Children (孩子们)

– … и взлетят над морем чайки, разрывая шум прибоя… – То Хассул летит над лужей, ему лужа больше моря! – Ах ты! Солдаты в казарме громко загоготали. Очень тучный мужчина снова разлил всем вина прямо из бочки. Сегодня сам Касва бы позволил испить сполна алкоголя, потому что очередная многонедельная битва завершилась победой птиц. Медленно тянулась вторая ночь, когда казарма не унималась и продолжала распевать баллады о великих воинах, защищавших земли крылатого народа. Среди многочисленных песен воспевали подвиги Великой воительницы Саирсы – орлицы, которая защищала своими крыльями саму Рохае и первого Императора Хурру (26) после возвращения матери на родные земли. Солдаты танцевали так смешно и неумело, особенно неповоротливые совы, то и дело задевая столы, стулья, других юношей. – Хассул, расскажи, как ты схватил рыбу за ее мерзкий плавник и бросил на скалы! – выкрикнул кто–то из толпы. Молодой парень вскочил на ноги и, покачиваясь, принялся выпутываться из своих же волос. – Да я вижу, как эта скользкая гадина плывет в тыл. Я и рванул прямо к воде. Как схватил его и хребет сломал уже в воздухе! – Выпьем за храброго Джуро! – Да подарит мать Рохае детям Хассула здоровья и счастья! – И не было страшно, что утонешь? – Чайки не тонут в водах, придурок ты! – выкрикнул другой беловолосый парень. – Перья вон какие, видишь? Видишь, да? Среди мужчин показалась огромная чайка со стальными гладкими перьями в крыльях и золотым наклювником. У птицы и впрямь перья, плотно прилегавшие к телу, не намокали стремительно быстро как перья воронов или сов, однако вороны все равно считали, что именно из-за крупного веса совам так легко утонуть в соленых водах. – Все всё поняли, Вакиль, хватит тут помет свой оставлять! – пробасил двухметровый Иман – командир совиного отряда. Иман мог пить и есть столько, сколько ему готовы были отдать, однако его огромный дух совы все равно легко держался в воздухе, планируя как стремительные ястребы во время охоты. Благодаря его успехам и новым подходам к тренировкам, совы, вороны и чайки в боях теряли все меньше солдат. Такой тучный и очень неповоротливый Иман мог своим голос докричаться до любого, как, впрочем, и в ту ночь умудрился всех заткнуть и обратить на себя внимание. – Что ведет нас в бой бесконечный? – Наши жены безупречные! – закричали все женатые солдаты. – На войне мы вечной–вечной? – Ради жен своих безупречных! – снова закричала толпа. – Ради мира наших женщин! – Я врага убью при встрече! Я служу всем сердце вечно ради женщин же, конечно! Хассул покачал головой и помог встать другу с пола, при этом чуть не упав сам. В казарме становилось душно от нескольких пьющих отрядов, а кричащие боевые песни птицы заставили двух друзей вовсе выкатиться на улицу. – Тише–тише, тщ–щ–щ… – засмеялся ворон, отпивая вино прямо с горла. – Пойдем посмотрим на них! – громким шепотом прошипел Хассул и потянул ворона за подол черного плаща в сторону Сапалы. – А ты дурак совсем? Нас там палками побьют! – Мы – герои! Палками пусть себя бьют, идем! – Это Императорский город, неужели ты дурак? Джуро остановился и задумался. – Что? – Дурак ты! Там же Сату и твоя Джамала! Алхаим, всю жизнь с ней будешь в гляделки играть? Пора действовать! – солдат с новой силой потянул друга за подол, но на этот раз Алхаим сделал неуверенный шаг вперед. Острова, раздираемые гражданскими и внешними войнам, дышали с каждым днем все слабее, и все больше птиц предпочитали оставлять родные земли в поисках мира на материках. Это не столько злило Алхаима, сколько пугало, ведь в императорских чертогах жила она – Джамала. Та самая прекрасная