Children (孩子们)

«Доверие». Да, стоило помнить об этом, но какое к черту доверие, когда А’схам даже себе едва ли доверял? Аахил холодно посмотрел на руку, сжимающую черные дорогие нашивки, а потом выпрямился и произнес имя Принца в тот же момент, когда его произнес громко Бейзил. А’схам с трудом сделал первый шаг вперед, следующий показался еще тяжелее. Сапоги как будто застревали в камне или сами были набиты камнями, раз поднять их не представлялось возможным, но весь страх схлопнулся и растаял, когда Аахил раскрыл руки и растворился, оставляя за собой полосу из ожидающих представления духа хранителей. А’схам наклонил голову в сторону и почувствовал приятную боль в шее, словно все время очень неудобно сидел или неудачно заснул. Внутри расплывалось приятное тепло, хотя Принц подумал, что от кончиков пальцев по его рукам под перчатками и толстым слоем черной ткани растекалась кровь от вылезающих против воли стальных перьев. Каково же было его удивление, когда руки вдруг стали слишком легкими, что показались невесомыми. Так хотелось закрыть глаза и заснуть, но А’схам боролся с этой негой, чтобы не терять из виду представителя каждой расы и, самое главное, – своего отца. – Что он делает? – тихо спросил Бейзил, не сводя взгляда с Принца, но слегка наклонившись к Алхаиму. Император оставил вопрос без ответа, в то время как кончики волос его сына постепенно начали белеть, прежде чем достигли корней и заставили зрителей привстать со своих мест. А’схам не видел их, только слышал отдаленные голоса. Ему так нравилось новое чувство внутри, что не хотелось его останавливать. Не прошло и минуты, как огромный боевой ворон расправил в стороны крылья и издал клич настолько громкий и ужасающий, насколько было возможно воронам кричать. Но не только это удивило окружающих. – Абсолютно белый. – Это что, чайка? – Альбинос? Принц Птиц носитель духа–альбиноса? Слабейший дух еще и боевой? Рию встревожился не на шутку, когда перед ним появилась внушающая страх птица с лезвиями в крыльях и бело–красными глазами, но абсолютно черным клювом, уже вдетым в некое подобие странного намордника из драгоценного металла. Ворон не просто расправил крылья, а шумно вспорхнул вверх и окатил все вокруг пылью с арены. Он был готов напасть прямо сейчас, о чем оповестил очередным боевым кличем, поднимаясь с каждым громким взмахом от арены к кронам гигантских деревьев. – Почему он белый? – послышалось откуда-то среди птиц. – На нем намордник Яктуру (23)? То говорили островные птицы, те же вороны, удивленные и даже больше шокированные увиденным. Рию тем временем был готов сделать шаг вперед, а внутри Воул бился так сильно, как будто хотел о чем-то предупредить, но время и место не позволяли услышать его голос. Огава лишь понимал, что белоснежный ворон – причина такого страха не только у него. Мэса тоже стоял и смотрел на поднимающегося все выше и выше ворона, который после сделал огромный круг над ареной, грозно шумя лезвиями в крыльях, а потом также шумно приземлился на прежнее место, издавая неприятный лязг металла о камень. Ворон сложил крылья, а с арены вновь раздался птичий громкий клич. – Белоснежный… – выдал громко Зен, не сводя взгляда с ворона. – Алхаим, что ж ты молчал, что твой сын такой необычный? Дух-альбинос со стальными перьями – это ж редкая редкость! Ворон тем временем растворился в пыли, оставляя после себя стоящего А’схама. Он стоял прямо и смотрел на Бейзила, ожидая его ответа, но взгляд лиса был прикован ко все таким же белым волосам, а в глазах читалось явное недоумение. Рука Лисьего наставника была у пояса с пристегнутым за рукоять клинком. – Принц А’схам… – наконец-то начал Сиар, слегка смягчаясь. – возвращайтесь к птицам. Вы показали отличный пример своим подданным и поставили для них даже слишком высокую планку. А’схам слышал слова словно через толстую подушку, однако поклонился после речи Бейзила и направился в сторону изумленных островных и материков птиц. Проходя мимо Рию, он замедлил шаг и быстро кивнул, а потом скрылся за линиями птиц. Последующие за А’схамом вороны уже не могли отличиться настолько смело и ярко, как этот смог сам принц, но Алхаим все же выделил из сотен чернокрылов нескольких юношей и девушек, коих хорошо запомнил. Даже Бейзил, не такой просвещенный и дотошный до мелочей, разглядел в этих птицах потенциал как для военного дела, так и для образовательных целей. На какой-то миг Сиар пожалел, что невозможно оставить хотя бы одного из этих дарований в Поселении. – Рию. – Джуро очень тихо подошел к мальчишке и посмотрел на ожидающего чаек Алхаима. – Не ставь себя выше воронов, но и ниже не смей ставить. Мы равны им, а они равны нам. К тому же Воул проснулся с первым твоим криком. Доверься ему, он знает тебя намного лучше, чем ты думаешь. – Да, Господин Хассул. Рию поклонился своему учителю и встретился взглядом с Суми, которая только сжала кулак и поднесла его к своему лицу. – А после боя я с тобой обязательно буду тренироваться еще больше! – крикнула она, хотя не стояла так уж далеко. – И я тоже! – закричал Ильхада откуда-то из волчьей толпы.