Children (孩子们)

- Это целая наука. - Да брось. Лицо Йону вытянулось, когда лезвие в руке Марда не обернулось пером, хоть оно и принадлежало Яктуру. Молодой мужчина, чье лезвие забрали из ножен у пояса, только ехидно улыбнулся. Открыть рот шире ему не позволял золотой намордник, прижимающий нижнюю челюсть за скулы сверху и снизу. Если бы он и попытался открыть рот, то только чтобы сделать вдох, потому теперь или совсем тихо говорил, или молчал, чем несказанно радовал всех жителей Сапалы. Они ненавидели смех Яктуру, особенно во время казней. - Почему оно не становится обратно пером? - Йону как любопытный ребенок рассматривал лезвие в руках Марда, а когда взял его к себе, то разочарованно уставился на воронье длинное и упругое перо. - Почему? Как ты это сделал? Это ведь не твое! А Яктуру так может? Не отвечая на вопросы, Мард лишь выставил вперед руку с новым лезвием, которое Яктуру послушно взял в свои руки и улыбнулся, с присущим безумством в глазах смотря на вытянувшееся лицо лиса. - Я не понимаю, как это работает... - не унимался лис. - Объясни мне! - Тренировки и клятва на имени Касвы Справедливого. - ответил внезапно Яктуру. - Все из клана Соулу поклялись на верности своему делу. Нас всех объединяет общее стремление к уничтожению всякого препятствия на пути к первой истине. Говоря о первой истине, Яктуру всегда имел в виду возвращение к истокам, к началу, когда сама Великая Рохае снизошла до птиц и одарили их мудростью. Первая истина - это постулаты, которым следовали все вороны клана Соулу. И на удивление Йону, единственного из лисиц, кому было известно чуть больше, чем название, постулаты были вполне себе благорассудительными. Мард всегда высказывался резко против поголовного принуждения к религии, потому как сам никогда не верил в кару Справедливого Касвы, в байки о его духе, гулявшем в стенах Черного Храма. Мард не верил и в саму Рохае, считая, что некая мудрая женщина однажды позволила себе поделиться мудростью с остальными. Первостепенно Мард требовал думать своей головой, а не стереотипами и небылицами. Он видел прямую связь между запуганными советом жителями островов и кровавыми историями о тех или иных мифических богах, непременно желавших покарать. Так испуганный ребенок становился максимально уязвимым, слабым и послушным, пока дух внутри него напитывался негативными эмоциями и пробуждался в страшных муках. За свои слишком радикальные взгляды на религию, за резкие высказывания в сторону императора и совета, управлявшем императорской головой, Мард был сначала изгнан из Сапалы, а после и вовсе запрещен. Нельзя было называть его имя, нельзя было называть имена всех деятелей Соулу. Запретились диалоги с чернокрылыми отступниками от закона. Часть соклановцев покинула острова и затерялась в лесах Поселения Боевых Песен с разрешением местных правителей, но Мард, Яктуру, Лиями и Шибизу остались. За свои изречения император птиц не раз грозился казнить Марда, только братское сердце каждый раз находило оправдания, ведь Аваль старший чтил высший закон - уважение к императорской семье. Он защищал дочерей Н'дерима, императрицу, свою родину в битвах с рыбьем поселением. Боевые навыки Марда не раз вызывали восхищение у проходивших Круг Совершеннолетия, как и теперь уже немолодой Йону, рассматривая черное перо в своих руках, пытался понять, как именно Мард договорился с духом ворона Яктуру. - И Карасу позволил этому псу с намордником использовать твои перья как оружие? Яктуру тихо захихикал, не имея возможности раскрыть рот полностью, но Мард молчал. В самом начале тропы его и Яктуру ждали двое: мужчина и женщина примерно такого же, как и сам Мард, возраста. - Ты носишь императорскую фамилию, почему бы и не позволил, ведь так? - Это император носит мою фамилию. - наконец-то заговорил Мард и кивнул смотревшим на него Шибизе и Лиями. - На мне прервется все. - От чего же? У императора птиц четыре дочери и сын. А у тебя, драгоценный мой друг, только Яктуру в наморднике и двое прислуг. Мард слегка наклонил голову в бок, заставляя тяжелые украшения на ушах и в волосах звенеть. - Нет у меня слуг. И не должно императору слуг видеть лучше, чем друзей. - Не думал ты, что Н'дерим от тебя защищается, вот и выставил сов да чаек вокруг Сапалы, только бы ты на священные земли не вступил? - Ох, не меня ему следовало бы бояться. - Так кого же? - Йону никак не унимался и не хотел отпускать друга на долгий год до следующего праздника Красного Солнца. - Пусть твой верный пес бежит к свои друзьям, а ты останься. Поговорить с тобой хочу. Яктуру только гавкнул и щелкнул рукой в перчатке по своему золотому наморднику, на что Йону удовлетворительно кивнул и подмигнул. - Не в обиду, прошу. - Только в дружбу. - и Яктуру направился вниз по тропе к Шибизе и Лиями. - И о чем ты хочешь поговорить? - О твоих помыслах. - лицо лиса в миг стало серьезным. Мард тем временем, провожая взглядом весело скачущего друга по пыльной тропинке вниз по склону, скрестил руки на груди и тяжело вздохнул. Ему не нравилось разговаривать с Йону на тему своих планов. - Или я все еще не друг чернокрылой птице. - Чего же вдруг нет? Друг. - Аваль обернулся через плечо на лиса. - Но не видел я, чтобы лисица дружбы с птицами водила. Заманивала, а потом клац, и прокусила шею. - Уважь ты старого лиса хотя бы на закате его лет своей дружбой. Столько лет я ее добиваюсь. - На твоих глазах вершится целая история. Я уверен, ты создан миром, чтобы досмотреть ее до конца.