Часть 11
20 сентября 2021 г., 22:50
Птица, решив дать Разумовскому время успокоиться, пошел на кухню вслед за Олегом.
Волков не сразу заметил чужое присутствие, но когда заметил, лишь покосился на пришедшего, нарезая картофель. Чужой задумчивый взгляд жжег спину.
— Что, снова не так?
— Ничего, — откликнулся Птица. — Если мешаю, я могу уйти.
И эти слова касались не только кухни. Сейчас, когда Сережа был более-менее в порядке, но ненавидел Птицу, тот и правда был лишним. И пусть для него покинуть Разумовского было равносильно медленной мучительной смерти, но он понимал, что Тряпка никогда не поймет и не простит все, что он сделал.
— Делай, что хочешь, — обтекаемо пробормотал Олег, поведя плечами. Слишком отчетливо ему почудились похожие нотки, которые он и сам использовал, когда раздумывал о том, что Серёже он только мешает. Но не мог же Птица думать также?
— Что хочу? — смешок сорвался с губ Птицы. — Я не умею так… — тихо и как-то растерянно добавил он.
Олег вздохнул, откладывая нож в сторону.
— Лирическое настроение? — и уже более серьезно уточнил. — В каком смысле не умеешь.
Птица присел на табурет, выглядя нахохленным вороном.
— Неважно, — буркнул он. — Не умею и все, — казалось, он уже жалел, что позволил себе поделиться этим.
Олег не стал давить. Он не был психологом и, следовательно, не нанимался им быть для Птицы. Тем более, что и психика у того явно нечеловеческая.
И все-таки после недолгого молчания он добавил, возвращаясь к готовке:
— У любого живого существа есть свои желания.
— Наверное, — пожав плечами, ответил Птица.
А затем тихо продолжил, пытаясь высказать вслух то, что так долго крутилось в мыслях, скорее даже для самого себя.
— Сколько себя помню — я защищал его, приглядывал, заботился… Потом — появился ты и я скрылся, потому что стал ему не нужен, ведь теперь у него был реальный друг… — в голосе послышалась обида.
Волков передернул плечами — помнил он, как тот скрылся. Ага, как же. Нет, конечно, скрылся, но не сразу, сперва пробиваясь наружу пугающими проявлениями «второй личности». Но Волков этого озвучивать не стал.
— Мне жаль, — почти честно произнес Олег, потому что он правда осознал, что испортил всё. Но о чем, о чем, а о своей дружбе с Сережей не жалел.
— Знаешь, позже я понял, что это было не так страшно, — почти не обратив внимания на его слова, медленно продолжив. — Хуже было, когда ты ушел в армию и не вернулся. Без тебя он сломался, и вот тогда мне пришлось вмешаться…
— Я думал, ты стал притворяться мной лишь тогда, когда он похоронку получил? — медленно проговорил Волков.
— Потому что меня он не слушал, считая враждебно настроенной шизой! — прошипел Птица. — До той злосчастной похоронки, я пытался с ним поговорить, но он лишь пил таблетки, поэтому мне пришлось опять исчезнуть, чтобы он от этих колес не свихнулся!
Олег сжал челюсть, когда внутри снова поднялась вина.
— Я не мог не пойти в армию, — тихо произнес он. — И я не мог знать, что отправят эту злосчастную похоронку.
— Ты мог вернуться сразу после обязательной службы, — с укором взглянул крылатый на своего вечного «соперника», — скажи мне, почему ты его оставил?
Олег от подобного вопроса умудрился порезаться и тихо зашипеть.
— Я не хотел ему мешать, — получилось с горечью.
Птица же только хмыкнул, хотя очень хорошо понимал Олега.
— Да уж…
Волков защитно ощетинился.
— Думаешь, ему бы слишком помогла добавка «+1» в моем лице?
— По крайней мере, ты бы не допустил, чтобы я ему навредил! — ответно оскалился Птица.
— А ты пытался? — просто спросил Волков.
— А ты считаешь, что то, что случилось ему не навредило?! — удивление напополам с возмущением. — Я ведь и правда сорвался тогда…
— Постановка вопроса была другой. Пытался ли? Потому что все пока указывает на то, что ты правда пытался его защитить, а потом всё пошло не по плану. Итог да, навредил ему. Но и тебе. И ты не знал, что всё закончится… так. Вряд ли это тебя сильно обрадовало.
— Сначала я лишь выполнял его желание — чтобы подобное больше не повторилось, а потом… Я не знаю, почему и когда все пошло не так, помню лишь эйфорию, когда люди поддержали созданное мною движение… — Птица зажмурился и помотал головой, выгоняя из головы безумие тех дней. — Волче, а с чего это ты меня защищаешь? — решил сменить тему он.
Волков хмыкнул, мысленно ставя себе галочку за прежнюю догадку — а ведь Птицу и правда просто занесло. Он вздохнул. Хотелось бы огрызнуться, сказать, что он не… Но он действительно защищает.
— Действительно, — протянул Волков, смеряя Птицу задумчивым взглядом.
