И даже после этого я уверен — ты станешь моим спасением

Пистолет Серёжа все-таки взял, но Волков знал, что он им вряд ли воспользуется. Собираясь бить на опережение, Олег решил сделать кое-что достаточно глупое и наивное, характерное больше самому Сереже, используя его соц.сеть. — И чем ты маешься? — ворчливо произнес Птица, опираясь на косяк двери. Сережа спал достаточно крепко, чтобы не заметить ухода Волкова, но Птица, привыкший вынужденно спать совместно, слишком отчетливо ощутил его перемещения, хотя не считая ночей кошмаров Волкова, он спал со стороны Разумовского. Олег покосился на него тоже без особого восторга. — Ты спать должен. — Ты как бы тоже, — напомнили ему. Олег дернул уголком губ. — У меня дела. — Волче, ну какие дела по ночам? Что ты там решил сделать явно в тайне от нашего пацифиста? — медленно подходя спросил Птица. — Попытаться сделать то, что Серый и хочет — договориться с Громом миром. Птица придвинул табурет и уселся рядом, задев Олега крылом: — Договориться? Ты с ним общаешься что ли? — Не я, — Волков нервно дернул уголком губ. — А анонимный информатор, заинтересованный в деле Сергея Разумовского. Готов поспорить, он думал, что я юный и амбициозный журналист, влезший не туда, пока он не знал, что с Пчелкиной мной также беседа ведется. Молодые и амбициозные хлебом просто так не делятся. — И о чем же ты с ними беседы ведёшь? — в голосе Птицы послышались непонятные нотки. Олег покосился на него. — Тебе не понравится этот ответ? — получилось как-то вопросительно. — Волче, мне не нравится сама мысль о чем-то говорить с ним, но я ему должен, всего один раз, но… — Должен? — Клуб «Золотой дракон», — поморщился от воспоминаний Птица. — А, — понял Волков, кивая. Гром спас Сережу. Еще одна причина договориться миром. — В общем, — перевел тему он. — Я не представился, но сказал, что у меня есть некая информация о случившемся. Грому я выдавал наводки, заставив его побегать примерно тем же путем, как я вызнавал о судьбе Сережи, когда вернулся из Сирии, Пчелкиной же выдал краткие разъяснения. Мы сейчас на этапе, когда Гром собирается ехать и пробираться к… тому месту, где вас держали. Особо это ему ничего не даст, но ему стоит там побывать, даже если там все было разрушено тогда и, возможно, подчищено после. — Ты думаешь, ему это что-то даст? Ведь отследить нас оттуда наверное легче, — не понимал причины действий Олега Птица. Он сам не знал, откуда было странное недовольство от общения Волкова с кем-то кроме него и Тряпки. — Он толковый следак и та ещё упрямая ищейка, — фыркнул Олег. — Но я замел следы. На Змея и ребят он не выйдет, а если и попробует, они не идиоты — будут отрицать. Кроме Змея, — протянул Волков. — Тот скорее сам Игоря прибьет, и разговаривать не с кем будет, чего хотелось бы избежать. Аккаунт он тоже не выследит, Серый постарался со своей этой шифровкой. Невнятное шипение сорвалось с губ прежде, чем Птица сжал зубы, пытаясь успокоиться и понять — что именно его так взбесило в словах Волкова. Крылья нервно дернулись, выдавая настроение и задевая сидящего близко Олега. — Эй, ты чего? — уточнил Волков, импульсивно погладил чужое крыло в успокаивающем жесте. Прикосновение к перьям действовало умиротворяюще, хотя и не могло полностью умерить то неизвестное чувство в груди. Гром — сначала он чуть не очаровал Тряпку, когда спас его, а сейчас ещё и Олег отзывается о нем так… — Птица? — снова окликнул его настороженный Олег. «Нужно уметь сдерживаться» — повторял себе крылатый, загоняя раздражение