Друг парня моей подруги

Всё началось со звонка его лучшей подруги и главной головной боли по совместительству — Юли Пчёлкиной. Голос у неё был звонкий, точно трель колокольчиков, наполненный энтузиазмом и радостью жизни. — Я познакомлю тебя со своим парнем, Разумовский, — без приветствий уверенно заявила она, — и ты не отвертишься. Не сегодня. — Вообще-то он тебе ещё не парень, — резонно отметил Сергей, — и у меня планы… Юля фыркнула в трубку: — Во-первых, это дело времени, а, во-вторых, твои планы всегда касаются исключительно тебя и твоего любимого ноута. — Но… — К шести будь готов, — заявила Юля, не дожидаясь никаких возражений, зная, каким упёртым бывает Разумовский, — пойдём в кафе. Не парься, я позабочусь, чтобы народа там было немного. — Ну спасибо, — хмыкнул Сергей. — Умничка, — отозвалась Пчёлкина и чмокнула в трубку, — до встречи. И гудки. Серёжа устало выдохнул и подпёр телефоном подбородок. Мысли тут же унеслись в направлении скорого вечера. Юля уже много чего рассказывала о неком Игоре Громе, удивительном полицейском, что сковал её сердце в наручники после того, как защитил на одном массовом мероприятии. Их отношения развивались быстрее, чем можно было ожидать, но подруга, казалось, и этим была не полностью довольна — ей хотелось уже обзавестись статусом Громовой девушки. Серёжа не понимал, что творилось с подругой, обычно ставящей приоритеты в профессии, а не в личной жизни. И что-то подсказывало Разумовскому, что с этим Игорем у Юли всё будет серьёзно, поэтому ему — Серёже — нужно обязательно произвести неплохое впечатление. Хотя бы ради подруги. Выйти наконец из скорлупы своей квартиры и выглянуть в свет. Что ж… вечер обещал быть сложным. А пока — Серёжа перевёл взгляд на экран ноутбука с открытой программой — лучше об этом не думать. Малодушно, зато действенно. Серёжа решал свои проблемы последовательно, в порядке очереди и текущего времени. Но часы быстро меняли своё значение, и в пять пятнадцать Сергей уже был готов, а в половину стоял около подъезда своего дома. Юля, прекрасно зная о его пунктике про опоздания, точнее, о безграничном желании их избежать, подъехала практически в это же время. — Привет, — девушка повернулась лицом к севшему в машину Разумовскому, едва ли нервно не подпрыгивая на месте, — как я тебе? Серёжа окинул её оценивающим взглядом: белая полупрозрачная майка на бретельках и бежевые зауженные брюки, поясок на талии и лодочки в тон. — Как всегда безумно красива и полна бьющей через край энергией, — оповестил он и насмешливо прищурился, — холодно не будет? Но Юля, напротив, очень довольно улыбнулась, будто именно этого и ожидала услышать. — На то и расчёт. Как можно не предложить замёрзшей девушке свою куртку? — Коварно, — хмыкнул Серёжа и потянулся к ремню безопасности, — но гулять я с вами не пойду. С меня и кафе хватит, чтобы почувствовать себя третьим лишним. Юля тронулась с места, чуть убавила музыку. Побарабанила пальцами по рулю, а потом быстро проговорила: — Кстати об этом. Игорь обещал прийти с другом. Прости, что не сказала сразу. Ты бы отказался. Разумовский подавил стон разочарования. Вроде бы окрепшее настроение тут же пошатнулось, и он лишь вяло поинтересовался: — Просить остановить машину уже поздно? — Определённо. Сергей вздохнул. Юля — это единственный человек, которому прощалось всё. Серёжа знал, что подруга готова ради него на любые поступки, так что он стремился дать ей это же ощущение в ответ. Да, у него получалось это не часто, но сегодня был именно тот случай, когда надо было переступить через себя ради другого человека. Тем более, ничего сложного от него вроде и не требовалось. Без пяти шесть они были у нужного места. У Серёжи внутри скреблось беспокойство. Во-первых, они почти опаздывали, а, во-вторых, как бы он не пытался себя настроить на необходимость знакомства с потенциальным парнем Пчёлкиной, ему не очень хотелось впускать в свою жизнь нового человека. — Серый, успокойся, — будто прочитав его мысли, сказала Юля, — Игорь хороший, друг у него явно не хуже. Кафе тихое, окраина, в конце концов. Не нервничай так, и всё будет нормально. — Я не нервничаю, — неубедительно возразил он. Всё же