И даже после этого я уверен — ты станешь моим спасением

Прошла почти неделя, все было относительно спокойно — они осторожничали, обходя болезненные темы и стараясь не вспоминать о плохом. К огромному облегчению Олега, Сережа и Птица выздоравливали, а их психическое состояние стало почти стабильным… Это не могло не радовать. Тем не менее Волкова преследовала бессонница, которую теперь он достаточно умело скрывал от других — было просто, учитывая, что посреди ночи его теперь некому застать, к счастью в последнее время полноценных кошмаров ни у Птицы, ни у Сережи не было… Зато случился у Олега, стоило его уставшему мозгу расслабиться и позволить вырубиться. Взорванные снаряды. Шум. Осознание бесполезности и беспомощности, когда ты останешься в ловушке… Он до сих помнил, как совершивший ошибку командир их бросил, щенков практически, ещё и года не отбывших в месте боевых действий. Птица уже привык спать между Серёжей и Олегом, поэтому тихий стон сквозь зубы и волну отрицательных эмоций со стороны последнего не почувствовать не мог. Приоткрыв глаза, он убедился, что Волкова, как тот и упоминал, мучают кошмары. Птица протянул руку, быстро коснувшись чужого плеча. — Волче, проснись… — тихо, все же не желая разбудить Серёжу, позвал он. Олег вздрогнул, с негромким рыком переворачиваясь явно с целью избавиться от чужой конечности, но в итоге он просто больно упал с раскладушки, чудом не уронив ту и не разбудив Сережу. Падение заставило его проснуться, но избавиться от липкого чувства кошмара не помогло. Падение и удар лишь сильнее напомнило о снарядах, взрывающихся опасно рядом, ранении, длительной реабилитации… К тому же моментально помимо удушливого страха пришла и вина — он едва не навредил тому, кто, собственно, пытался помочь, даром, что Птица не должен был так себя вести. Птица, поняв, что ещё немного и они перебудят весь дом, а не только Тряпку, осторожно сполз с кровати, и подходя к Олегу. Вспомнив, как тот помогал ему самому во время кошмара, он осторожно коснулся его головы, присаживаясь рядом. — Волче, тише, все в порядке… Олег не особо фокусируясь на нем, вздрогнул и тихо невесело хмыкнул. — Я уже проснулся, нет нужды церемониться, буянить больше не буду. Заметив этот жест, Птица не стал обращать внимания на слова, лишь расправил крыло, черным покрывалом укрыв Олега. Олег зябко повел плечами, ощутив теплые крылья на своих плечах. — Все в порядке, — соврал он. Это не имело значения. Он больше не в Сирии, он уже привык к этим кошмарам за несколько лет, что переквалифицировался в наёмника. Просто каждый раз это было неприятным событием. Всего-то. В конце концов, у него же не было недавних травмирующих событий, как у Птицы и Серёжи. Для людей несколько лет — давний срок. Даром, что всё ещё будучи в Сирии особо расслабиться всё равно не получалось. Птица лишь недоверчиво хмыкнул — он уже почти забыл, как нужно утешать, да и взрослый Олег — это не маленький Сережа. — Раз в порядке, то ложись на кровать, — проворчал он. Волков передернул плечами. Ещё не хватало, чтобы с ним нянчились. К тому же… спать? Сейчас? Он посмотрел на не упавшую, гордо стоящую раскладушку, как на предателя. — Нет уж, — фыркнул он. — Я выспался. Пойду лучше почитаю. — Волче, давай, не упрямься, я помогу, — как маленького уговаривал Птица. Олег раздраженно на него посмотрел: — Обойдусь, — буркнул Олег. — Тебе-то что? — Олежа? — сонно-обеспокоенно донеслось с кровати. Серёже стало холодно без второго теплого одеяла в виде крыла Птицы, а разговор пусть и тихий разбудил окончательно. — Спи, — отозвался тут же Волков, вставая с пола. Руки дрожали. — Я просто умудрился упасть с раскладушки, ничего страшного не произошло. Птица, чью искреннюю заботу отвергли, зло на него посмотрел. Сережа посмотрел на явно нервного Олега, на нахохлившегося Птицу и сел, растирая лицо ладонями. — Птица? — обратился он к тому, кто точно скажет в чем дело. — Волче приснился кошмар, — мстительно сдал его Птица. Олег закатил глаза, обращая внимание теперь только на Серёжу. — Всё уже нормально, не беспокойся. Ничего страшного. Разумовский покачал головой и похлопал по кровати рядом с собой с двух сторон. — Идите сюда. Олег замер и сглотнул, ощущая вмиг застучавшее сердце. Оно и так частило из-за кошмара, а сейчас решило и вовсе сойти с ума. — Я собирался почитать, — нейтрально проговорил он. — Все равно вряд ли усну сейчас. — Почитать? — Сережа сощурился от подсветки телефона, — В три с лишним ночи? — Олежа, тебе нужно отдохнуть… — Я не хочу, — пробормотал он. Птица задумчиво сощурился — тот отпирался и от слов Тряпки. Занятно. Видя, что слова на Олега не действуют, Сережа грустно вздохнул, на миг задумавшись — а имеет ли он вообще право на что-то, что касалось Олега. Но эти мысли были отодвинуты на задний план беспокойством за друга. Спустив ноги на пол, Разумовский поежился от холода, но упрямо встал, подойдя к Олегу и взял его за руку, чувствуя чужую дрожь. — Олежа, я понимаю, что после кошмаров не хочется засыпать больше никогда, но… — он бросил взгляд на Птицу. Крылатый тихо буркнул, поведя крылом: — А я это и предлагал. Сережа немного удивился этому, но продолжил, заглянув в усталые глаза Волкова: — Позволь ему, Олежа, это правда помогает… «Надо было просто сразу согласиться на помощь Птицы», — подумалось ему, когда он дал Сереже помочь себе встать и увести к кровати. — «Или сейчас согласиться и уйти к раскладушке, делая вид, что прежнее предложение Серёжи я не учел… или забыл. Или еще что. Проблем было бы меньше». Лежать рядом с Сережей так близко было откровенно странно. За столько лет, как они этого не делали, Волков и забыл, какого это, спать с кем-то. А вот причину, почему он предпочел остаться в Сирии — Олег не забыл, и нежность к Разумовскому, что поднималась изнутри, никогда не даст ему забыть. Втроём на одной полутораспальной кровати было тесновато, но они устроились на удивление уютно. Сережа оказался с одной стороны от Олега, Птица, укрывший их обоих крылом — с другой. — Спи, Олежа… — Разумовский и сам уже почти спал, лишь прижался ближе к горячему телу Волкова. Всё стало еще страннее, когда Птица устроился сбоку и укрыл их крылом. Было слишком тепло и уютно, сердце колотилось как бешенное, но это к счастью могли бы списать на кошмар. Он прикрыл глаза, сжимая Сережу в объятиях и неосознанно, сонно прильнул к мягким перьям и Птице заодно. Это ничего не значило. И Волков вряд ли сможет уснуть. Но он не хотел заставлять кого-либо волноваться. Хотя… глаза слипались от усталости. Птица довольно улыбнулся, чувствуя, как напряжённое тело Волкова под крылом медленно расслабляется, а дыхание выравнивается. Сейчас он как никогда был рад, что хотя бы эта способность у него осталась… Сам крылатый заснул чуть позже, убедившись, что никакие кошмары не потревожат их сон.

