И даже после этого я уверен — ты станешь моим спасением

Сережа уже не знал, что реальность, а что иллюзия — ему казалось, что он давно попал в свой самый страшный кошмар и уже никогда оттуда не выберется. Голос Птицы пропал, и отчего-то от этого стало больно и хотелось закрыть глаза и исчезнуть. И ведь у него почти получилось! Он не знал, кто и зачем тормошит его, зовёт по имени и просит вернуться, но может лишь глубже уйти в себя, чтобы не достали, не трогали, перестали причинять боль. — Хватит прятаться, Тряпка, — знакомый, но какой-то измученный голос Птицы неожиданно раздался в голове и Серёжу почти против его воли вытащили из блаженной темноты. «Зачем?» — мысль или вслух заданный вопрос, но имеет ли это значение, если любая мысль будет услышала им. — Тебя ждут, — в голосе невидимого собеседника послышалась какая-то обречённая тоска с нотками застарелой ненависти. Разумовский не стал даже спрашивать кто — ему сейчас было все равно — какому очередному безумцу захотелось вновь сравнить реакции его и Птицы. — Не хочу, — усталость. — Почему мне нельзя просто уйти? Если тебе нужно это тело — забирай, — предложил он. Хриплый истеричный смешок: — Зачем оно мне? Свое теперь имеется, — нерадостно отказался Птица. — Тогда зачем ты вернулся? — чем дольше шел разговор, тем больше эмоций он будил в душе Разумовского, словно ломая ту стену, что он выстроил вокруг себя. А может — он занял место Птицы в собственной голове? — Вот вытащу тебя наружу и уйду! — огрызнулся Птица, а затем, видимо поняв, что уговорами ничего не сделает, зло прошипел что-то и Сережа почувствовал рывок, после которого по глазам резанул свет, а в ушах громом послышался все тот же голос: — Он не хотел выходить, пришлось самому — из-за этих чертовых таблеток я не могу находиться внутри долго, — объяснял кому-то Птица. Волков почти готов был выругаться. Моментальное исчезновение, а затем возвращение Птицы не могло не напрягать. Но не сказать, что тот сделал что-то плохое. — Спасибо, — коротко произнёс Олег усевшемуся прямо на пол, рядом с нормальной кроватью Серёжи, Птица. — Серёж? До того, как Разумовский смог проморгаться, убирая пелену перед глазами, этот голос заставил его вздрогнуть и резко отпрянуть, чуть не свалившись с кровати. — Прекрати! — Осторожнее, — Олег подскочил к Серёже, едва не наступив на крыло Птицы, чтобы не дать Разумовскому упасть. — Не бойся. Больше никто не причинит тебе вреда, обещаю. Это ничуть не успокоило Серёжу, который теперь ясно видел перед собой Олега, а точнее, Птицу, принявшего облик Олега, ведь тот мертв… — Уйди, не смей притворяться им! - Забившись в угол кровати, Разумовский безумным взглядом смотрел на Волкова. — Не бойся, Тряпка, — послышалось со стороны от недовольно Птицы, который и сам в сторону отодвинулся быстрым и резковатым движением. То ли испугался, то ли крыло убрать пытался — то и так сломано, Птица не давался лечиться, хотя прошло уже пару дней, то ли и первое, и второе сразу. — В этот раз… это не моих рук дело. Волче в этот раз сам решил принести хозяину тапочки. — Для кого-то, кто шарахается от любого резкого движения, ты слишком ехидный, — не остался в долгу Волков, которого раздражало то, как Птица проезжал по преданности Олега Серёже, то называя его ручным волком Разумовского, то, наоборот, кляня на все лады, что он бросил Серого и ушёл. Может быть Птице это и было на руку, но вот Серёже — нет. Птица зашипел возмущённо и зло в ответ, скаля зубы. Разумовский не знал, что думать, но решив, что он окончательно сошел с ума, лишь зажмурился и сжался в комочек, обхватив колени руками и зажав уши ладонями. Вот только даже так он слышал, как переругиваются два до боли знакомых голоса. Волков заметил состояние Серёжи довольно скоро. Птица тоже — замолчали и замерли они почти одновременно. Олег осторожно сел рядом с ним и коснулся руки, что сейчас закрывала одно из ушей