Лихорадка Гамадриад

Со временем я привыкла, что могла просидеть на том самом стуле почти весь день. Одна в абсолютной тишине я погружалась в осмысливание своей жизни — самая коварная ловушка одиночества. Мысль цепляется за другую, раскручивая водоворот событий, в котором то и дело мелькают знакомые лица. Это одновременно и успокаивало и вводило в состояние жуткой тревоги.       — Гермиона… — мягкий мужской голос буквально заставил меня вынырнуть из воспоминаний. Наверное, мое имя рассекало тишину темной кухни уже не первый раз, судя по тому, как его обладатель внимательно вглядывался в мое лицо, пытаясь отыскать там хоть тень присутствия. Молодой человек слегка наклонился, приятельски потрепал меня по напряженному плечу. — Эй… Ты здесь? Он тепло улыбался лишь одним уголком рта. Именно так, как он умеет. Вкладывая всю осторожность в это движение губ. В его случае это было и не обязательно. Шоколадного цвета глаза, окутанные густыми ресницами, всегда смотрели внимательно и тепло. Настолько, что казалось, будто моих плеч заботливо касается шерстяной плед. В этом был весь Джулиан. Тот самый Джулиан Морган — целитель, один из тех, что занимался изучением вспыхнувшей лихорадки. Уж не знаю, как так совпало, что он был определен в дом на Площади Гриммо 12, но я была готова благодарить за это всех ежесекундно. Разговоры с ним не давали мне окончательно заблудиться в пыльных коридорах своего сознания.       — Да, — от долгого молчания мой голос буквально скрипел. Мне пришлось слегка прочистить горло. — Да, я здесь. Давно ты так стоишь?       — Достаточно…       — Прости, я просто отвыкла от человеческого присутствия в принципе. Редко кто задерживается тут дольше, чем на несколько минут. Все всегда чем-то заняты, постоянно спешат… Ну, ты знаешь… Не знаю, зачем именно я вдруг начала тогда перед ним оправдываться. Думаю, мне просто хотелось проверить, что это был действительно кто-то настоящий и он был рядом дольше, чем обычно.       — Ты, наверное, устал. Тебе лучше пойти отдыхать, — после его понимающего молчания и кивания в такт моим словам, зачем-то продолжила я. Все возвращались невероятно уставшими и это была моя стандартная фраза. Так я пыталась дать им понять, что меня не нужно развлекать, их отдых определенно важнее моей потребности в диалоге. Джулиан снова мягко улыбнулся. Он медленно прошел и сел на кресло в гостиной, как раз напротив моего стула.       — Мы можем поговорить… Его голос звучал очень размеренно, тихо. Манера его произношения и то, как плавно он проговаривает каждый звук, способна убаюкать даже самую сильную тревогу.       — Мы… Это не обязательно. Правда, я знаю, что ты чертовски устал и… — я замолчала, размышляя, следует ли мне продолжать.       — И… что? — Слегка наклонив голову влево, он выжидающе изучал мои руки. Этот момент достаточно неловок для меня, поэтому, как обычно в такие неудобные моменты, я нервно прощупывала пальцами левой руки выступающие кости на тыльной стороне правой ладони.       — И тебе совсем не нужно… Ты не обязан оставаться и развлекать меня, словно я маленький капризный ребенок. Он выждал несколько секунд, прежде чем ответить. Это было манерой его ведения диалога. Миндалевидные глаза безотрывно смотрели на вас, пока он медленно оттягивал свою ответную фразу. Так Джулиан давал вам шанс сказать больше, чем вам хотелось бы.       — Но я хочу, чтобы ты со мной поговорила. Настал мой период молча смотреть на него. Но я знала Моргана не первый день. И даже не первый год. Мы познакомились несколько лет назад на научной конференции по целительной магии. Я была на ней всего лишь вольным слушателем, в то время как он выступал со своим исследованием в области экспериментальной целительной магии. Он предлагал новый метод лечения магов, чье сознание сильно истощилось от посттравматического стрессового расстройства. Его идеи показались мне смелыми, а, познакомившись с ним ближе, я поняла, что смелось и настойчивость — одни из главных качеств Джулиана. А еще искреннее умение дружить. Честно признаться, к моменту встречи с ним я считала, что лучшими друзьями могут быть лишь те, что прошли с тобой многое и были проверены временем. Но жизнь умеет удивлять.       — Хорошо, — я все еще колебалась, давая согласие на беседу. — Только сначала, расскажи мне о вашем исследовании. Как оно продвигается? Я надеялась отвлечь его. Заболтать до того момента, пока целитель не сдастся и не пойдет отдыхать. Но, глядя, как брови Джулиана хитро поднялись вверх, а на губах нарисовалась его коронная усмешка, я поняла, что мой трюк не сработал. Он никогда не срабатывал.       — Мы продвигаемся не так успешно, как хотелось бы. Пока течение болезни одинаково у всех. У кого-то быстрее и тяжелее, у кого-то легче и медленнее, в зависимости от…       — Происхождения, — закончила я за него фразу.       — Да, в зависимости от степени доминирования магической крови над не магической, — он слегка напряг спину, приосанился. Типичная манера ученых, когда они начинают говорить на серьезные темы. — Правда в независимости от этого, результат всегда один и тот же…       — Зараженный умирает, — я снова закончила предложение за Джулиана, но ему нравилась эта наша командная игра во фразы. От двух недель до месяца — ровно столько было времени у тех, кто заразился. И если вы магглорожденный и вы заражены, то две недели — это ваш срок. — Есть какие-то новые предположения о происхождении лихорадки?       — Нет. Ни одно из существующих темных заклятий, зелий или Мерлин знает, чего еще, не способно вызывать что-то подобное. Мы действительно зашли в тупик, — он задумчиво замолчал, словно тщательно осмысливал что-то. — Но буквально пару дней назад мы с одним коллегой предположили одну мысль… Видишь ли, как ты уже знаешь, в крови зараженных присутствует змеиный яд. Точнее даже не сам яд, а клетки, которые прочно окутаны змеиным ядом. И это навело нас на предположение о возможном отравлении, но следов укуса нет. На телах зараженных нет никаких подозрительных следов, ничего необычного они не ели, не посещали странных мест. Весь ученый состав как-то оставил мысль с отравлением змеиным ядом, позабыв о самих клетках. Но мы ни разу не задумались над тем, что представляют из себя эти клетки изнутри. Их структурно-функциональное содержимое настолько хаотично, что невозможно его изучить. Оно неясно, но буквально излучает темную древнюю магию… Кажется, я уже говорила, что он гений? Если нет, то отнесите это в графу, где находятся качества со знаком плюс, и выделите красным, потому что, возможно, это оправдает его в ваших глазах в будущем. Во всяком случае, я встречала всего лишь несколько молодых магов в своей жизни, на которых смотрела с нескрываемым восхищением. Но гений гению рознь.       — … передается заражение только через касания и только на стадии проявления змеиных симптомов, — продолжал Морган, глядя мне в глаза. — Но ведь изначально должно было что-то запустить эту эпидемию. К сожалению, у нас нет сведений о нулевом пациенте. Это бы облегчило нашу работу. Мы в принципе не располагаем данными о том, что послужило катализатором этой вспышки. Поэтому, возможно, пока только предположительно, что если заболевшие были никак не связаны друг с другом и находились совершенно в разных частях Лондона, то кто-то целенаправленно помог им заразиться.       — Но ты ведь сказал, что нет никаких явных следов того, как яд проник в тела больных.       — Верно. Это пока единственное, что тормозит развитие этой версии. Но это точно не темное заклятье, по крайней мере, не только оно. Мы считаем, что одного воздействия волшебной палочки, пусть даже и достаточно сильного темного мага, не достаточно было бы для заражения крови. Нужно, чтобы то, что отравляет не магическую кровь, попало непосредственно в организм жертвы. Сейчас мы пытаемся выяснить, какому виду змеи принадлежит яд. Вероятно, это как-то поможет разрушить его прочную пленку и выяснить, что именно находится в структуре больных клеток.       Я не раз убеждалась, что знание того, с чем вы имеете дело дает вам преимущество в его уничтожении. Но когда это невозможно, то даже осведомленность в деталях может сыграть вам на руку. Против яда всегда можно отыскать противоядие. Ну или почти всегда. И, может я и не целитель и не ученый с кучей наград и степеней, но, за годы практики в качестве частного консультанта в Больнице святого Мунго, я немного разбиралась в медицине.       — Но если вам удастся выяснить, яд какой змеи содержится в крови зараженных, то возможно ли, что противоядие поможет как-то облегчать состояние больных? Морган молча кивнул.       — Слишком наивно предположить, что противоядие лишь против одного из компонентов сможет вылечить больных. Но, если у нас будет информация о яде, велика вероятность, что правильное противоядие сможет положительно сказаться на состоянии зараженных. Время близилось к полуночи. Иногда за нашими редкими беседами мы умудрялись засидеться до утра.       — Когда ты снова придешь? — он редко бывал в нашем убежище. Будучи одним из экспериментальных целителей и ученых, он вынужден был проводить большую часть времени за исследованиями. Но Джулиан любил свою работу. Даже отсутствие нормального сна в течении нескольких суток не изматывали его настолько, насколько отсутствие ответов на поставленные вопросы.       — Как только мне снова понадобится умный собеседник с незамыленным взглядом на происходящее, — видимо, я слишком заметно поникла при этих словах, потому что он резко перешел к нашему основному разговору. Он делал это слишком неожиданно, так, чтобы вы не успели приготовиться и спрятать все свои кровоточащие душевные раны за плотными занавесками. — Как обстоят твои дела с кошмарами? Я напрягаюсь еще сильнее. Говорят, горю нужен выход. Его важно выплескивать из души и тела. Разговорами, слезами, битьем посуды… Не важно чем, но это всегда то, что вы пытаетесь всеми силами не делать на людях, чтобы не показаться слабым и уязвленным. Замкнутость лишь усугубляет ваше состояние. Мне же казалось, что в своей замкнутости и закрытости я нахожу свое спасение. Я знаю, что ошибалась, но тогда мне было невыносимо тяжело переживать хоть какие-то чувства. А моя боль… Боль хотела быть прочувствованной мной сильнее всех из мучительных ощущений.       — Нормально, — я нервно улыбаюсь, слегка качая головой в такт своим словам.       — Хочешь сказать, что кошмары прошли?       — Нет, — после недолгого колебания отвечаю я. Лгать ему было бесполезно. — Нет, не прошли. Но они стали нормой для меня. Я к ним привыкла. Поэтому и нормально. Я съежилась под его изучающим взглядом. Иногда, у меня складывалось ощущение, будто я нашкодившая студентка перед суровым профессором. Ровно как и в тот момент.       — Ты не можешь так жить, это неправильно, — Морган говорил это каждый раз, в надежде, что я его послушаю. — Ты должна с кем-то поделиться воспоминаниями о нем. Даже Джинни — она ведь одна из близких тебе людей и она до сих пор ничего не знает о нем.       — Ты знаешь о нем, — раздраженно парировала я. Джулиан устало потер висок.       — Да, я знаю. Но это не одно и тоже. Ты не можешь поговорить о нем со мной так, как это происходит между …подругами. Хватит делать тайну из того, чего нет и каждый раз… Он осекся. Наверное, вся жестокость фразы показалась двоякой не только для меня.       — Прости, — виновато бросил он. — Ляпнул не подумав.       — Ничего, — голос предательски дрогнул. Моя защитная стена рушилась под давлением разбушевавшихся волн печали. — Дело в том, что… Это моя тайна, Джулиан. Мои воспоминания. Все, что у меня осталось от него. И я хочу оставить их при себе…       — Но твои воспоминания никуда не исчезнут, если ты просто выговоришься кому-то.       — Возможно… но пока мне кажется, что каждое упоминание о нем, даже при разговоре с тобой, словно выжигает дыру в моем сердце, и я словно меньше…       — … любишь его?       — Да, словно я предаю его, понимаешь?       — Но это не так, Гермиона.       — Я знаю, я правда все понимаю, но я не могу. Я просто не могу. И не стану. По крайней мере не сейчас. По моей правой щеке покатилась слеза, а я даже не заметила, как мои глаза жгло от усилий, которые я прикладывала, чтобы не зареветь окончательно. И так было каждый раз. Я выстраивала прочную стену, прятала свою боль за несколькими замками, но лишь одно упоминание — и вся защита летела к черту.       — Он бы не желал тебе такой жизни…