***

Они уже где-то месяц жили в этой квартире, стараясь забыть о внешнем мире, вот только мир о них, а точнее, Гром о Чумном докторе не забыл… — Мы не в Питере, — попытался напоминанием успокоить их двоих Олег, когда по телевизору показали, что про исчезновение Сережи из психушки, всё-таки сообщили. — И ты думаешь, это поможет? — нервничающий больше всех Птица, сжался в комочек обхватив себя крыльями. Сережа, слабо знакомый с майором Громом, но видевший результаты его упорства, лишь боялся, что если их найдут, то… — Вы едва ли выходите из дома, сеть Серого не прослеживается, — твердо сказал Олег им двоим. Волков обогнул диван и осторожно коснулся чужих крыльев со спины, чтобы успокаивающе погладить. — Если даже кто-то заявится… я вас не отдам. Птица сначала замер — Олег редко касался его после того, как крыло зажило и пропала необходимость, но это было… приятно? — Если он придет один — конечно, но если опять со своими друзьями, — крылатый поежился от не самых радужных воспоминаний. — Ну вы теперь не одни, — цокнул Олег. — У вас есть я. Птица посмотрел на свои руки — пальцы зажили, а вот когти восстанавливались медленно, но при необходимости ими уже можно было если не убить, то хотя бы неплохо поцарапать. — В том-то и дело, что ты, сам я вряд-ли смогу защитить нас, — грустно вздохнул. — Так, — отрезал Олег. — Никто за вами не пришел. И дай бог не придет. *** Вот только вопреки своей уверенности, Волков вечером следующего дня выдал им пистолеты. Сережа посмотрел на оружие, как на ядовитую змею, и отложил подальше. Птица же с любопытством проверил состояние и хмыкнул: — Хороший ствол, а куда стрелять будем? — Самооборона, — коротко, но ясно. Птица убрал пистолет так, чтобы его можно было достать — кажется ему и правда стало спокойнее. А вот Сережа осторожно поинтересовался: — Мы же не будем убивать Грома? Волков посмотрел на него внимательным взглядом. — А давай я тебе врать не буду? Страх, мелькнувший в голубых глазах, когда Разумовский понял серьезность их намерений, сложно было не заметить. — Предлагаешь отдать ему тебя? — чуть раздраженно поинтересовался Олег. — И Птицу. — Нет! — тут же помотал головой Сережа, виновато взглянув на них обоих. — Я просто… Может все же с ним сначала поговорить, прежде, чем стрелять? — Я же не предложил прийти за ним первыми, — проворчал Волков. — Он не будет слушать. Или не поверит. — Вот именно, — согласно каркнул Птица. — А я все равно попробую, — упрямо выдохнул Сережа. — Ладно, — устало согласился Олег. — Только пистолет все-таки возьми.