Children (孩子们)

____ Когда А‘схам наконец–то остановился, побережье и весь праздник на нем остались далеко позади. Вокруг висели флажки на высоких палках, а на заборах и столбах от легкого ночного ветра колыхались разноцветные фонарики, вырезанные из бумаги, картона и ткани. Все горело праздничным и теплым уютом, простым и в то же время традиционным. А‘схам смотрел на причудливые узоры смешанных домов, где в окнах виднелся свет, а где–то внутри люди пели песни. Такого не было на Островах, не было и в учебниках, входящих в учебную программу для императорской семьи. Принц никогда не видел собранных в одном месте так сильно отличавшихся друг от друга архитектурой домов. Они походили на длинный цветной забор, колышки в котором отличались формой, размером и материалом. Среди череды таких жилищ ему встречались птичьи дома, узнаваемые благодаря характерной островным построениям кладке, но даже они сильно преобразились под влиянием разных культур смешанного поселения. – А‘схам? – послышался женский голос за спиной. Принц обернулся и увидел перед собой невысокую женщину с убранными в тугую косу черными волосами. Она была одета в длинное простое темно–синее платье, которое закрывало руки и грудь, а совсем не пышный из-за плотной ткани подол закрывал ее ноги почти до щиколоток. Совсем обычная и одновременно с этим очень статная женщина сделала еще один шаг к А‘схаму, после чего он смог рассмотреть ее лицо лучше. Она не выглядела чужой, не выглядела чужеземкой, хотя Принц прекрасно видел в ней вороньи черты. – Я Хиша. – тихо представилась женщина и поклонилась. – Прости, что назвала тебя по имени и совсем не учла твой статус. – Все в порядке. – так же тихо ответил А‘схам. – Вы что–то хотели? – Лишь заметила, как ты идешь в одиночестве без слуг, без Клаку. – Вы знаете Клаку? – Конечно. – удивилась Хиша. – Я и тебя знаю, хоть и впервые вижу. А‘схам смутился и задумался, где мог встретить эту странную женщину. – Ах, не переживай. Каждый ворон, будь он даже жителем Летнего материка, обязан знать своего императора и его семью. Тем более я работаю в школе и преподаю литературу и древний птичий язык. Я обязана знать культуру Птичьих Островов прежде чем знакомить учеников с произведениями именитых авторов. – Но Клаку... – начал А‘схам, как вдруг услышал его голос. – О, Святая Рохае, я тебя нашел! – взволнованно протянул мальчик, подходя к Принцу с сильной одышкой Его волосы прилипли к лицу, а на лбу образовалась заметная испарина, так быстро он бежал, чтобы поскорее отыскать Принца. Клаку даже не сразу заметил присутствие женщины, но, когда все же обратил внимание на обескураженный взгляд А‘схама, почтительно поклонился. – А вот и Клаку. – с улыбкой произнесла женщина. – Вы так поздно гуляете по городу, мальчики. Я отведу вас к вашему отцу. Думаю, он сильно волнуется за вас обоих. А‘схам и Клаку переглянулись, но женщина решительно подошла к мальчикам и взяла их за руки, словно им обоим было по пять лет. – Думаете, откуда я знаю, что Клаку – сын Императора Алхаима, когда это настоящая клятва молчания Касвы? Скажем так, я хорошо знала Джамалу. Сердце А‘схама на миг сжалось, а потом быстро забилось. – Не волнуйтесь, я никому не рассказывала об этом до нашей и встречи и после не открою рта без вашего на то позволения. И да, Клаку, меня зовут Хиша. Я местная учительница. Женщина снова улыбнулась и потянула удивленных ребят в сторону побережья. – Ох и получите вы оба от Алхаима, храни вас двоих Рохае от его гнева. Страшен этот человек, когда рассержен... На самом деле дети Императора Алхаима никогда не видели его настоящего гнева, поскольку редко встречались с ним даже во дворце Сапалы. В обыкновении своем А‘схам просыпался еще до рассвета, когда Клаку уже стоял подле двери, чтобы пустить внутрь служанок с умывальными принадлежностями, но свои волосы Принц доверял только брату. Даже за ванны для роскошных цветом вороного крыла волос отвечал только Клаку. Он много раз ругал брата за забывчивость перед сном заплести густые, но путающиеся от одного лишь порыва ветра локоны в слабую косу, после брал в руки гребень и тратил почти все утреннее время на одни лишь волосы, которые всегда нужно было убирать тяжелыми золотыми украшениями в императорские прически. Такая процедура раздражала А‘схама, не понимавшего что тогда в далеком детстве, что сейчас, когда миновало четырнадцатилетие, почему он вообще обязан терпеть тяжелые косы с еще более тяжелыми заколками, если можно отрезать все под корень. – Таковы традиции в семье воронов. – устало повторял Клаку. – В наших волосах хранится мудрость предков и наша мудрость. Отрезать волосы – лишить себя истории. – Дети прислуг, даже если они вороны, с этой традицией не столкнулись. – А‘схам, ты сын императора. Ты – лицо империи. Не бывает ободранных птиц у престола. Принц тихо засмеялся. – Даже мне приходится чтить этот закон, хотя слуги и служанки не могут носить длинные волосы. – Потому что ты сын Императора. – Потому что я слуга сына Императора.