женщина, которая когда-нибудь да появлялась в жизни мужчины. И как часто она говорила о мире, о боли за смерти и за глупые распри, но будучи слишком воспитанным солдатом из неблагополучной семьи погибшего героя, о котором уже все давно позабыли, Алхаим не смел смотреть на эту красивую девушку. Он повстречал ее однажды перед боем, когда вся знать Сапалы вышла к границам Сарархи, чтобы проводить доблестных воинов, возможно, в последний раз. Среди толпы знати она и еще несколько богато одетых людей вышли вперед и поклонились солдатам. – После заката только императорская стража может находиться на территории Сапалы. – Да в кого ты такой правильный? Ты так никогда не станешь ни командиром, ни мужем! Сам мне все уши прожужжал про Джамалу… Алхаим густо покраснел и покраснел еще сильнее, когда они оба, качаясь и стараясь вести себя как можно тише, добрались до императорского сада, где Джамала с остальными высокопоставленными особами коротала свои вечера. Вот и в ту ночь она не спала, как сперва подумал Алхаим, успев даже огорчиться своим мыслям. Вместе с Хассулом ворон подошел к ограждению и притих, любуясь той самой, что вскружила голову молодому воину. Джуро тем временем отчаянно озирался по сторонам, словно ждал кого-то. Так и вышло, когда к Джамале, сидящей на скамье с вязанием подошла красивая девушка с убранными белыми волосами и показала рукой в сторону спрятавшихся двух солдат. – Вот дура! – прошептал Джуро. – Я же просил просто молча выйти! Но когда содат повернулся к другу, чтобы продолжить грозно жаловаться, то чуть не уронил со смеху бутылку вина. Алхаим застыл в таком глупом и естественном ужасе, как будто пройденные опасные битвы и жуткие тренировки, выбивающие последние силы и веру в мир на островах, были сравнительно ничем перед взглядом любимой женщины. Он так и не поменял выражение лица даже когда Сату и Джамала тайком пробрались к прутьям сада и осторожно пролезли через них. – Здравствуй, моя будущая жена! – радостно и пьяно прошептал Джуро, обнимая крепко за худую талию Сату. Джамала смущенно улыбнулась и протянула руку, на которую Алхаим посмотрел несколько секунд, прежде чем понял, что нужно делать. Это насмешило девушку. – А ты не такой серьезный, когда под хмелем, верно? – тихо спросила она. – Давай я приглажу твои волосы… Алхаим только кратко закивал и сел перед Джамалой на одно колено, позволяя той распутать перекошенные ленты и распустить тяжелые длинные локоны. – Тебе так намного лучше. Выглядишь не так строго и грозно. Так как тебя зовут, ты скажешь мне? – Алхаим! – выкрикнул Зен и дернул Императора за руку так сильно, что тот чуть не упал на медведя. – Какой ты легкий, император птиц! Зен громко смеялся и раз за разом повторял уморительно смешную шутку про легкость мужчины с духом птицы внутри, пока раздраженный Цсоиши не стукнул кулаком по столу. – Чего ты тут орешь, как будто у себя в берлоге? – рявкнул волк. – А, Цсоиши, серый друг, твои волки в этом году такие сильные. Не потому ли, что мы заключили очередное перемирие и обменялись искусствами ведения боя и ковки оружия? – Зен снова рассмеялся. Отрясая свой рукав от касания медведя, как будто на ткани остались следы пыли, Алхаим не заметил, как к нему подошел Ритхаши и скрестил руки на груди. – Мне иногда кажется, что в моем доме не хватает половика из медвежьей шкуры. Алхаим сдержанно улыбнулся, но ничего не ответил. – И как его Бейзил тут терпит… Если бы не правила приличия, на которые этот бугай явно плюет с самого начала, я бы давно его поставил на место. – Так уже. – Уже что? – переспросил гепард. – Он уже на своем месте. – пояснил Император.