Children (孩子们)

Голос Бейзила призвал всех четырнадцатилетних детей с духом чаек выстроиться в несколько линий, как это сделали до них строгие и слишком преданные своему духу и императору вороны. Тем не менее линии из белокурых девушек и парней быстро оказались перед лицами своих наставников и хранителей каждого духа. В Поселении Джуро Хассула негласно считали лидером чаек, но это касалось только Поселения Боевых Песен. Многие птицы прибывали на Второй Круг из глубин леса, что не было свойственно ни одной из чаек, однако такие древесные птицы – как их называли остальные люди с духом крылатых – отказались считать Императора Птичьих Островов своим предводителем. Все чаще этот народ, некогда изгнанный из собственной империи или бежавший сам, делился на небольшие группы, в которых избирал старосту своими собственными способами. Каждый из этих старост нес не только большую ответственность за детей, находящихся в Поселении Боевых Песен во время Второго и Третьего Кругов, но и был обязан восседать на второй линии за хранителями. Алхаим никак не реагировал на новые или старые лица из таких поселений и очень редко удивлялся самородкам. Все чаще среди лесных птиц оказывались чайки, воробьи и соловьи, все реже появлялись чернокрылые вороны и бурые совы. Их старосты не просто отказывались принимать Алхаима за своего Императора, но были против прохождения Кругов Совершеннолетия и под его руководством, в частности. Такое поведение раздражало многих, посему каждый выходец из таких скрытых от глаз селений был обязан пройти Второй и Третий Круги в Поселении Боевых Песен, если он или она собирались стать частью этого места и работать вместе с остальными людьми. Иногда Бейзил встречал среди детей уже взрослых мужчин и женщин, которые по каким-то причинам ушли из своих домов и решили примкнуть к смешанным городам. Алхаим был обязан судить даже таких людей, не обращая внимания ни на их статус, ни на их происхождение. И когда некоторые люди с духом птицы могли себе позволить нетерпимое поведение, встречая императора среди судей, Алхаим не реагировал, также запрещал Бейзилу вмешиваться. Он рассуждал мудро, оставляя невоспитанных детей и взрослых на их же совесть, на совесть их родителей и наставников. Если после неуважения человек с духом птицы выполнял все критерии Круга, Алхаим оценивал только одни умения, но, когда все выступление заканчивалось сплошными криками и бранью, Алхаим с врожденной императорской статью и без императорской родословной, поднимался и одним лишь взглядом мог заставить сесть на землю. Бейзил такой выдержкой восхищался, когда как бесконечно комментирующий все вокруг Зен угрожал нахлопать мятежника по самым злачным местам тела, дабы впредь ни одно злостное перо не летело в сторону хранителей рас. Уже после таких инцидентов Сиар старший вел не самые приятные беседы со старостами и наставниками невоспитанных птиц, что иногда могло приводить к полному несогласию и отсутствию взаимопонимания. Более то или иное селение не приводило своих сынов и дочерей на Круги Совершеннолетия. Подобного рода случаи могли быть частью и других рас, но только птичья доля была столь же тяжела, насколько не были тяжелы их крылья. – Рию Огава. – произнес Бейзил и даже как-то слишком по-отцовски улыбнулся. Он знал Рию с самого детства, ведь Мэса и Рию росли вместе, учились друг у друга и постоянно нарывались на мелкие неприятности, которые, порой, приводили даже к крупным проблемам. Все же Бейзил любил Рию, ценил его заслуги и иногда в шутку журил Джуро за слишком уж строгий подход. И вот настал тот момент, когда выдающийся среди чаек мальчишка должен был встать на новую ступень взросления. Каждый в Поселении Боевых Песен так или иначе относящий себя к военному делу или связывающий себя с интересом к стражам, знал о Рию Огаве – ученике самого Джуро Хассула и сыне Риндзи Огавы. Как и было положено, Рию встал перед линией из ребят как из своего Поселения, так и из других, прямо напротив хранителей. Бейзил не улыбался, но глаза его горели ярче, чем