Крылатый на этот взгляд лишь больше нахохлился, обняв себя крыльями. «Значит просто ляпнул спросонья, а теперь жалеет, ну а что ты хотел?» — мелькнула у него грустная мысль.
— Понятно, — фыркнул Птица вслух.
— Просто я могу почти понять, — негромко хмыкнул Олег. — Опустим ту часть, где ты был мной — тут вообще вопросов, на самом деле, не осталось, — на губах Волкова мелькнула горькая усмешка, во взгляде — бушующая вина. — История с Чумным Доктором… мне почти понятна. Я ознакомился с делом. С Гречкиным вообще без комментариев — я бы поступил наверное также, — верно, Волков стал менее щепетильным в Сирии. Иначе и нельзя было. — К банкирше я бы не сунулся, я слишком эгоистичен и не такой идеалист, как ты или Серёжа, хотя методы у него, естественно, другие. Мне моя шкурка ближе, и она не затронула сферу моих или Серёжиных интересов, чтобы вмешиваться. Семья владельца свалки? Единственная проблема — ребёнок. Нахрена его-то ты тронул?
— Лучше было оставить его сиротой? — каркнул Птица.
— Мда уж, действительно, логика другая, — пробормотал Волков, задумчиво кивая. — Убить родителей во имя справедливости — это мы да, но как же, дитятко останется без родителей…
— Как будто ты сам не знаешь, что детдом — это не то место, куда следует попадать.
«А тот свет — то место?»
— Ладно, — замял тему Олег. — Сделаем скидку на твою логику и то, что тебя занесло, — цинично произнёс он. — Эту ситуацию я в принципе особо не одобряю, но сделанного уже не воротишь. Дальше — инцидент с казино. Твои фанаты сами решили пошалить, или твоих рук дело? Ясно, — понял по заминке и выражению лица Птицы, Волков. — Контролируемый ущерб для тебя понятие новое, да? Забыл, что пока ты геройствуешь в теле Серёжи под маской, те же последователи нисколько не будут знать о том, кто под ней скрывается, и Серый для них такой же богач. Даром, что он разительно отличается. Умные люди понимают это, но есть и те, кому просто всё осточертело. А также те, кому просто за счастье устроить беспорядки.
— Будешь мне морали читать? — прошипел Птица. Только он подумал, что его понимают…
— А я уже закончил, — пожал плечами Олег. — Пока что. Доведу мысль до конца и вернусь к ним, ты не волнуйся, — насмешливо проговорил он. — Тему с казино прошли. Дальше Гром и ваши свистоплястки, я тоже пропущу, тут уже дело пахло жаренным. Последний акт вашего противостояния был слишком разрушительным и окончился не в твою пользу.
— А то-то я не знаю, — зло произнёс Птица, принимая это, как чужое злорадство и обвинение. — Всё сказал?
— Не всё. Ты погрузился в безумие, тебя занесло — не шибко важно, — Волков покачал головой и поджал губы. — Но в итоге ты тоже оказался пострадавшей стороной. То, что случилось в клинике и том месте, куда вас перевели… Это за гранью. Пытки давно вне закона, на живых и разумных, вроде как экспериментировать не должны, но это было именно актом жестокости ради науки и их собственной высокомерности, — рык рождался где-то из груди. Олег попытался подавить этот порыв и лишь сжал свободную от ножа руку в кулак — порезанный палец снова закровоточил, но Волков едва ли придал этому значение. — Ладно, — он выдохнул сквозь зубы, говорить об этом спокойно не получалось. — Ты спрашивал ведь не об этом. Я сказал Серёже то, что думал. Потому что я не собирался врать в открытую, что осуждаю это, хотя, возможно, мне просто стоило промолчать. Но я не хотел. Я тоже не белый и пушистый. Отчасти я правда могу понять эту задумку с отчаянным героем, который несёт правосудие виновным, но и тут должны быть определённые границы. И я также могу понять Серого, потому что ты правда использовал его как марионетку в своих планах.
— Не правда! — вскинулся Птица, от возмущения хлопнув крыльями и скинув тарелку.
Олег тяжко вздохнул.
— Подметать осколки сам будешь, — предупредил он строго, прекрасно зная, что фиг, придётся самому. — Ты думал, что выполнял то, что хотел Серёжа, да. Но в итоге это всё равно было манипуляцией, его тела и воли, потому что у него сознательно выбраны другие методы и пути воздействия с тем, что ему не нравится. Отвратительные условия детдома? Исправим. Ребёнок болеет? Внесём свой вклад в благотворительность. Не хватает свободы? Соц.сеть.
— Ты следил за ним, — пробормотал Птица, даже забыв возмутиться. — Будучи в Сирии.
— Не отвлекайся от темы, — цокнул Олег. — Твои действия выглядели именно как управление марионеткой. У него не было права отступить от того, что ты ему навязал, потому что даже если Серый этого не одобрял, ты в его теле это приводил в реальность. Его руками. Я могу понять, почему ты это делал. Могу верить в то, что твои планы были действительно поначалу благими. Но ты не мог действовать без Серёжи, а действовать им, знаешь, как-то довольно опасно. Ты уже сам это понял, но прошлого не изменишь… В общем, как-то так.