Разумовского, привлекая внимание. — Мне очень жаль, что меня не было рядом, — тихо и виновато произнёс он. Где-то фоном обиженно фыркнул Птица, что тоже обхватил себя руками, словно копируя Серёжу. — Нет-нет-нет! — истеричный возглас Серёжи заставил Олега вздрогнуть. — Оставь меня! Тебя нет, ты умер!!! Птица хмыкнул: — Я же говорил, Волче, мы тебя уже похоронили, — это должно было прозвучать язвительно, но звучал отчаянно и обвинительно. — Извини, что не умер? — хмыкнул Олег Птице, скрывая вину и боль за раздражением. — Меня как-то не известили, что я мёртв, когда я пытался выкарабкаться после ранения, — он поджал губы. Тихо вздохнул и опустил свою руку. — Прости меня, — обращенное к Серёже. — Это ведь не поможет, да? — уже к Птице. — Не отвечай! — оборвал его Волков и покачал головой. Сделав над собой усилие, встал. Разумовского хотелось сжать в объятиях и никуда не отпускать, обещать безопасность и всё на свете, лишь бы тот хоть немного вернул себе душевное равновесие. — Кажется… мне лучше уйти. Я принесу еду чуть позже, — сказал он Птице. — Проследи, чтобы он поел. Вряд ли он оценит, если это снова сделаю я. Птица неуверенно кивнул, его единственным желанием сейчас было просто находиться рядом с Тряпкой. — Глаза можно уже открыть — он ушел. Сережа лишь помотал головой, отказываясь верить ему. Птица вздохнул, пересаживаясь на кровать, с трудом подтянув перебитое крыло и накрыв Тряпку более здоровым. Поднял его лицо за подбородок, заставляя посмотреть в нечеловеческие жёлтые глаза и четко начал: — Послушай меня, Тряпка, — не давая спрятаться вновь, — во-первых — мы с тобой больше не в том ужасном месте, чему лично я очень даже рад. Неверящий взгляд голубых глаз был ему ответом. — Во-вторых, — продолжил Птица, — вытащил нас оттуда небезызвестный тебе Волче, который, к моему сожалению, жив! Сожаления особого в голосе и взгляде Птицы не наблюдалось. — Нет, ты врешь! Не верю! — Разумовский вырвался из рук, дернувшись в сторону, задев потрепанное крыло, отчего Птица глухо сквозь зубы простонал. Волков, который задержался у двери, резко распахнул ту и вернулся, чтобы оценить атмосферу. — Что у вас тут происходит? — спросил он скорее у Птицы, зная, что Серёжа не ответит. — Подслушивал? — почти зло каркнул тот. — Ты мне смерти желаешь, а я тебе не сильно доверяю, — пожал плечами Олег. — Почти квиты. Сережа отползал подальше от них обоих, пока вновь не оказался в углу, и Птица пожалел о своей сентиментальности — он едва успел отдернуть крыло, чтобы его не придавили. Настроения это ему не добавило. Олег тяжко вздохнул, когда Серёжа перебрался с кровати к углу. Птицу тоже подобные места привлекали после произошедшего. Волкову хотелось уничтожить всех, кто стоял за всем этим, но пока единственное, что он смог сделать, это вытащить Серёжу и Птицу оттуда и оставить маленький сюрприз в виде взрывчатки на входе. Из тех, кто там уже был на тот момент, и так никто не выжил, ещё таких, как Разумовский, там не было, спасать было как-то некого. Оно и к лучшему, времени было в обрез. — Вы хоть друг друга не покалечьте, — прозвучало устало. — Я ему никогда не наврежу, — раздражённо прошипел Птица, приняв его слова на свой счёт. Сережа по прежнему не хотел верить в происходящее, хотя наличие одновременно и Птицы и Олега сбивало с толку, давая смутную надежду на то, что слова крылатого — правда. — Пока что покалечить пытаются именно тебя, — почти миролюбиво произнёс Волков. — Не особо осознанно, правда. Хотя не сказать, что ты сам особо безобидным был всё это время по отношению к Серому. Твои боевые ранения, кстати, всё-таки нужно обработать. Когда ты перестанешь вести себя, как ребёнок. — Обойдусь без твоей жалости, Волче! — сверкнул глазами Птица, пытаясь принять более достойный вид и показать, что в помощи не нуждается. Вот только общий потрёпанный облик и израненные крылья опровергали его слова. — Да