Часть 9
18 сентября 2021 г., 23:35
Прошло несколько более-менее спокойных дней, прежде, чем до Птицы добрались кошмары.
***
— Ну что ж, а теперь проверим сопротивляемость крылатого объекта температурным перепадам, — довольный, предвкушающий голос Рубинштейна, врезался в уши — после последнего разряда тока все тело было слишком чувствительным, кажется по коже и венам пробегал огонь.
Окутавший тело жар, резко сменившийся нестерпимым холодом, заставил застонать сквозь зубы, казалось, что все тело сейчас рассыплется, словно ледяная статуя. — Как интересно — реакция объекта на холод сильнее, а вот на повышение температуры… — откуда-то издалека слышался голос психованного доктора.
Птица уже в который раз пожалел, что не имеет возможности умереть прямо сейчас, а тело вновь окатило огнем, что после холода ощущался сильнее.
Олегу не спалось. Нормальное для него состояние после того, как он вернулся — бессонница. Он не мог себе сейчас позволить использовать снотворное, чтобы иметь возможность нормально проснуться ночью в случае чего и помочь… Волков очень волновался за Серёжу, и чего уж таить — за Птицу тоже. Тот не был ему близок, но его состояние нервировало тоже. Хотя физически Птица правда восстанавливался быстрее, чем человек — не считая крыла, у него состояние было теперь почти таким же, как у Серёжи, хотя в начале было в десятки раз хуже, но всё-таки произошедшее действительно оставило след и на нём тоже.
Опасаясь оставлять этих двоих надолго без присмотра, Олег даже в комнате поставил раскладушку рядом с кроватью, чтобы не уходить спать в соседнюю комнату на диван. Волков и сейчас расположился на раскладушке, не спал, но читал. Именно поэтому он заметил движения мечущегося во сне Птицы и услышал чужие очень тихие стоны, полные страха и боли.
Волков сорвался с места, едва не перевернув раскладушку в процессе — поймал, не хотел же, чтобы Серёжа проснулся. Потормошил Птицу, готовый снова столкнуться с полом, когда тот откроет глаза и вновь, возможно нападёт, не осознав, кто перед ним.
Но нападать Птица не стал — почувствовав прикосновение, он резко дернулся в сторону и уже через миг оказался в самом дальнем углу комнаты, заслонившись крыльями, как коконом и сильно дрожа.
«Твою мать,» — глубокомысленно подумалось Олегу.
Уж лучше бы Птица напал, честно.
Волков осторожно подошёл к Птице и присел на корточки на расстоянии, как сделал это тогда, в том жутком месте, где их держали.
— Птица, — шёпотом позвал он, боясь разбудить Серёжу.
Комок перьев задрожал сильнее от звуков чужого голоса — в отличие от прошлого раза, он не пробуждался полностью, находясь в полусознательном состоянии.
— Не… надо… — тихий, едва слышный шепот, полный безнадежности и страха.
На лице Олега на мгновенье проявилось выражение болезненного беспокойства.
— Я не причиню тебе вреда, — негромко произнёс Волков. — Никто здесь не собирается этого делать.
Голос был не похож на визгливый довольный тон Рубинштейна, но верить словам Птицу отучили жестоко. Он не верил ни милым с виду медсёстрам, ни другим людям.
— Оставьте… меня… — голос слушался плохо, да и он знал — умолять их бесполезно.
Олег едва слышно вздохнул и привстал, чтобы приблизиться ещё немного. Он осторожно, почти трепетно коснулся чужого крыла — едва ощутимо, кончиками пальцев, и успокаивающе погладил.
— Ты больше не там, — тихо, но чётко. В голосе едва сдерживаемый гнев на причастных, но в целом тон достаточно мягкий. — Ты в безопасном месте, как и Серёжа, которого мы, кстати, вполне можем разбудить. Персонал, что был там, и Рубинштейн мертвы. Никто больше не будет ставить на вас эксперименты.
Даже, если кто-то и остался, Олег не позволит больше этому произойти. Но это он озвучивать не стал, не хватало ещё дать новую почву для сомнений у Птицы. Пусть лучше думает, что угроз вообще больше нет.
Сон отступал, давая услышать слова и узнать того, кто их произносил.
«Волче?» — Птица не сразу понял, откуда в том аду появился Олег, но память подкинула обрывок то ли сна то ли воспоминания — пришедший за Серёжей Волков, с сомнением смотрящий на него, а потом на Рубинштейна, который просит оставить ему «крылатый объект» для изучения.
