Копия

Когда Владу исполняется девять, время, которое ему приходится проводить с Лизой, увеличивается в разы. Почти каждую неделю отец или зовёт семью своего спонсора к себе, или приезжает в их дом, который кажется просто огромным даже в сравнении с домом Влада. Лиза действительно милая, но до ужаса глупая. Она не читала ни одной книжки, которую читал Влад, не интересуется наукой, и каждый раз мальчик страдальчески вздыхает, когда приходится находить темы для разговоров. Лиза только-только пошла в школу и теперь с трудом складывает слова из слогов, пытаясь прочитать написанное. И Влад ей помогает с уроками, ему совсем не сложно вообще-то, она хлопает глазами с длинными светлыми ресницами и однажды даже с благодарностью целует Влада в щеку, а мальчик задыхается от возмущения, потому что такие близкие контакты его правда нервируют. Лизе, кажется, с ним интересно, она увлечённо слушает рассказы Влада о физике и химии, но тот не до конца уверен, что она понимает. Женщины вообще мало что понимают в науке. Однажды девочка даже восторженно заявляет, что обязательно станет великим химиком, и Влад снисходительно хмыкает, решив ее не расстраивать. Пусть надеется. Даже спустя год мальчик пытается выведать у отца, почему он вдруг решил, что его общение с Лизой, с этой глупой девчонкой - это не так плохо, но тот каждый раз грубо обрывает поток вопросов и отправляет сына делать уроки или читать книжки. И Влад послушно замолкает, потому что, как бы он ни ненавидел отца, противиться больше не может, ведь даже мама теперь всецело переходит на его сторону, строго наказывая за непослушание. Влад таких перемен не понимает. Конечно, мама часто и раньше его наказывала, могла соглашаться с отцом, но порой она могла признать, что тот не прав и встать на сторону сына… но теперь в любом конфликте между папой и Владом виноват только Влад, и это чертовски расстраивает. Мальчик понимает, что это все из-за того, что за последний год отец начинает звереть все сильнее. Словно разговор с сыном совсем развязывает ему руки, и он даже скрываться перестаёт. Для публики они все еще идеальная семья, но дома, наедине с мамой он становится совсем другим и наказывает ее теперь за каждую мелочь, и это становится ещё одной причиной его возненавидеть. Но сильнее всего его теперь, конечно, занимает постоянное ощущение, что от него что-то скрывают, поэтому однажды, потеряв всякое терпение, вечером он приходит прямо в комнату мамы и отца, пока они оба там, пусть и делать это всегда категорически запрещалось. Это отец мог войти к Владу тогда, когда вздумается, а вот их с мамой спальня была всегда местом глубоко личным, и всем, даже их собственному сыну, путь туда был заказан. Это было обидно и до ужаса несправедливо, но далеко не настолько несправедливо, как тот факт, что теперь с желаниями Влада стали считаться куда меньше. Отец всерьёз взялся за сына, поэтому теперь начал выбирать за него не только кружки (хотя и тут Влад шахматы с большим удовольствием променял бы на уроки гитары, потому что большинство его сверстников уже давно играли на каких-нибудь музыкальных инструментах, а занятия биологией с радостью заменил бы курсами по программированию), но теперь мальчику диктовали что есть, как одеваться, как себя вести и как проводить свободное время, словно он неразумный малыш, не способный принять эти решения сам. - Милый! - восклицает мама, заметив сына в дверях спальни. Мальчик игнорирует этот возглас и проходит дальше, вставая прямо перед лежащими на кровати родителями. Мама даже на секунду прекращает смазывать руки пахучим кремом, видимо, ожидая от Влада какого-то подвоха. - Сын, разве ты не помнишь о запрете? - отец говорит холодно и даже отстранённо, и Влад ёжится от этих жутких ноток в его голосе. - Я помню, отец, - он старается говорить так же холодно, но его голос предательски дрожит. Он ещё никогда так откровенно не нарушал запреты. Да, мог делать это исподтишка, когда находился в полной безопасности и знал, что в тот самый момент отец его не накажет, но чтобы прийти и сделать это у него на глазах… Влад только теперь понимает, что творит, но идти на попятную слишком поздно, поэтому он, глубоко вздохнув, наконец задаёт вопрос: - Зачем мы вечно ходим к Лизе и ее родителям? Отец приподнимает бровь и смотрит на него чертовски спокойно. - Ты действительно думаешь, что я стану отвечать на твои вопросы после того, как ты грубо нарушил один из запретов? Влад чувствует, как все его тело начинает дрожать, когда замечает напуганный взгляд мамы, брошенный на отца. - Милый, мне кажется, тебе лучше пойти к себе. - Нет! Влад сам едва не подскакивает от того, как громко звучит его вскрик. Он смотрит на папу исподлобья, сжимает кулаки и зубы, силясь не