у него была гордость и, к тому же, невероятное упрямство. — Тогда перестань теребить резинку на руке, — резонно отметила Юля, недовольно наблюдая, как друг методично оттягивал и отпускал полоску резины на запястье, появлялись красные полосы, — зачем ты её вообще носишь, волосы же и так уже в хвост собрал? — На всякий случай, тебя забыл спросить, — съязвил Серёжа, понимая, что опять увлёкся, но тут же тяжело выдохнул, — прости. Юля нахмурила свои тонкие брови, беспокойство читалось в её глазах. Разумовский тщетно пытался скрыть нервозность, если Пчёлкина опять заведёт разговор о вреде самоистязания, пусть даже и такого незначительного, он точно потеряет всякую уверенность и спокойствие. Но Юля и сама это знала, так что лёгкая, чуть насмешливая улыбка, появилась на её губах: — У кого вообще тут свидание и почему это я тебя успокаиваю? — Прости, — стушевался Серёжа. Юля закатила глаза: — Ещё раз извинишься, и я тебя укушу, — пригрозила она, на что Разумовский хмыкнул. Юля кивнула головой на дверь, — вперёд. Девушка первая вылезла из машины, Серёже ничего не оставалось, как последовать следом. Белая мазда весело подмигнула фарами. Сергей вздохнул, одёргивая едва ли помявшиеся вещи. Юля ободряюще ему улыбнулась, а потом направилась к входу в здание. Что ж… назад пути не было. Кафе правда оказалось приятным, что прибавило Серёже немного сил: людей было немного, едва ли четверть столов были заняты; спокойных, пастельных цветов интерьер, тёплый свет и тихая ненавязчивая музыка. Юля направилась вглубь помещения, что так же понравилось Разумовскому — он не любил находиться близко к двери. Серёжа шёл за подругой и неловко втягивал голову в плечи. Ему казалось, что даже эти немногочисленные люди — все — смотрели на него. Благо скоро пришлось остановиться у крайнего столика, за которым уже сидело двое внушительных мужчин. — Привет, — весело крикнула Юля, и те сразу поднялись с места, прерывая беседу. Хотя у Серёжи создалось впечатление, что они их уже давно заметили, просто не стали смущать взглядами издалека. Один — сразу стало понятно, что Игорь — тут же протянул Пчёлкиной букет цветов со смущённым: «привет, это тебе». Юля счастливо улыбнулась, ткнулась носом в бутоны роз, а поблагодарила Игоря поцелуем в щёку, задерживаясь губами чуть дольше, чем это было необходимо для простого «спасибо». Серёжа в это время мялся сзади, украдкой рассматривая этих двоих. Широкий разворот плеч, что, казалось, кофты на их плечах едва не рвались, так плотно обтягивали мышцы под ними; ровные спины — точно военная выправка; и лица, хоть и спокойные, были словно покрыты тоном хмурости. Серёжа бы ни за что сам не познакомился с такими грозными личностями. — Знакомьтесь, Игорь Гром — мой… — Юля неловко замялась, кинула смущённый взгляд на Грома, а потом чуть хмыкнула, — просто Игорь, пожалуй. А это — Сергей Разумовский, мой лучший друг и тот еще скромняжка. — Приятно познакомиться, Юля много о тебе говорила, — Игорь крепко пожал Серёже руку, чуть улыбаясь. Не такой уж и грозный — пронеслось у Сергея в голове, пока он неловко улыбался и говорил что-то приветственное в ответ. А ещё он оценил силу, с которой сжимала его ладонь чужая. Противный озноб пробежал по спине. — Олег Волков, — второй мужчина спокойно напомнил о себе, — извините, не люблю рукопожатия. Разумовский перевёл взгляд на него: абсолютно спокойное лицо не выражало каких-либо эмоций, Олег сказал эту фразу, как само собой разумеющееся, тут же стало понятно, что он не собирался никак это комментировать. Юля, ничуть не смутившись, широко улыбнулась: — Ничего. Тогда… будем знакомы. Серёжа тоже не обладал любовью жать кому-то руки, хоть в силу неловкости не всегда (да почти никогда) мог в этом отказать. Так что в нём зародилась кроха симпатии к этому Олегу. Когда находишь с человеком общие загоны… это как-то успокаивает, что ты не один такой странный. Юля юркнула на место напротив Игоря, Серёжа сел рядом. Он старался не смотреть перед собой, чтобы ненароком не встретиться прямым взглядом с кем-то из мужчин. У подошедшего официанта Юля заказала клубничный чизкейк и латте с корицей, Игорь извинился, говоря, что сегодня так и не