глубже и пробормотал: — Все нормально, просто мне не нравится Гром, не хочу о нем слышать ещё и от тебя! — Иди спать, — устало посоветовал ему Волков, клацая пальцами по клавиатуре. — Тут сейчас всё о Громе. — Не пойду, — помотал головой Птица, — мне нужно знать, раз уж Тряпка не в курсе… — Я почти всё рассказал, — просто пожал плечами Волков. — Хочу ввести Грома в суть происходящего, надеясь, что тот или бросит дело, или… мне почему-то кажется, что он начнёт пытаться преследовать тех ребят. — Столкнуть наших врагов друг с другом? — эта мысль Птице понравилась. Судя по всему, самому ему вряд-ли дадут поквитаться с кем-то из тех психованных докторов, но… — Что-то типа этого, — кивнул Олег. — Я думал обо всём этом. Желание Серого договориться с Громом и всё-такое. И чем больше я переписываюсь с Игорем, тем больше понимаю, насколько они с Серёжей похожи. Хотя бы в своём стремлении к справедливости. С Пчёлкиной же я начал общение на случай, если план с Громом не сработает. К тому же, нам же нужно подать информацию так, чтобы вас с Серёжей не искали. Конечно, в широкие массы про ваше разделение… говорить вряд ли стоит, но что-нибудь другое… — Там и без разделения опытов хватало! — тихо рыкнул крылатый, вспоминая. — Да… я читал, — мрачно обронил Волков. — Но из отчётов этих ублюдков и описаний, которые я заставил записать Рубинштейна, пока мы собирали команду, очень трудно выкинуть твою фигуру. — Ещё бы, я же «интересный феномен», «крылатый объект», — крылья хлопнули по воздуху. Волков снова коснулся чужого крыла, чуть погладил — успокаивая и привлекая внимание. Жёлтые глаза, в которых все ещё плескался страх напополам с болью, спрятанные под яростью, посмотрели на него. — Всё закончилось, — напомнил ему Олег. — Больше они вас не получат. Чтобы не случилось. Птица кивнул, прикрывая глаза и стараясь оставить память о пережитом в прошлом. Поглаживания были приятны и крылатому не хотелось, чтобы они прекращались. Раздался сигнал сообщения, и Волков снова отвлёкся на ноутбук. «Тут всё раскурочено, внутри пусто. Итак, «обычный журналюга», ты у нас боем прорывался или просто свидетелем был?» Волков нервно дёрнул уголком губ — интересно, что думал об этом всём Гром. — И правда умный, — недовольно фыркнул Птица, скосив глаза на экран. Олег покосился на него, думая, как лучше ответить. Новый сигнал. «Буду считать, что и то, и другое. Я бы начал подозревать, что говорю с Разумовским, но Юля считает, что ты был бы умнее или безумнее» — Напиши, что об этом пусть думает сам, также, как и о законности и человечности происходившего в этом месте, — тихо прошипел Птица. Олег покачал головой. — Он ещё не знает всего, — пробормотал Волков, тянет руку к чужому крылу, чтобы успокоить. Нет, серьёзно, если Птица будет так нервничать, Волков будет печатать одной рукой. Впрочем, не то, чтобы Олег был слишком против. Крылья были красивыми. — Я ещё не… «Мы собираемся продолжать этот дурацкий квест? Круглосуточная работа не делает меня особо внимательным и терпеливым». «И то, и другое, — напечатал Олег. — Ты прав». «Для журналиста от тебя слишком много бардака» «Ты сам решил, кто я. Эти ублюдки заслужили» «Ты точно не Разумовский?» «Твоя девушка-блогер явно умнее тебя. Я уже скинул ей файл, пусть поделится. Чистосердечное признание Рубинштейна». Птица следил за диалогом, не вмешиваясь. Рядом с Олегом сейчас ему было спокойно, от осторожных касаний к крылу по телу распространялось тепло, и даже Гром уже не раздражал так сильно. Волков закрыл