— Уж лучше бы я и дальше тихо притворялся тобой для него, — сквозь зубы выдавил Птица. — Но, что думать о том, что не случилось, — вздохнул он вновь заворачиваясь в кокон. — Я не знаю, что делать сейчас…
— Просто жить, — фыркнул Волков. — Вряд ли вот это, — он махнул на материального Птицу. — Обратимо… полностью и не временно, — добавил он задумчиво. — Вам двоим нужно восстановиться. И не попадать больше в неприятности. Зная Серёжу, он оклемается и даже дистанционно сможет вернуть себе хотя бы соц.сеть. Придумает что-нибудь. Придавать огласке, по крайней мере широкой, вас никто не станет — официально вы всё ещё в клинике, и вряд ли… — он оборвал себя. Покосился на вскинувшегося Птицу.
— Есть ещё кому… придавать огласке? — прошипел он.
— Если кто-то остался, — мрачно произнёс Волков. — И они откроются… Я помогу тебе их прикончить. Но сам на рожон не лезь.
Жёлтые глаза вспыхнули яростью при воспоминании о тех, кто причинил им боль.
— Хорошо, хотя я справился бы и один, — стараясь взять себя в руки, тихо рыкнул крылатый.
— Не сомневаюсь, — пробормотал Волков. Напоминать, что они уже один раз довели его до почти беспомощного состояния, он не стал. Сам знает, какого это испытывать что-то подобное. — Но у меня тоже есть претензии к этим ребятам за то, что они сделали с вами.
— С нами…? — тихо, и немного растерянно повторил Птица.
«Он не только про Серёжу, но и про меня?»
— Да, — твёрдо сказал Олег, нервно дёргая уголком губ. — Ты можешь меня по-прежнему ненавидеть, а я не питать к тебе особо положительных эмоций — было бы немного мазохизмом испытывать что-то подобное, когда тебя ненавидят, не находишь? — но действия тех экспериментаторов — отвратительны. И мне не обязательно быть кому-то другом, чтобы понимать это.
— Ненависть — слишком сильно сказано, Волче, — улыбнулся Птица, — если бы я тебя и правда так ненавидел, ты уже был бы мертв.
— Ненависть бывает разной, — фыркнул Волков. — Я же не сказал, что ты убить меня собираешься. Хотя ты пытался и угрожал. Плюс, вероятно, единственное, что тебя останавливает — это Серёжа. Впрочем, это не имеет значения.
Птица лишь фыркнул, не став его разубеждать, лишь подумав про себя, что начинает медленно привыкать к мысли, что Волков вновь будет жить с ними и мысль эта на удивление не вызывала прежнего неприятия.
Волков почувствовал облегчение, когда больше ничего не последовало. Этот разговор ментально и эмоционально измотал его. Он вздохнул, промывая картофелину от собственной крови под краном, а заодно смывая ту с пальца.
Вот сейчас он соберется и приготовит обед. И совсем-совсем не будет зацикливаться на мыслях и этом разговоре.
Мда, отвлёкся называется.
Птица, посмотрел на это и закатил глаза — доктор.
Поднявшись, он достал из кухонного шкафчика аптечку, местоположение и содержимое которой уже успел выучить.
Олег услышал звук открывающейся дверцы шкафчика и покосился на Птицу. Кого-то одолело любопытство? Впрочем, заметив, что именно достал Птица, а именно запасную аптечку, он недоумевающе нахмурился.
Достав ватку и пластыри, Птица повернулся к Волкову.
— Решил поиграть в доктора? — фыркнул Олег.
— Почему бы и нет, — скрывая за наглостью неуверенность в том, что его помощь, пусть и такую малую, примут, отозвался Птица.
— В этом нет особой нужды, — покачал головой Волков.
Птица отвернулся, сжав лежащую на столе ладонь в кулак — он всего лишь предложил немного отплатить за то, что для них с Серёжей делает Олег.
— Как знаешь, — голос бесцветный.
Олег вздохнул — было бы странно, если он отказался после того, как уговаривал самого Птицу на лечение не так давно. Хотя одно дело такие мелкие и незначительные ранки, и другое — травмы, которые обязательно требуют медицинской помощи.
К тому же… Птица казался… грустным?
— Ладно, лечи, если сжигать не собираешься, — неуклюже пошутил Олег.
Волков, удивлённый, протянул руку, старательно подавляя улыбку.
Птица недоверчиво сощурил глаза, но отмер, расслабившись и быстро проведя все лечебные процедуры, заклеил ранку пластырем, довольно улыбнувшись.
— Спасибо, — пробормотал Олег, во все глаза смотря на Птицу. Сейчас тот выглядел почти… мило.
Ответная забота удивляла. К тому же, единственный, кому было хоть какое-то дело до ранок Олега, всегда был только исключительно Серёжа, и…
Волков помрачнел, ловя эту вроде бы счастливую мысль за хвост. Вот только прошлое в прошлом, а реальность вносит свои коррективы.
Птица скрыл смущённую улыбку за волосами, пока убирал аптечку — было приятно слышать от Олега благодарность, это все, вместе с только что произошедшим разговором, словно бы примирило их.