успел поесть, поэтому взял себе стейк с картошкой и салат, Олег ограничился кружкой крепкого чёрного кофе, а Сергей — газированной воды. Когда руки у всех стали заняты, неловкость будто чуть спала, вдохнулось легче, и вечер пошёл своим чередом. Создавалась вполне приятная атмосфера. И всё стараниями Юли, которая умудрялась подбадривать тушующегося Сергея, вытягивать на разговор молчаливого Олега, ещё и кокетничать с Игорем. Но несмотря на это Серёжа не мог сказать, что чувствовал себя полностью свободно. Он то и дело натягивал рукава серой толстовки, чтобы они не сползли, и изо всех сил старался хоть как-то поддерживать беседу. Это было сложно, он не любил говорить больше, чем с одним человеком, но не хотелось обижать Юлю, что и так просила редко и о немногом. — А где ты остановился? — Пчёлкина обернулась к Олегу после его фразы, что он только что вернулся с военной службы. Это объясняло его скупость на эмоции. Интересно, насколько долго он пробыл там? — У Игоря, — просто ответил Волков, — нужно немного освоиться. — А девушка? — любопытство Юли не знало границ. Даже Серёжа, не сведующий в социальном взаимодействии и капли, понимал, что парню банально некогда было бы обзавестись второй половиной. Да и армия со службой вряд ли способствовали бы этому. — Со мной… сложно, — Олег повернул на столе свою кружку, казалось, именно так, чтобы ручка смотрела ровно на девяносто градусов, — девушки не для меня. Серёжа пересилил себя, чуть поглядывая на Олега, и легонько толкнул Юлю ногой, чтобы она не сказала лишнего. Он слишком хорошо знал Пчёлкину — шутка про нетрадиционную ориентацию была бы обеспеченна. Вот только для этого явно не та компания. Он не знал ни одного русского военного, что терпимо бы относился… к не таким. Не то чтобы он вообще знал военных или служащих, но это было и так очевидно. Юля чуть кашлянула, правильно поняв намёк. — Ну… будет ещё, — неловко закончила она и, Серёжа заметил, как Олег едва заметно дёрнул губами, и мог поклясться, что в этом читалась насмешка, не понятно правда, что означающая. — Сергей, — внезапно обратился к нему Игорь, — а почему Юля никогда не рассказывала о твоей девушке? Серёжа почувствовал, как скулы залило яркой краской, он нервно начал заправлять за ухо внезапно мешающие волосы. Тема личных отношений всегда была для него смущающей. — Я… нет, — невнятно пробормотал он, тут же ещё больше теряясь. — Не хочешь говорить? — У меня нет девушки, — всё же сказал Серёжа, и, кажется, Грому эта фраза не очень понравилась. Серёже резко и безосновательно стало стыдно. А если Игорь подумает, что Сергей влюблён в Юлю… тогда у Пчёлкиной могут быть проблемы из-за этого. Серёжа ещё сильнее потянул рукава на запястья, как почувствовал ладонь девушки у себя на плече. — Мы друзья, Игорь, — с нажимом произнесла Юля и вдруг улыбнулась, — а вы куда вечером? Казалось, обращалась она в первую очередь к Олегу. Тот понимающе хмыкнул: — Я точно никуда. А Игорь до дома, если что, и сам сможет добраться. — Мы на одной машине, — пояснил Гром. — Олег, — Юля зачем-то нашла ладонью пальцы Сергея, — довезёшь Серёжу до дома? И крепко, словно умоляюще, сжала руку Разумовского. Тот подавил в себе разочарованный вздох — вот знал же, что что-то обязательно пойдёт совершенно так, как ему не понравится. — Да, конечно, — Волков кивнул и посмотрел ровно на Серёжу, впервые за вечер контактируя на прямую. Взгляд у Олега был необычно тяжёлым, а карие глаза казались практически чёрными. Серёжа ощутил, как по спине побежали мурашки, пуская неприятное ощущение по телу. Он точно не хотел ехать с этим человеком в одной машине. Но кто его спрашивал? Оставалось лишь принять суровую реальность. Они все вместе покинули кафе, перед этим Игорь настоял на том, что сам за всё заплатит. Серёже было вдвойне неловко, хотя кроме воды он ничего и не брал, но за него ещё никто никогда не платил. Настроения не добавляло и то, что на улице стремительно портилась погода. Юля довольно улыбнулась и кинула косой взгляд на Игоря, тот о чем-то разговаривал с Олегом. Серёжа зябко поёжился. — Не обижайся на меня, — примиряюще шепнула Юля, — и спасибо… что пережил этот вечер. Для меня это