, который лежал у него перед глазами, не устраивал Хассула. Он не хотел тратить на возможную дружбу Рию с островной знатью ни единой мысли. – Где Рию? – повторила вопрос Суми. – Ты чего орешь?! – донеслось до девушки со стороны волчьего уголка, где на нее с ненавистью и желанием уже сейчас развязать бой смотрел Ильхада. – Да ты сам орешь! – крикнула Суми и тут же получила подзатыльник от Джуро. – Ты чего? Но как раз этот момент раздался удар гонга, дающий сигнал к подготовке участников. Все юноши и девушки четырнадцати лет должны были встать в ряд по десять человек друг за другом согласно каждой расе в определенном месте арены. Как раз сразу же после второго удара гонга мимо Суми и Джуро прошел Рию и встал на свое место. Он был спокоен и уверен в себе, как будто не ему предстояло показать своего духа важным персонам. Суми восхищалась этой стойкостью. Она бы и дальше восхищалась, если бы не долетевшее до нее злосчастное «дура» со стороны волков. Когда Суми грозно обернулась, чтобы уничтожить взглядом так раздражающего ее парня, встретилась со взглядом, полным волнения и тревоги. Парень сделал шаг назад, а после поправил повязку на лице и исчез в толпе. Суми сразу же его узнала и начала искать среди островных птиц Принца, а когда нашла, прозвучал третий гонг. – Внимательно наблюдай за каждым движением и постарайся прочувствовать всю энергию внутри человека и духа. – добавил Джуро, прежде чем отошел к Рию и остальным птицам, готовящимся к демонстрации своего духа. Как и Алхаим Джуро следил за А’схамом, желая увидеть духа самого сына Императора всех птиц. Сидящие вокруг арены многочисленные зрители из разных городов и даже стран с нетерпением ждали начала. В рядах были как дети из обычных семей, так отпрыски знатных жителей разных государств. Удивительным был факт сплетения всех и сразу, хоть Второй Круг не позволял проводить бои с использованием духа, что уж говорить о бое между разными расами, сословиями… Помимо А’схама обряд проходил Бугда – старший сын главаря медведей Зена. В отличие от других медведей, Бугда вел себя уж очень шумно. Казалось, что он даже дышал слишком громко, или это А’схам так сильно переживал. Рядом с ним стояли парни и девушки с Островов, и некоторых он видел впервые, что удручало только сильнее. Все они могли волноваться не меньше Принца, но принципиально их отличало те общение и воспитание, которые они получили от своих родителей, пока А’схам каждый день получал образование школьное, образование дворцовое и неумолимо тренировал себя бесконечными импровизациями с мечом без использования духа, как это делали Рию и Мэса. Наверняка, эти ребята уже давно ощущали связь, поэтому для них представление этой связи – демонстрации – являлась обычной условностью. Что до самого А’схама, его учителя видели связь между ним и вороном, хотя никогда не отвечали прямо, как птицы чувствуют и понимают людей, с которыми делят судьбу. Он никогда не слышал ничего плохого о своем вороне, потому смирился с мыслью, что проблема была только в самом Принце. В какой-то момент А’схам непреодолимо захотел сесть и закрыть лицо руками, а тем временем голос Бейзила звучал на всю арену, чтобы не только участники, но и зрители могли услышать имена. Друг за другом потянулись великолепные барсы, вставая в линию по три человека и выпуская наружу своих сильных и таких редких в здешних краях духов. А’схам никогда не видел барсов, но тревога и страх не позволяли полноценно насладиться зрелищными перевоплощениями. Как и обычно, в этом году барсов было всего не больше сотни, однако каждое показательное выступление сопровождалось удивленными возгласами со стороны зрителей, как будто барсы впервые показывались в Поселении Боевых Песен. Самыми бурными комментариями обладал Зен. Он так искренне восхищался каждым юношей и девушкой, что сидевшие рядом хранители невольно наклонились от него в обратную сторону. Среди них А’схам увидел своего отца, слушающего Ритхаши и Луина. Невооруженным глазом было заметно, как гордится своими детьми Луин – король снежных барсов с далеких гор, которые А’схам видел разве что на изображениях в учебнике по географии. Как только барсы покинули арену и встали в несколько линий чуть подальше от своего первоначального места, показались парни и девушки настолько худые и изящные, что Зен снова расхохотался, а Бугда захрюкал где-то позади. А’схам обернулся и вопросительно посмотрел на стоявшего до этого момента смирно Рию. Тот сразу же поймал на себе взгляд Принца и только приставил руки к голове, имитируя рога. – Сейчас мы тут увидим грациозных ланей. – не прекращал Зен. – Гор, ты только посмотри на этих красавцев! – Зен, умоляю, уймись и просто оценивай по достоинству силу духа и связь с человеком. – холодно произнесла Риа, но не успела она даже повернуться к своим детям, как тут же почувствовала на своей руке руку главаря медведей. – Да не сердись ты. Моим бурым далеко до твоих ловких парней и девчонок. Но эти худые ножки как рукоять топора меня доводят до хохота. И вновь Зен, но уже вместе с Гором и Бугдой засмеялся, вытирая грубыми пальцами слезы, а Риа брезгливо провела рукой о подол платья и презрительно хмыкнула. Ее подопечные без проблем показали духа оленя, но только у десятка выросли рога, заметные не первому ряду, а всем вокруг. Рога на головах парней были тем самым показателем скорого взросления. – Да как они не цепляются только друг за друга… – Зен! – не выдержала Риа и поднялась. – Да есть ли в тебе хоть капля уважения? – Конечно есть, дорогая Риа. – вклинилась в ссору Линэ, усаживая женщину обратно. – Просто за грубыми мехом и толстой шкурой оно не так заметно. Поверь мне, его слова не сказаны с целью задеть тебя и твой народ. – Да нужно мне кого-то обижать! – возразил Зен. – Но если слова медвежьего главаря выведут из себя твою роготню, то грош цена их связи с духом. И тут А’схам открыл для себя другую сторону Зена, которая, внезапно, больше не вызывала раздражение, скорее даже уважение и бесконечное понимание смысла его издевок и неотесанных комментариев. За оленями настала очередь птиц. Бейзил прошелся взглядом по самой многолюдной после волков и лисов части арены и поприветствовал линии воронов, чаек, сов, соловьев и воробьев привычным поклоном. Сердце А’схама так быстро забилось, что он поднял руку к груди и сжал ткань в пальцах. Его назовут первым, а уйдет он самым последним среди птиц. В глазах все запрыгало, засверкало, а жар от волнения скрутил грудь и живот, как будто хотел поменять их местами. Это конец. Это будет грандиозный финиш, после которого Алхаиму не останется ничего более, чем просто взять и оставить неудавшееся чадо на материке и забыть о его существовании. А’схам сильнее сжал ткань и зажмурился. Уже не просто было страшно, становилось очень больно, а в перчатках почувствовалась влага.