Children (孩子们)

*** – Мне очень нравится идея. Даже твой подход к жизни заставляет задуматься. Не слишком ли умные мысли для такого юного мальчишки? Лис догрыз длинный ноготь на большом пальце и сплюнул в сторону огрызок. Внимательно проследив траекторию, Мард сделал глубокий вдох, чтобы не дать брезгливости вырваться наружу. Его многое раздражало в этом парне, особенно, его абсолютное бескультурье. Он был неряшлив, резок на слова, однако все равно притягивал к себе людей, даже когда грыз ногти или ел руками словно дикая обезьяна. – Я смотрю, тебя так много вещей раздражает. – с улыбкой протянул лис. – Не волнуйся. Я привыкну. – За четыре года так и не смог освоиться. – За свои двадцать девять лет ты и вовсе не научился хотя бы руки мыть перед тем как садиться за стол и касаться еды. – Мард. – Лис звонко рассмеялся, но руки о пояс все же вытер. – Тебе исполнилось уже шестнадцать, но всем своим видом ты убеждаешь окружающих тебя слуг, придворных, советников, сестер и братьев… – Молодой лис поднялся с земли и подошел почти вплотную к ворону. – Что престола ты не увидишь. Все было так, как говорил этот парень, Аваль не желал спорить. Он пришел совсем за другим. – Твой ворон невероятно силен и умен. Карасу – я же верно помню? – Верно. Лис поднял голову и уставился на статую Двуликого Бога. Здесь они впервые встретились четыре года назад, когда Мард уже прошел успешно Первый Круг, став лучшим уже на начальных этапах, но вместе со своим отцом Императором Эссэмом и целыми отрядами из белокрылых чаек, чернокрылых воронов, широкоперых сов и других птиц ребенок с советниками и детьми советников летели в сторону Поселения Боевых Песен, где Эссэма ждало место судьи материковых птиц для всех кругов. В тот день Йону как обычно шлялся по округе и мило улыбался прохожим. Жители Поселения не могли сказать о нем ничего хорошего, потому как Йону постоянно попадался на воровстве, был зачинщиком драк и отказывался вести себя благоразумно. И если в детстве Йону могли прощать, то с возрастом его характер становился все более невыносимым. Вечно с выпачканным носом или пыльными одеждами лис умудрялся не просто обращать на себя все внимание, если появлялся в центре Поселения, но и заводить вполне милые беседы. Это раздражало многих, но, казалось, Йону получал удовольствие от любого взгляда в свою сторону и не делил мнения о нем на хорошее или плохое. Он был простым и в то же время не вызывал доверия даже после искуплений своих многочисленным мелких преступлений. Родителей лис никогда не знал – так он говорил всем, кто спрашивал его о родных, встречая еще совсем маленьким мальчиком то на торговой площади, то на побережье, то среди узких старых улочек. И всегда Йону лучезарно улыбался, даже когда дело касалось самого страшного секрета. Его обсуждали все, несмотря на отсутствие доказательств. А весь шепот за спиной маленького лиса сходился в один мерзкий факт. – Ты же не зря так волнуешь совет и Императора Птиц своими взглядами. У всякого действия есть цель и итог. – В моей Империи быть простым человеком – это стать пылью, которую если и заметят, то тут же стряхнут. Мир запоминает только вспышки. Йону ущипнул себя за нижнюю губу и слегка поддел корочку сухой кожи, после потянул ее своими длинными грязными пальцами и оторвал. Ему нравилось испытывать Марда даже когда тот внешне никак не выдавал своего раздражения. – Забавно, что ты эти мерзкие вещи ненавидишь, но продолжаешь смотреть на них. Наш мозг так интересно устроен. Смотрим на такие противные дела, говорим всем, как противно и продолжаем наблюдать, словно нас прокляли. Поэтому многие любят прилюдные порки, казни. Я уверен, будь Черный Храм открыт, ты бы смотрел, как истязают грешников. Мард только улыбнулся и перевел взгляд на величественную статую. – Тем и привлекательнее тень за этой статуей. Там созидать мерзость и порождать хаос не будет чем-то зазорным. Это на свету мы все стараемся быть лучше, чем мы есть на самом деле. Такая мерзкая ложь меня привлекает даже больше, чем твои грязные ногти, которые ты так обожаешь грызть при мне. – Не любишь начинать с малого? Похвально. Не боишься, что все пойдет против тебя? – Все – это что? – Твой народ, мой народ, любой другой народ, идея, сила, боги, твой Карасу. В какой-то момент Йону показалось, что Мард вот-вот рассмеется, но ворон лишь цокнул языком о небо и прижался спиной к холодному каменному изваянию. Он был настолько спокоен, что любопытный лис не выдержал и повторил свой вопрос. – Я не думаю, что мы живем в мире. Все наше тело ведет войну с годами, а потом проигрывает смерти и гниет в земле, пока мерзкие черви не сожрут его, оставив от тебя только короткий отрезок времени. Я хочу успеть все. Другое я не приму. – И ты не передумал? – Нет. В моей идее найдет себе место только тот, кто думает как я, или не думает вовсе. Я все еще уверен, что Острова не были бы так раздираемы этой потной завистью, если бы мой отец признал простую истину. Есть только два места: в тени и под солнцем. – И где же твое место? – Не среди ослепших от зависти тварей. – Ты хочешь разделить мир на белое и черное? А ничего страшного, что даже у тени нет границ? – Когда-то не было и самой тени. Мард поднял голову, когда услышал свое имя. Прямо к лису и ворону по узкой тропе бежал Яктуру. – Император… Эссэм… ищет тебя.