Картина размазанных по кафелю мозгов доктора примиряет с действительностью, а память тут же подкидывает ворох образов последних дней, окончательно возвращая в реальность из кошмара.
— Волче, смолкни уже, а? — тихо просит Птица, все также прячась за крыльями.
Его все ещё трясет от пережитого вновь ужаса, но ещё — ему мучительно стыдно, что он вновь предстал перед этим человеком слабым и испуганным.
Волков снова успокаивающе погладил чужие крылья, словно прося те раскрыться. Нервно дёрнул уголком губ.
— Впервые кошмар приснился?
— Впервые, тут ты, — проворчал Птица, невольно все больше успокаиваясь.
Волков прикусил язык и рвущиеся с него слова. Помолчал немного, не прекращая бережных поглаживаний.
— Это нормально, — тихо сказал он. — Вспоминать ад, когда вырвался из него. Это не делает тебя слабым. На самом деле, — короткий нервный смешок. — Это скорее показывает тебя сильным. Ты не сломался… окончательно и сопротивляешься. Лишь вопрос времени, когда ты восстановишься полностью, а кошмары просто… показывают, что тебе не всё равно. Что ты ещё жив.
Птица слушал, стараясь верить, ведь судя по всему, Волче говорит и о себе тоже. Двигаться не хотелось — осторожные касания были приятны, прерывать их желания не было. На миг мелькнула мысль — хорошо быть слабым, если рядом есть тот, кто так поддерживает — но быстро исчезла, когда он напомнил себе, что ему такой человек не светит.
— А что снится волку? — спросил он, лишь жёлтые глаза показались из-за преграды крыльев.
Волков замер. Очень хотелось сказать: «а тебе-то какое дело?», но было как-то… нечестно что ли. Олег как минимум знал, что может привидеться Птице. Тот, впрочем, вероятно тоже должен догадываться, что могло повлечь кошмары Олега.
Он пристально посмотрел на Птицу, не слишком спеша с ответом.
Будь крылатый человеком — наверное смутился бы, поняв, что лезет не туда, но тот лишь сверкнул глазами, готовый вновь закрыться, понимая, что он тут лишний. И что Волков вообще с ним тут сидит — спал бы себе! Птица по ночам не кричит, проверено.
— Иногда молодым и зелёным не очень везёт с командиром, — только и обронил Волков довольно обтекаемо. Он ведь тоже не знал наверняка, что снилось Птице, кроме того, что это связанно с тем местом.
Так было хотя бы немного, но честно, наверное. Ни Птица, ни Олег не обязаны были друг другу открываться.
Олег прикрыл глаза на мгновенье, устало вздыхая. По его нахмуренному лбу, сжатой челюсти и поджатым губам было ясно, что тема разговора ему не слишком нравится.
Сухие краткие слова были дороже, чем чьи-то цветистые высказывания — за ними стояло много пережитого, хоть Олег и не поделился подробностями.
Птица не стал настаивать на продолжении рассказа, лишь зябко повел крыльями.
Откинув образы прошлого, Олег открыл глаза. Птица, почти расслабившийся, получил в ответ небольшую подставу в виде объятий.
Он дернулся от неожиданности, но поняв, что его просто обнимают, успокоился, лишь язвительно прошипел на ухо Олегу:
— Что, Волче, обнимашек захотелось?
— Подумал, что нам обоим это не будет лишним, — фыркнул, позволяя лелеять чужую гордость, Олег.
Птица же, в кои-то веки не стал мешать ему — в руках Волкова было тепло и уютно.
Прошло немало времени, прежде, чем он все же прервал их объятия, тихо спросив:
— Волче, может быть пойдем уже в кроватку, или ты тут ночевать собрался?
Олег тут же отпустил его, позволяя выползти из угла и вернуться в кровать. Сам он направился к раскладушке.
Птица привычно устроился рядом с Серёжей, прикрыв его крылом.
Счастье ещё, что тот спал крепко, восполняя силы и все произошедшее его не разбудило.
Волков, обернувшийся и увидевший эту умилительную картину, резко отвернулся в сторону, схватив недочитанную книгу и открыв ту на рандомной странице — всё равно едва ли помнил, что прочёл.
Птица же, недовольно щурясь от слабого света со стороны Олега тихо окликнул:
— Волче, ты чего не спишь?
— Чтобы не задавать таких вопросов, сам иди и спи, — буркнул Волков, продолжая пытаться вчитываться в книгу. Выходило не очень. — Бессонница.