расплакаться от того, как в груди вдруг расползается неприятное чувство, что если он не получит ответ сейчас, то уже не получит никогда. Или получит, но слишком поздно, чтобы что-то поменять. - Почему вы мне ничего не рассказываете? Почему вы заставляете меня с ней общаться, хотя ты сам, папа, говорил, что с женщинами лучше вообще никаких дел не иметь? Почему мы ездим к ним так часто, хотя раньше тебе хватало одного раза в месяц, чтобы решить все вопросы? Вопросы льются из него непрерывным потоком, и Влад выкрикивает их на одном дыхании, глядя на резко меняющееся лицо отца. От спокойствия почти ничего не остаётся, он краснеет, снова покрывается злыми пятнами, его широкие тёмные брови опускаются. Он даже натягивает на себя очки, силясь казаться ещё строже. - Ты точно помнишь, с кем говоришь? - шипит сквозь зубы он, и Влад даже отступает назад, врезаясь спиной в мамин туалетный столик. - Я что, разрешал тебе задавать вопросы? - А я не собирался спрашивать у тебя разрешение! Если это касается меня, я требую объяснений! - Мальчик топает ногой, пытаясь придать себе уверенности и переводит взгляд на сжавшуюся вдруг маму. - Мам, скажи ему! - Сынок, - под грозным взглядом отца мама съеживается ещё сильнее и говорит то, что заставляет Влада изумленно выдохнуть: - Ты не прав. Отправляйся к себе в комнату. Немедленно. И мальчик почти начинает ненавидеть ее за такое предательство. Отец ведь действительно неправ, как она это не понимает? Отец улыбается одобрительно, и мальчик, вдруг набравшись смелости, хлопает рукой по туалетному столику и мотает головой. - Я никуда не пойду! - Ты наказан, сын, - отец снова кажется крайне спокойным, приободрившись поддержкой жены. - Отправляйся к себе в комнату, я не разрешаю тебе выходить из неё все выходные. - Что? - Влад широко раскрывает глаза. Отец хочет, чтобы он провел в своей комнате следующие два дня? А как… Словно прочитав мысли сына, отец добавляет: - Еду тебе будет приносить мама. - Почему ты вечно ни во что меня не ставишь? - вдруг восклицает Влад, все-таки давая волю слезам. Обида душит его, он всхлипывает, трёт щеки, пытаясь успокоиться, но никак не может остановиться. - Почему ты меня совсем не уважаешь? Папа поджимает губы и брезгливо морщится. - Во-первых, ты прекрасно знаешь, что я ненавижу, когда мужчины ревут. Это так по-бабски. А во-вторых, мне не за что тебя уважать. Ты не сделал ничего, чтобы я тебя уважал. Уважение заслуживается результатами, когда будут результаты - тогда и поговорим. Влад замирает. Очень кстати вспоминаются выигранные олимпиады и чемпионаты по шахматам, и он открывает было рот, чтобы припомнить их. В конце концов, это неплохие результаты, чтобы его начали уважать. И только заметив, как мама едва заметно мотает головой, Влад хмурится, но выдавливает из себя: - Я тебя понял, отец. Я все понял. Он выходит из комнаты и едва подавляет в себе желание громко хлопнуть дверью - ему очень не хочется, чтобы наказание стало еще жёстче. В коридоре темно, Влад идет к себе, громко топая ногами и обходя препятствия на дороге, полагаясь лишь на мышечную память, а не на зрение. Становится до жути обидно, и, оказавшись в своей комнате, мальчик падает на кровать, утыкаясь лицом в подушку. А потом подскакивает, когда дверь открывается и на пороге появляется мама. Она неловко переминается с ноги на ногу, а Влад отворачивается, не желая смотреть на мать, которая, как ему кажется, сегодня воткнула нож ему в спину. Вместо того, чтобы помочь сыну докопаться до правды, она решила идти на поводу у мужа! - Милый… Мама говорит так тихо, что Владу приходится податься в ее сторону, чтобы расслышать. - Уходи! - бубнит мальчик, не поворачиваясь к ней лицом. - Не обижайся на папу, он вспылил и уже сам жалеет, я уверена. Но ты сам виноват, не нужно было нарушать запрет. - Я просто хотел понять, - бурчит Влад, разглядывая складки на подушке. - Я понимаю, сынок, - мальчик чувствует, как мама присаживается на край его кровати. - Но тебе обязательно все объяснят. Когда ты станешь постарше. Влад шмыгает носом, чешет глаз и наконец поворачивается, глядя в большие несчастные глаза мамы. - Но я хочу сейчас! Почему ты не можешь рассказать? Ты же знаешь, что происходит, но не говоришь! - Потому что это не моя тайна. Поверь, будь моя воля, я бы тебе давно уже все рассказала. Но папа считает, что ты ещё не готов, и если ему так кажется, значит, так и есть. Просто потерпи немного. Она мягко улыбается, а Владу слишком хочется возразить, но вместо этого он лишь кивает неожиданно спокойно, а в груди зарождается надежда. К черту. Не хотят - пусть не рассказывают. Он все равно узнает, пусть и теперь искать ответ придётся самостоятельно. И кажется, Влад даже знает, с кого он начнёт свое расследование…