как хочешь, — фыркнул Олег, но окинул его быстрым, обеспокоенным взглядом. Птица бесил до неимоверности и открыто демонстрировал свою к нему острую нелюбовь, но Волков не мог игнорировать его в таком состоянии. Ехидно фыркнув, Птица вновь вернул все внимание к Серёже. У него всегда лучше получалось думать не о себе, а о нем. — Тряпочка, будь хорошим мальчиком, вернись в кроватку, — ядовитый насмешливый тон крылатого маскировал заботу. Сережа от таких слов своего личного безумия, даже широко раскрыл глаза, убедиться что перед ним правда Птица. Олег не зная, стоит ли ему уйти, так и остался на месте, пристально наблюдая за происходящим. — Я не верю и не собираюсь! — голос Разумовского дрожал, он закусил губу, глядя на них обоих. Волков прикусил щёку изнутри, всё-таки подходя ближе. Он присел на корточки перед Серёжей, но на некотором расстоянии. — Хорошо, — сказал он как-то отстранённо. — Не верь, — облизал мельком пересохшие губы. — Сойдёмся на том, что ты прав, а я ненастоящий и вообще меня нет. Галлюцинация, иллюзия — не важно. Я от тебя ничего не требую. Просто… позволь мне позаботиться от тебе и твоём здоровье, ладно? От этого же никакого вреда. И эта пернатая зараза права, — произнёс Олег. — Тебе меньше всего стоит сейчас сидеть на холодном полу, твоему организму и отходняка от таблеток в последние дни за глаза хватало. — Позаботиться? — тихое, недоверчивое. Птица хмыкнул, но согласно кивнул в ответ на вопрос. — Да, позаботиться, — терпеливо повторил Олег. — Еда, тепло, комфорт, здоровый сон. И ради всего святого, правда, встань с пола. И ты тоже, — он покосился на Птицу. Птица лишь бросил на Волкова недовольный взгляд — на самом деле у него просто кончились силы и встать сейчас было сложновато. Разумовский нерешительно кивнул на слова Олега, попробовав встать, вот только дрожь во всем теле этому не способствовала. Птица, с силой выдохнул рывком заставил себя подняться, слегка пошатнувшись и подошёл к Сереже, протягивая руку, предлагая помочь. Тот попробовал встать сам, в результате завалился на полпути, а попытавшийся поймать его Птица получил слабый удар по переломанному крылу, и взвыл, едва не упав. Волков достаточно быстро подоспел, чтобы удержать их обоих, правда, в процессе слегка прижав чужое — благо здоровое крыло.  — Вот называется «не калечьте друг друга», — фыркнул Олег, помогая Серёже и Птице заодно добраться до кровати. Птица шипел, но сил на сопротивление не осталось, поэтому он позволил Олегу помочь. Сережа же все старался убедить себя, что это все обман, даже несмотря на вполне материальные руки, буквально донесшие его до постели. — Пожалуйста, — негромко сказал Волков. — Побудьте тихими и мирными, пока я не принесу еду. Вам двоим действительно нужно восстановиться. Хотя кое-кто и отрицает это, — недовольный взгляд на Птицу. Олег и так пытается помочь несмотря на то, что по большей части тот сам во многом повлиял на произошедший результат. Оба рыжих кивнули, постаравшись не двигаться пока Олег не вернулся, чтобы избежать новых травм. Радуясь, что хоть в этот раз они сошлись во мнениях, Волков быстрым шагом покинул комнату. Оказавшись снаружи, он выдохнул и на мгновенье прислонился спиной к стене — это было напряжённо. Физически тяжело видеть Серёжу таким, да и состояние Птицы тоже спокойствия не добавляло. К тому же, необходимость соглашаться с тем, что он — иллюзия нисколько не радовала. Но если уж Серому так спокойнее… Волков действительно вернулся быстро с подносом с хлебом и двумя тарелками куриного бульона, намеренно с запасом, когда они впервые ввалились в это убежище, и разогретое в микроволновке за считанные минуты сейчас. Сам он планировал перекусить позже, когда Серёжа, устав, уснёт. Он много спал до этого, вероятно, сейчас тоже продолжит… но то, что он наконец стал воспринимать реальность, пусть и так… это обнадёживало. А ведь с этим Птица помог.