Children (孩子们)

*** Раздался удар гонга. Молодой мальчик, только год назад прошедший блестяще последний из Трех Кругов Совершеннолетия, рассек мечом воздух в миллиметрах от лица Алхаима, но свой второй удар он не успел занести. С легкостью в движениях Император отпрыгнул назад и пригнулся к полу, после ударил по мечу убранным в ножны клинком на поясе, не отстегивая его. Джуро, стоявший позади своего отряда, улыбнулся и медленно, едва заметно кивнул. – С самим Императором решил соревноваться… Вот же безголовый! – возмущался Ильхада. – Надменные островные птицы. Не зря так гордятся своей военной подготовкой. – ответил кто-то из отряда Джуро. – Лишь бы очередной раз утереть лесным птицам нос и ткнуть клювом в наше несовершенство. – Ты бы следил за боем и учился, Акио. – процедил сквозь зубы Хассул. – Так это Ваши слова… Хассул только наклонился к парню и пронзительно уставился на него, от чего юный ученик, будущий воин, шумно сглотнул и повернулся к арене. Алхаим не нападал, но блокировал каждый удар со стороны юноши. Тем временем А’схам вспоминал этого парня среди десятков будущих солдат Островов, с которыми ему приходилось оттачивать свое мастерство ведения боя на мечах. Ни один их этих боев, каким бы не был результат, не приносил сыну Императора должного удовлетворения, но почему-то импровизированные поединки с этим вороном А’схаму запомнились лучше остальных, хоть он и не мог вспомнить его имя. – Саттар. – Что? – переспросил А’схам. – Это Саттар – сын советницы Саадат и чиновника Риды. – Саттар, значит… Парень нападал снова и снова, но не мог даже подступиться к Алхаиму. Каждый из зрителей понимал, что Император выбивает из юноши все силы, чтобы потом без труда уложить на обе лопатки воина, но только Джуро знал истину такого безучастия Эс’свэды. Он, улыбаясь словно ящерица на теплом камне под солнцем, наслаждался зрелищем и изредка раздавал подзатыльники болтунам из его отряда. Но дерганная и любопытная, особенно сегодня, Суми допытывала отца бесконечными вопросами о техниках и о причине «скрытого меча». Клаку, расслышав вопросы девочки, подошел к ней и на секунду забыл все ответы, которые так тщательно для нее подготовил. – Да ты вечно молчишь… – обиженно протянула Суми. – Это островные техники, сам, поди их забыл. – Суми… – начал Клаку. – Это техники внешней армии. – Внешней армии? – тут же переключившись на ворона, переспросила девочка. Клаку отвел взгляд, отпрянув от стоящей слишком близко Суми, однако решительно продолжил. – Такими техниками птицы, которые служат на границе, отвлекают рыб-противников. – Выматывая его, да? – Не совсем. Ну, да, выматывая, но не только… – А что тогда? Что еще? – не унималась Суми. – Следи, куда Император уводит его. – тихо ответил Клаку, указывая взглядом на местоположение двух соперников. Саттар и впрямь шел прямо за Алхаимом, когда тот то уворачивался от удара, то блокировал его все так же убранным в ножны клинком. – Он что… танцует? – наконец-то поняла Суми. Клаку улыбнулся, смотря на удивленное лицо девочки. Алхаим не просто танцевал, он как будто с каждым своим новым прыжком, плавным приземлением и легкими поворотами то влево, то вправо, то назад, выпускал наружу колоссальную энергию, которую можно было почувствовать в каждом углу арены и над ней, и под ней. Очередной такой виток тела заставил Императора позволить лезвию пролететь над его головой и разрезать тугую ленту на высоком хвосте. Местами седые, особенно на висках, волосы мигом покрыли плечи и спину Правителя птиц. Его лицо теперь тоже было скрыто от противника. – Важно всегда следить за взглядом и за рукой нападающего. Когда воин, имеющий крепкую связь со своим духом, ведет бой, то дух следит за глазами противника, а человек – за руками и, порой, за шагами. – продолжил Клаку, видя, с какой жаждой Суми впитывает каждое движение Императора. И когда лицо полностью скрылось за длинными прядями черных волос, Алхаим внезапно вынул меч из ножен и так же быстро развел руки по сторонам с двумя клинками. – Откуда у него второй меч? – задалась сразу же вопросом Суми. – Легендарные черно–белые лезвия. Они настолько тонкие, но прочные, что помещаются в одни ножны, сливаясь в единый меч и раздваиваясь, когда это необходимо. – А почему они черно–белые? Но в этот момент зрители громко зааплодировали, а Суми глупо уставилась на двух соперников. Саттар высоко держал подборок, пока под ним, поблескивая на солнце и упираясь в кожу, находился клинок из металла светлого оттенка. – Его же совсем не видно… В ночи такой клинок не разглядеть. – Он отражает все, что находится вокруг и принимает тот же цвет, когда как черный клинок отвлекает на себя все внимание. Джуро перевел взгляд на свою дочь и едва заметно улыбнулся. – Но куда он его вел все это время? – спросила девочка. – Только по тем местам, куда в глаза бьет полуденное солнце. – ответил вместо Клаку Джуро. – Чтобы глаза не смогли увидеть белоснежный клинок, но отвлеклись на черный. И если бы юнец внимательно следил за взглядом Императора и его руками, то понял бы, в какой момент раздвоенный меч в его руках нанес роковой удар. Такой прием был нагло украден у чаек, потому что только морские птицы мастерски играют с солнечными бликами на воде.