важно. — Да я понимаю, — Серёжа обнял себя руками, чувствуя, что стремительно замерзает, ещё не хватало завтра заболеть, — надеюсь, Игорь ничего не подумал… про нас. — Подумал, — хихикнула Пчёлкина, — но я заставлю его передумать. Разумовский чуть хмыкнул, раз Юля не так уж и переживает, может, всё в порядке? К ним приблизились Игорь с Олегом. Последний, в своей чёрной водолазке и джинсах в тон, казался ещё более мрачным и каким-то будто далёким от обычных людей. Вдруг холодный порыв ветра ударил в лицо, в небе резким росчерком сверкнула яркая молния, и одновременно с этим раздался выстрел грома. Серёжа зажмурился, а когда открыл глаза, увидел Олега, который зачем-то завёл руку за спину, будто стараясь что-то там найти, и весь натянулся, его плечи словно задеревенели, а всё положение фигуры говорило о том, что он буквально готов броситься вперёд. Взгляд из-под бровей стал острым, точно нож. — Эй, Олег, — кинулся к нему Игорь, крепко вцепляясь в предплечье свободно висящей руки, — это просто гром. Никто не стреляет. Олег! Тот, будто не понимая, обернулся, а потом буквально на глазах расслабился, взгляд медленно прояснился. — Извини, — Волков растерянно посмотрел на Игоря, — я просто… — Всё нормально, — Гром хлопнул его по плечу, — доехать сможешь? Олег коротко кивнул. Серёжа с Юлей молча наблюдали за этой сценой. Разумовский ощутил острое сочувствие. Это внезапное проявление чужих эмоций разбило внутри Сергея первое впечатление о Волкове. Он теперь не казался таким холодным, словно вытесанным из камня. — Ну, он своеобразный, — задумчиво протянула Юля ему буквально на ухо, — но… — Не плохой, — закончил за неё Серёжа, — я понял. — Поехали, — кинул Олег и направился к рядом стоящей чёрной машине. Серёжа кивнул то ли ему, то ли сам себе и, попрощавшись с Юлей и Игорем, поспешил за Волковым. В машине ему стало ещё более неловко, чем в кафе, но между тем его порадовало, что в салоне было стерильно чисто, без всяких висюлек-ароматизаторов и подставок под телефон. Сергей не любил лишних вещей и запахов. Они молча выехали с парковки, Серёжа только назвал адрес, а потом скромно смотрел в окно, пока внутри у него всё сжималось от непонятных чувств, вызванных необычной ситуацией. Стыдно признаться, но он впервые ехал один на один с практически незнакомым человеком. Учился он заочно, если надо было куда-то добраться, предпочитал автобусам собственные ноги, на крайний случай звонил Юле. По делам ходил исключительно редко и всегда очень быстро. А сейчас он даже не знал, куда деть руки. Серёжа буквально боялся сложившейся ситуации — он слабо представлял, как себя вести, что говорить и как вообще адекватно думать. Сердце в груди работало со сбоями. Внезапно на нервно подпрыгивающее колено Серёжи опустилась тяжёлая ладонь, припечатывая ногу к полу. Разумовский испуганно пискнул, как горячая рука уже исчезла. — Извини, — поспешно выдохнул Олег, — меня просто… отвлекает. — Мог бы и сказать, — тихо ответил Сергей, резко переставая даже дёргать резинку для волос, что обхватывала запястье. Внезапное касание выбило все мысли из головы, колено до сих пор словно чувствовало чужую руку. — Мог бы, — согласился Волков — Но…? — зачем-то подтолкнул к дальнейшему разговору Серёжа и сам себе удивился. Мало того, что он, обычно предпочитавший молчать, заговорил, так, кажется, ещё и полез не в своё дело. — Но привык сначала делать, а потом думать. Это не раз мне помогало, — Серёжа кивнул словам Олега, предполагая, что такой след оставила на нём служба, — и, надеюсь, я не напугал вас на парковке? — Нет, всё в порядке, — поспешил успокоить Разумовский, чувствуя вдруг потребность говорить. Его голова шла кругом от нервов. — Все мы… сходим с ума по-своему, так что не переживай. — Точно, — хмыкнул Олег, — сходим с ума. Серёжа чуть улыбнулся, ловя отражение глаз Волкова в зеркале над лобовым стеклом. Они больше не казались такими чёрными. И на новый раскат грома оба лишь едва вздрогнули. С неба полил дождь, барабаня по крыше и заглушая все звуки. Музыки в машине не играло. Им особо было не о чем поддерживать диалог, потому что Олегу явно было тяжело заговорить о чем-то отвлечённом, а Серёжа банально