когда-либо, а далеко позади сидели Ясуа и Риндзи. С такого расстояния было невозможно рассмотреть их лица, однако присутствие самых родных людей Рию чувствовал глубоко в своей груди. Мэса, выглядывающий из-за спины отца, ободряюще улыбнулся и тут же был отдернут назад матерью. И казалось, что все Поселение ратует за потрясающее выступление знаменитого ученика Джуро, однако Воул вел себя далеко не как обычно. Он не сводил взгляда с Алхаима, который вдруг жестом руки дал понять о начале Круга. Воул сжался еще сильнее, чем начинал нервировать самого Рию. «Что не так?» Птица расправила широко свои крылья с серо–черными лезвиями, а после издала такой же боевой клич, какой был у каждого боевого духа. И резко взмыв вверх, Рию на какой-то момент показалось, что он видит над водой белого ворона А’схама, но то была обычная чайка. Пролетая над головами зрителей, он слышал их восторженные голоса и такие же взгляды, однако найти А’схама никак не удавалось, его попросту не было среди воронов. «Что не так?» Воул кричал внутри, что вот-вот кто-нибудь услышит этот зов. Это заставило Рию быстро завершить полет и немного неряшливо приземлиться на каменную площадку перед хранителями. Грудь свело от боли, как будто кашель сковал легкие, но тревога не унималась, хотя Рию уже давно стоял твердо на земле. Бейзил одобрительно кивнул, предводители гепардов и барсов даже похлопали, но Алхаим выглядел озадаченным. Он еще какое-то время рассматривал чайку, после на миг посмотрел в ту же сторону, где Воулу показался дух А’схама, а потом вышел из-за стола и направился к Рию. Все замерли, а кто-то продолжал шептаться. – Ты лично решил поздравить этого юнца? – загоготал Зен. – Эс`свэда, не удлиняй и без того долгий Круг, я прошу тебя! – взмолилась Риа. – Блестяще выступил этот юноша. – Да кто спорит… – равнодушно протянул Луин. – Просто наш величественный и слишком напыщенный Император сейчас заберет чайку с собой в личные стражи. Однако Алхаим как будто и не обращал внимания на слова посторонних, чем заставил Джуро шагнуть немного вперед. Наверное, Алхаим его увидел, поэтому остановился в нескольких шагах от Рию. – Император Алхаим. – Рию с трудом поклонился из-за боли в груди, а после отступил. – Я желаю видеть твоего духа. – заговорил Алхаим. Джуро замер, замер и Рию. Он не был уверен, что Воул сможет спокойно выйти наружу, но отказать Алхаиму – императору всех птиц без исключений – это, как если бы Рию навсегда запятнал честь своих родителей и честь своего наставника. Алхаим не вышел к своему сыну, но вышел к какой-то чайке, который был за глазами врагом Островов, как, впрочем, и все белокрылы. Среди толпы показались и Суми, и Ильхада и даже Клаку, все это время искавший А’схама. Рию шумно сглотнул и закрыл глаза, стараясь успокоить Воула, и когда птица вот-вот должна была показаться наружу, увидел черные перья с красивым черным отливом. Присутствие этого духа немного успокоило Воула, поэтому он не вырвался, но плавно повел головой и наконец-то выпрямился, чтобы увидеть Алхаима. Император вдруг повернулся к Джуро и улыбнулся. – Хассул, ведущий за собой стремительных чаек, но слепых воронов через воды бушующего моря, прими мое признание тебя как лучшего наставника среди белокрылых птиц. Джуро прижал руку к мечу на поясе, но сразу же завел ее за спину и нахмурился, явно обескураженный словами Императора. Он даже не поклонился, хотя его дочь Суми, стоя рядом и прижимая ладонью ожерелья на груди, резким движением опустила голову и плечи вниз. Ильхада тоже рванул вниз, не понимая, что нужно делать. – Родители этого юноши. – продолжил Алхаим, отыскивая их взглядом среди толпы. Ясуа поднялась с места и вытянула за руку Риндзи. Они оба стояли слишком далеко от императора, однако даже с такого расстояния ощущали сильного духа ворона внутри него. Алхаим также кивнул в сторону супругов Огавы. – Гордитесь вашим сыном. Такие сильные птицы выбирают самых чистых душой. Ваш сын доказал свои благие намерения самой матери нашей Рохае, а мои слова ничто, если она говорит.