ноутбук, собираясь прочитать его ответ завтра ночью — кому-то явно бессонная ночь обеспечена, даже одних откровений Рубинштейна было достаточно, чтобы испытать отвращение. Олег сжал челюсть от возникших в голове отрывков письменного отчёта Рубинштейна. Похоже, для Пчёлкиной и Грома предстоит тоже немного сойти с ума — Птицу из общего отчёта не выкинешь, если им нужно, чтобы эти двое поверили. А происходящее там и вовсе душевному равновесию не способствует. Он покосился на Птицу. Его внезапно захотелось обнять, но вместо этого Олег устало двинулся и ткнулся лбом в чужое плечо, не убирая пальцев от перьев. Почти объятия. — Пойдём спать, — немного сонно пробормотал Волков. — Давно пора, Волче - расправив второе крыло, Птица прикрыл им Олега, не торопясь следовать своим же словам — прерывать этот момент отчего-то очень не хотелось. Волков и так был сонным, а когда его укрыли крылом — и вовсе начал клевать носом. — Вот как усну сейчас у тебя на плече, и что делать будешь? — со странной интонацией, полу-насмешкой пробормотал он. — Придется нести до кровати, — пожал плечами Птица, не видя в этом ничего странного. — Но лучше все же дойди до туда своими ножками, а то мало ли — уроню… Олег тихо, почти беззвучно рассмеялся. — Из тебя никакой рыцарь, да и я не принцесса, — фыркнул он, отсмеявшись и отстраняясь. — Ладно, пойдём к нашей спящей царевне. Птица показательно-возмущенно фыркнул: — Какая принцесса, такой и рыцарь, — и тихо рассмеялся. Отчего-то было легко, и не хотелось, чтобы Олег отодвигался. Крыло, среагировав на это желание, крепче прижало Волкова. Олег, упав обратно на диван — и частично на Птицу — замер, недоумённо уставившись на него. Даже слегка проснулся, чуть-чуть. — Может никуда не пойдем и тут поспим? — крылатый словно боялся, что стоит им сейчас вернуться к Серёже, как все закончится. Что «все», он и сам не знал. — Серый будет волноваться, — пробормотал Олег тихо. — Он ведь привык просыпаться, когда ты — а иногда мы оба — рядом. — Да, — с обречённым стоном, Птица встал, потянув за собой Волкова. — Оставлять Тряпку одного точно нельзя — кошмары замучают… — Не волнуйся, до комнаты не настолько далеко, как нам кажется, чтобы так расстраиваться, — хмыкнул Олег, в последний раз, не удержавшись, погладил чужие крылья, направляясь в комнату. Остановился у двери, оглянулся на почему-то медлившего Птицу. — Ну, ты идешь? Крылатый, едва сдержавший неприличное мурчание, когда его погладили, пытался понять — когда же все настолько изменилось, что ему начало нравиться находиться рядом с Олегом? — Конечно, — кивнул он и поспешил следом за предметом своих мыслей. Олег пропустил Птицу внутрь первым, придерживая дверь, чтобы та не хлопнула по случайности и не разбудила Серёжу. Птица взглянул на кровать, где придвинувшись к стене спал Сережа. Птица лег рядом с ним, освободив место с краю, он посмотрел на Олега, ожидая его. Волков устроился на свободном месте, чувствуя, что уже почти спит. Усталость навалилась разом в купе с облегчением, что его почти безумная идея с Громом выгорит. — Снов, Волче, — тихо пожелал Птица, укрывая обоих крыльями и практически сразу проваливаясь в сон. — Спокойной… — зевок. — Ночи, — Олег и сам уже почти спал, когда не особо давая себе отчёт придвинулся ещё ближе к Птице, уткнувшись в чужое плечо, как там, на диване, зарываясь пальцами в чужие перья. Было как-то слишком хорошо, сонливость накатывала волнами, уютность атмосферы прогоняла тяжёлые мысли, и Волков, пригревшись, тоже уснул слишком быстро.