стеснялся, боясь показаться навязчивым. Ему почему-то не хотелось разочаровывать этого хмурого мужчину своей излишней болтовнёй, так что Сергей, если бы мог, с радостью вообще бы слился с интерьером машины, но в своих широких джинсах и явно большой для него серой толстовке он наоборот казался лишней и случайно попавшей деталью этого дорогого авто. Это заставляло сглатывать ком ущербности, что застревал в горле. Скоро они подъехали, и Олег плавно припарковался чуть в отдалении от нужного подъезда — ближе все места были заняты. Серёжа сжал ладонями края рукавов и всё же поднял взгляд прямо на Олега: — Спасибо, и… я пойду? Волков вдруг вскинул руку, замахиваясь. Серёжа тут же крепко зажмурился, инстинктивно сжался, больно вдавливаясь боком в дверь, и прикрыл рукой голову. — Сергей? — тихо позвал Олег, и Серёжа буквально ощутил, как он отодвинулся, освобождая комфортное пространство, — я не собирался тебя… бить. Разумовский заставил себя открыть глаза и чуть опустить руку, чтобы увидеть, как Олег с сожалением наблюдает за ним, а на коленях у него теперь лежит его пиджак. — Прости, я… — Я понимаю, — абсолютно лишённым эмоций голосом проговорил Олег, — я бы тоже себя испугался. Извини. — Нет, — дёрнулся Серёжа, ему внезапно стало так важно, чтобы Олег понял его правильно, словно иначе могло произойти что-то непоправимое, — это… я сам. Мне… не раз такое помогало. Поверь. Кажется, Волков понял отсылку к собственным недавним словам, потому что грустно усмехнулся. Пусть он не знал, что происходило в прошлом Разумовского, он хорошо понимал, что значили приобретённые привычки. — До встречи? — тихо сказал Серёжа. — Наклонись немного, — внезапно попросил Олег, и Разумовский отчего-то послушался, хоть и настороженно задержал дыхание. На его плечи медленно опустился чёрный пиджак, пахнущий терпкими мужскими духами. Бархатный аромат окутал его, чётко прослеживались древесные и цитрусовые нотки. — Дождь, — пояснил Олег и медленно распрямился на своём месте, стремясь не делать никаких резких движений. Сергей смог найти в себе силы лишь кивнуть и открыл дверь. Обернулся, чтобы взглянуть в глаза Олегу, натыкаясь на какую-то нечитаемую эмоцию, и вышел из машины под проливной дождь. Он остудил его горящие огнём щёки. Дома Серёжа аккуратно разулся и поставил промокшие насквозь кеды ровно в угол, обещая себе помыть их чуть позже. Тут же шмыгнул в ванную и сунул руки под горячую воду. Пальцы закололо мелкой рябью, что тихий стон облегчения вырвался из груди. Серёжу трясло — от холода ли или нервов, но единственное, что его сейчас хоть как-то спасало, был тяжёлый, но всё ещё сухой изнутри чёрный пиджак. А ещё, острый, но удивительно не раздражающий запах, который пробирался в нос, помогая сохранять трезвость ума. Древесная стружка, апельсиновая цедра, может быть и грейпфрут, а ещё что-то такое сладкое… на корицу похоже, пряное. Сам Серёжа никогда не пользовался никакими духами, дезодоранты, и те выбирал без запаха. Лишний аромат на теле всегда говорил о том, что тебя обязательно заметят, а это было нежелательно. Чужие же запахи мешали концентрироваться, но сейчас вот… вспоминалась хмурость Олега, словно заглушенная агрессия, страх и одновременно с этим безопасность. Очень странное сочетание. Сергей жил с тревожностью всю жизнь, в постоянном напряжении, вечно что-то надумывая и наблюдая за всем вокруг, боясь, что его кто-нибудь заметит в ответ. Так что уже давно привык к этому душащему ощущению внутри, что липкой темнотой обосновалась между рёбер. Олег, как и все люди вокруг, не вызывал доверия, но некоторая потерянность его поведения, испуг от собственных действий делали его ближе. Тщательно вымыв руки и растерев их вафельным полотенцем так, чтобы кожа покрылась лёгкими красными пятнами, Серёжа удовлетворённо вздохнул. Он бережно снял с себя пиджак Олега и повесил его на вешалку, разгладив воротник. Серёжа глубоко вздохнул, пытаясь понять, чем же его так зацепил этот запах, а потом словно очнулся, и быстро ушёл из коридора, чтобы не было соблазна ни постирать, ни прижаться носом к чужой вещи. Этой ночью Сергей засыпал под звук дождя и навязчивую мысль, что о нём кто-то думает.