Копия

В восемь лет Влад наконец усваивает, что каждая его ошибка ляжет на плечи маме. В восемь лет он принимает тот факт, что ему необходимо с осторожностью продумывать каждый шаг, чтобы единственный человек, которого он любит, не пострадал от рук единственного человека, к которому он испытывает жгучую ненависть. Влад прикладывает все усилия, прилежно учится, ведёт себя действительно осторожно, покорно ходит на каждую встречу с коллегами отца, разговаривает тихо и вежливо и даже соглашается подружиться с глупыми отпрысками папиных коллег, лишь бы только маме не досталось, но те несколько месяцев протеста, кажется, совсем вывели его из себя, и теперь отец срывается из-за каждой мелочи. И Влад понимает, что это только его вина. Отец злится, когда Влад приносит домой четверку по глупой физкультуре, которая мальчику никогда не давалась, и на следующий день мама будит его в школу, а он почти задыхается от ужаса, когда видит длинный фиолетовый синяк у неё на шее. Отец почти кричит, когда Влад просит больше не покупать ему костюмы, а когда мама пытается уговорить мужа ограничиться только брюками и рубашкой, замахивается и отвешивает ей звонкую пощёчину. Отец шипит сквозь зубы, когда Влад отказывается общаться с сыном папиного спонсора, который месяцами задирал его, а после, вечером, мама приходит в комнату Влада и умоляет его подружиться с этим «бедным мальчиком», пока сам Влад пытается рассмотреть синяк на запястье. Мама, и до этого робкая, теперь вообще почти не говорит, и Владу плакать хочется от того, что он видит. Мама избегает общения с папой, отвечает тихо и коротко, на совместном ужине, на котором папа всегда так настаивает, сидит неестественно прямо, лишь изредка поглядывая на мужа, который на неё больше совсем не смотрит. Отцу нельзя задавать вопросы, если это не жизненно важно, с ним нельзя заговаривать, когда он работает у себя в кабинете или когда он играет в бильярд в специально оборудованной для этого комнатке, но однажды Влад все-таки решается спросить, следя за тем, как папа прицеливается по шару: - Пап… ты бьешь маму? Влад уже знает ответ, и ему почему-то кажется, что отец будет все отрицать, но тот, совсем не глядя на сына, вдруг отвечает крайне спокойно, словно речь идёт о каких-то совсем очевидных вещах: - Это необходимая мера наказания, - он молчит некоторое время, а после добавляет: - Или профилактики. Влад вытягивается на кресле, стоящем в бильярдной, и напрягается всем телом. Необходимая мера наказания? - Но ты же ее за мои промахи наказываешь! - вдруг громко восклицает он. - Это нечестно! - Владислав, ты ещё маленький, но поймёшь это, когда вырастешь, - отвечает отец, не отрываясь от игры. - Но женщинам иногда нужно задавать трепку, потому что иначе они совсем от рук отобьются. К тому же, твоя мать и так тебя избаловала, нарушая установленные мной запреты. Влад задыхается от возмущения. И отец так говорит о собственной жене! - Но… - Разговор окончен, сын, - строго отвечает отец, а затем смотрит на часы и приказывает: - Иди собирайся. Мальчик остаётся сидеть на месте, пытаясь дождаться объяснений. Обычно о встречах отец предупреждает заранее, потому что совсем не любит беспорядка, но здесь же он не говорил ничего. И Влад надеется, что ему скажут хотя бы сейчас, но звук удара по шару и нисколько не изменившееся лицо отца указывает на то, что объяснений он не дождётся. Мальчик едва не подпрыгивает, когда дверь открывается и в комнату заглядывает мама. Она осторожно смотрит на отца и, получив кивок, жестом зовёт к себе сына. И тот наконец отмирает. Они идут в комнату Влада, и мальчик чертовски хочет задать вопрос, мучающий его теперь, но все попытки заговорить мама игнорирует, смущенно опуская глаза. И мальчику кажется, что от него скрывают что-то по-настоящему важное. Когда мама натягивает на него надоевший пиджак и начинает осторожно укладывать волосы, Влад наконец взрывается. Он резко разворачивается к маме, хватает ее мягкие руки в свои и почти кричит: - Мама, куда нам сегодня нужно?! Скажи же! Мама замирает и смотрит на него напряжённо, а после выдавливает из себя улыбку, которая вообще-то нисколько не успокаивает мальчика. Он замечает, как вдруг начинает дрожать ее подбородок, и в груди что-то обрывается. Неужели все настолько ужасно? - Милый, в нашей семье есть некоторые традиции. Они немного… они очень старые, но их до сих пор очень чтят. Владу чертовски хочется взвыть от того, как медленно говорит мама. Он даже подаётся вперед, внимательно следя за каждым словом и ожидая чего-то по-настоящему жуткого, но не слышит ничего, что могло бы настолько ужаснуть маму. - Сегодня тебе предстоит кое с кем познакомиться. - С кем же? - Владу становится действительно интересно. Кто это? Какой-то страшный монстр, с которым приходится сражаться каждому члену его семьи? Какой-нибудь дизайнер одежды, который подготовит для Влада очередной глупый костюм? Реальность оказывается куда скучнее. - Помнишь Николая Алексеевича, одного из папиных спонсоров? Мальчика даже передергивает от воспоминаний. Это именно его сын уже почти год сидит в горле Влада колючей костью. Он кивает, наблюдая за тем, как мама тянется к лаку для волос, надеясь вернуться к прическе сына, но тот снова отталкивает ее руку. - И что? Мы снова едем к ним? Почему папа раньше об этом не сказал? - Ты знаешь его сына, но ещё у него есть дочь, - продолжает мама. - Она на два года тебя младше, и Николай Алексеевич никогда не брал ее на встречи. - И что? - Папа хочет, чтобы ты сегодня с ней познакомился. Влад недоверчиво прищуривается. Папа? Хочет, чтобы он познакомился с девчонкой? Это на него совсем не похоже. - Она очень хорошая девочка, - неожиданно добавляет мама, как будто это то, что хочет услышать Влад. - Мама, я не понимаю. Мама загадочно молчит и не говорит ни слова, пытаясь вернуться к прическе. Какое-то время Влад пытается сопротивляться, но наконец сдаётся. Он все равно узнает все, когда окажется на месте. Ничего не проясняется. Лиза оказывается действительно хорошей девочкой в отличие от брата, она скромна, спокойна и до жути похожа на маму - говорит так же тихо, смотрит так же напуганно. Они сидят в зале вместе с родителями, неловко молчат, а Влад злится, ловя на себе насмешливые взгляды сына папиного коллеги, словно тот знает что-то, что пока недоступно Владу. И это чертовски раздражает. Ничего не проясняется даже тогда, когда они с папой садятся в машину. Дядя Миша привычно подмигивает ему, но мальчик не отвечает на это улыбкой, потому что все еще в напряжении ожидает объяснений. Но отец молчит, даже не глядя на сына, иногда глядит в телефон и переписывается с едва заметной улыбкой, которую Влад никогда не видел даже в свою сторону, а у мальчика появляется ощущение, что в этот день решилась его судьба. И радоваться ли этому, пока непонятно…