Children (孩子们)

*** Все чиновники уселись, но гомон не утихал. Каждый норовил высказать свое мнение, свое отношение и свое решение относительно произошедшего, только редкие места говорили об отсутствии среди важных персон тех, от кого все отвернулись. Императора все не было, а напряжение среди советников росло с каждой проходящей минутой. – Вон! – выкрикнул Алхаим. – Пошли вон! Напуганные слуги метнулись к двери и тихо закрыли ее за собой, оставляя императора одного посреди пустой комнаты. Внутри все горело и требовало вырваться наружу, но император не позволял ни крупице этого огня рвануть прочь из тела. Он понимал, что заседание должно свершиться, так как последнее было сорвано выкриками и даже применением силы. Алхаим снял со своих рук перчатки и быстро расстегнул тугой черный ворот, скинул следом тяжелые украшения; воздуха не хватало. Дышать становилось все труднее, за двоих начинал дышать Вейду. ____ – Как теперь быть? – задался вопросом высокий мужчина с символикой весьма влиятельной семьи воронов. – Это ведь не просто так все было. София прокляла целый род! Целый народ, вы понимаете? – И только белокрылы, однако, обладали этими знаниями. Я лично однозначно за такое решение. Нечего представителям греха тут делать. – А как же Сардар? А Лика? А Джуро? – встрепенулся мужчина пониже, поднимаясь из-за стола. – Посудите сами, смерть одного человека не стоит потери стольких важных воинов! Да вся наша гавань теперь открыта для нападений, потому что кто как не чайки хороши в битвах над водой?! Вы хоть понимаете, что мы не можем допустить ослабления! А если они вернутся, чтобы отомстить? – С ними Хассул, в конце концов. Он сплотит и приведет армию из белокрылов, которые уничтожат нас всех тут! Захватят престол! – Уничтожат над водой, а на суше нет сильнее армий чернокрылов и сов. – возмутилась пожилая женщина, сидя на своем месте и даже не двигаясь с него. – Элитные войска не зря тренируются совсем иначе, чем обычные пограничные. – Вот побойтесь Великого Солнца, чайки не простят этого. Они прилетят и захватят власть, как это уже сделал… В этот самый момент в зал заседаний с высоким потолком, дорогими фресками летящих птиц на стенах и огромным арками, выходящими на бескрайние воды моря и на далекий Летний материк, вошел Император. Все чиновники разом повставали со своих мест и поклонились. – Как это уже сделал я, Шукраз? – холодно и даже с толикой внутренней ярости спросил Алхаим, останавливаясь напротив мужчины. – Не ты ли был тем самым моим соперником на Третьем Круге, который бросил к моим ногам свой меч? Алхаим сделал жест рукой, и все уселись обратно на места, кроме напуганного до побелевшего лица Шукраза. Он с ужасом смотрел вниз, боясь поднять взгляд на Императора. – Кто-то сомневается в моей силе? – вдруг спросил Алхаим, подходя к столу. – У кого-то остались сомнения в правильности моих решений? Совет не зря существует, я готов выслушать каждого из вас. Но все молчали, даже сварливая женщина, которая пережила на своем веку двоих последних императоров. – Не кажется ли Вам… – робко начал юноша в конце стола. – Изгнание всех чаек с Островов слишком суровым решением? ____ «Я задыхаюсь…» Алхаим опустился на колени и накрыл свою шею шершавой рукой. Дышать стало так сложно, что на лбу появилась испарина. «Как успокоиться? Куда мне деть теперь… это?» Перед мужчиной возник настолько черный ворон, что лучи солнца терялись в его перьях. Он расправил крылья и клюнул лежавшее перед ним украшение прямо в звено, чтобы оно насадилось на кончик клюва и отлетело прямо к рукам Алхаима. Тот открыл веки и увидел сквозь застилавшие глаза слезы символ Островов Птиц: сплетенные воедино созвездия всех народов птиц. С трудом поднявшись на ноги, Император сжал в руке украшение так сильно, что кулак побелел. «Вейду, запри глубоко в своих недрах черных перьев всю эту боль ради мира, ради птиц, ради моих сыновей…» В ответ ворон громко каркнул и исчез. ____ Император сел на свое место, позволяя следом сесть и белому как мел Шукразу. Заседание началось ранним утром и было окончено только к закату, но за все это бесконечно долгое время Алхаим не подал даже вида усталости, не повысил ни разу голос и не прервал ничьи слова. В это время маленький мальчик тайком выбрался из своей комнаты и выбежал на широкий балкон, чтобы оттуда заглянуть в заветное окно. На радость малышу среди опускающихся сумерек в окне виднелся легкий огонек, а несколько женщин в темных нарядах ходили по комнате туда–сюда, держа в руках маленький сверток. – Клаку… – прошептал малыш, вставая на перила, чтобы лучше рассмотреть лицо в свертке. Однако шорох внизу отвлек внимание ребенка. Он мигом прижался руками к перилам и спрятал голову в капюшон. Нет, то не были стражи, не были даже слуги, но какой-то человек шел по коридору в сторону огромной калитки, которая за собой открывала великолепный сад. Любопытный малыш еще раз бросил взгляд на окно, где свет становился все ярче с каждой минутой наступающей ночи, а потом аккуратно спустился вниз на холодный пол. Пряча свое лицо, он тихо крался по коридорам к этому саду, стараясь миновать каждую открытую дверь, каждый зал, каждого разговаривающего человека, не обращавшего внимания на маленькую тень. Длинные коридоры как никогда были бесконечными, а число дверей как будто увеличилось. Вот-вот кто-нибудь из слуг его увидит и расскажет отцу, чтобы тот снова запер в покоях на долгие–долгие часы. К счастью перед ребенком за очередным поворотом показались высокие ворота в сад, они открывались с широкого балкона, но были закрыты. Озадаченный ребенок снял с черных волос капюшон и бросил беглый взгляд на перебинтованные руки. Нет, отец его точно накажет за побег, но кто-то ведь вошел в сад, а ворота закрыты. Мальчик сжал в пальцах тонкие изящные прутья и попытался просочиться через них, только голова упорно не пролезала, как бы сильно малыш не старался. – А Клаку бы пролез… – прошептал он. Шорох снова раздался, чуткий слух заставил ребенка повернуть голову в сторону источника звука. Слегка сощурившись, он смог рассмотреть среди красивых растений и высокой травы сидящего на скамейке ссутулившегося человека. – Кто ты? – прошептал малыш. – Ты кто такой? Человек не отвечал, и тогда мальчик спросил громче, не бросая попытку пролезть сквозь прутья. – Ну же… Раздался неприятный звук, после которого ребенок оказался внутри сада, а его рукав смешно повис до земли. – Тебя за это поругает папа. – прозвучал голос со стороны скамейки. – Лучше бы тебе идти быстрее к себе в комнату, уже темнеет. Мальчик, подобрав рукав и криво намотав его вокруг запястья, подошел к скамейке. – Привет. – Привет. – ответил мужчина. – Опять порвал? Такие прочные ткани сложно продырявить. Тяжелая рука в перчатке опустилась на голову ребенка, и теплые пальцы зарылись в темные локоны. Мальчишка виновато опустил взгляд на изодранные ткани. – Не бойся. Я передумал тебя ругать. Император притянул к себе сына и обнял обеими руками. – Не плачь. – шепнул А’схам. – Воин не плачет. Алхаим прижался губами к виску сына и тихо засмеялся, когда тот начал жаловаться на колючую бороду. «Никуда не беги от этой любви, а живи с ней и никогда не прекращай любить».