Птица покосился на него, отметив хорошо видимые в свете ночника круги под глазами.
— Двигайся сюда, — позвал он.
— Нафига? — настороженно уточнил Волков.
— Укушу и уснешь, — огрызнулся Птица, — будем лечить твою бессонницу.
— Вечным сном? — фыркнул Олег.
— Нет, всего на триста лет! — язвительно ответил крылатый. — Двигай говорю, обещаю — больно не будет.
Он сам не знал, почему упрямо пытается помочь, но отступать не планировал.
— Да что ты привязался, а? — вздохнул Волков, совсем переставая хоть что-то понимать. Всё-таки встал и подошёл. — Ну, что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты притащил свою раскладушку вот сюда, — палец Птицы ткнул в пространство рядом с кроватью, — а затем лег и выключил свет.
— Чтобы сказать, что тебе мешает свет, не нужно было заставлять меня встать, — фыркнул Олег. — Я сейчас выключу.
Почитать он мог и в соседнем помещении. Когда удостоверится, что Птица уснёт. Перетаскивать раскладушку не особо хотелось — шумно это и смысла никакого.
— Ты можешь хоть раз сделать, как тебя просят? — получилось устало и немного грустно.
Волков мысленно вздохнул, чувствуя, что его уставший мозг не улавливает связь. Отложил с раскладушки книгу, максимально тихо переместил ту. Только потом выключил свет настольной лампы — мало ли, в темноте споткнулся бы, шуму было бы… Серёжа проснулся бы. Как всё ещё «не» — остаётся загадкой. Видимо, устал слишком сильно.
Олег лёг, как было велено. Зачем только? Он правда бы выключил свет, раз уж тот так мешал, и без этих ухищрений в стиле уйти подальше от лампы. В конце концов, он прекрасно понимал, что из этой парочки не только Серёже нужен отдых, и мешать специально из вредности не собирался.
— Закрой глаза, — донёсся тихий голос Птицы, — и лежи спокойно.
Олег сделал это, лишь для того, чтобы от него отстали. Может быть Птица уснёт, и он сможет пойти к дивану, почитать. Всё равно, случись что, не спя, он бы услышал, стены и двери тут не настолько толстые.
Чёрное крыло расправилось, укрывая лежащего рядом Волкова, благо за несколько дней перелом более-менее зажил — не для полета конечно, но риск сдвинуть кости, если Олег внезапно подскочит, был мал.
— Спи, Волче, — капля силы в словах и надежда на то, что это сработает, как всегда помогало с Серёжей, когда тот плохо спал.
На самом деле Птице вовсе не мешал ночник — он мог спать где и как угодно, но он никогда бы не сказал Олегу истинной причины — усталого человека, который помогал ему, хотя не должен был, хотелось накрыть крылом, чтобы дать хотя бы немного отдыха.
Волков напрягся под чужим крылом.
— Мне кажется… это плохая идея, — глухо произнёс он.
Птица лишь понимающе хмыкнул, конечно, Олегу неприятно, когда крыло его касается:
— Настолько противно? Потерпи, зато действенно.
— Я думал, что мы ещё в душе учли, что твои крылья мне не противны, — устало проворчал Олег, косясь на Птицу и душераздирающе зевая. Под чёрным крылом было уютно и тепло, хотя сонный мозг коротило от непонимания и немного шока. — Мне тоже снятся кошмары. Я не хочу случайно повредить твоё крыло ещё сильнее, чем есть. Они слишком красивые, чтобы делать нечто подобное.
Последняя фраза, вероятно, была лишней. Волков прикрыл глаза, ему, наверное, и правда нужно поспать, чтобы мозг хоть какую-то заслонку между разумом и ртом поставил.
«Красивые?» — отозвалось в голове эхом, выбивая все прошлые мысли. «Он правда так думает? Ну врать смысла нет…»
Понадобилось несколько минут, чтобы собраться и все же ответить:
— Если повредишь — тогда точно убью, а сейчас спи, Волче, — прозвучало неожиданно мягко.
Олег вздохнул и заставил себя расслабиться.
— Спасибо, — тихо произнёс он и благодарно погладил ладонью здоровый участок крыла.
Удивительно, но глаза начали слипаться. Вот бы ещё кошмара не случилось, а то внезапная акция доброты от Птицы окончится печально и для самого Птицы, и для Олега.
Крылатый, довольный тем, что его метод сработал, тоже довольно быстро заснул с лёгкой улыбкой на губах.
