Сорванный цвет

Стрелки часов давно ушли за полдень, показывая сорок четыре минуты третьего: несмотря на то, что в это время Токио обычно заливалось ослепительным солнцем, сегодняшние сутки не решались быть тёплыми и приятными, продолжая укутывать улочки слабым туманом со вчерашней ночи и серыми тучами, нагоняющими тоску пуще прежнего. Холодно и сыро: большинство беспокойных надевали тёплые зимние куртки и шапки, а некоторые, ссылающиеся, что завтра погода восстановится, относились довольно легко к выбору одежды, накидывая обычные весенние ветровки и изредка шарфы. Кто бы мог подумать, но Грей до сих пор спала, оставаясь в каких-то волнующих сознание снах: хоть она и легла практически сразу после ухода Коко и Инупи, её истощенный организм с непривычки был готов к такому восстановлению, возможно, затянувшемуся бы на два дня, но снова старый телефон трезвонил на всю округу уже несколько минут. Девушка не двигалась, замерев в противоречащей позе поперёк кровати, и, казалось, ничего не слышала. Тихо посапывала, иногда вздрагивая от того, что неудобное, но тёплое одеяло лежало скомканным на полу, а не на её теле. Раскладушка замолчала ненадолго: через пару секунд раздалось одно короткое жужжание, затем ещё и ещё несколько раз. Пятиминутная тишина и новый звонок, который Грей неосознанно проигнорировала, повернувшись в другую сторону. Пять часов вечера. Мизуока разлепляет сонные глаза, переворачивается на спину и мычит сквозь сомкнутые губы. — Почему день такой стремный?.. — потягивается и снова вздыхает, хватаясь за стрекочущие виски. После почти четырнадцати часового сна её голова просто не соображала: она хмуро уперлась прищуренным взглядом в потолок и заелозила на кровати, ища вновь прожужжавшую раскладушку. Куча сообщений и шесть пропущенных. Грей снова выключила телефон и, поднявшись на кровати, ощутила неслабое головокружение, тут же ухватившись за виски. Поднялась и аккуратно дошла до ванной комнаты. Четыре смс-ки от Риндо, две от Рана и одна от Коко. Старший написал буквально десять минут назад и был первым в этом списке, однако прочитать она решила сначала письмо от Хаджиме. «Если Кисаки будет в «Поднебесье», то ты уверена, что без крови не обойдётся? Я согласен с тобой, но, честно, боюсь представить, что тогда случится» Вчера они успели обсудить и этого человека, хоть и очень кратко, потому что ни Мизуока, ни парни не знали хорошо данного молодого человека, повлиявшего на все те же события, в которых так известен Такемичи. Как стало ясно, он подсовывал кучу подлянок для «Тосвы», добиваясь чего-то своего, особо не конкретного для остальных, от того загадочного и мрачного. События Третьего августа: Дракен оказался на грани жизни и смерти из-за пырнувшего его Киёмасы; Кровавый Хэллоуин: смерть командира первого отряда, Баджи Кейске, фактически от рук одного из основателей «Тосвы» и убийцы Сано Шиничиро, Казуторы; Битва под Рождество: Кисаки и его напарник, Ханма, объединяются с первым отрядом, но в итоге их предают; десятое поколение «Чёрного Дракона» оглушающе проигрывает первому отряду во главе с Такемичи и теряет Коконоя и Инуи. К тому же, не чистое дело с командиром третьего отряда, Пачином. Из-за одного происшествия Тетта смог возвыситься до командира и заполучить доверие Майки, однако из-за другого упасть на дно в глазах главы, оказавшись выгнанным из числа «Свастонов». Грей не хотелось видеться с Кисаки от слова совсем: как с Такемичи что-то снова не давало шагнуть, только вот сейчас преграда была толще. Его цель подавно неизвестна и на сто процентов вина в этих деяниях не доказана, но... Мизуока знала одно: если тот присоединится к Изане, значит он настроен против соображений Сано. Наверняка, всех манила харизма точно в такой же степени, как и её. Только она готова идти до конца; даже если вдруг не получится, будет наблюдать по-простому издалека. Ответ для Коко прост: «Всё указывает на это, может быть и обойдёт, хотя ты сам-то в это веришь? У нас ещё есть время» Следующим оказался Риндо. Грей усмехнулась, прикусывая нижнюю губу. «Утра. Я полагаю, ты не против сегодня вечером встретиться? Ран сказал, ты была довольной» — последнее предложение с абсолютной точностью подразумевало то, что младший в курсе телефонного разговора с Микуши. Это было очевидно. Следующее с небольшим перерывом: «Напишу около четырёх. Чем ты так занята дома, что не берёшь трубку?» — успел пробить, вот же засранец. Мизуока закатила глаза. «Грей, сегодня покажем тебе кое-что интересное» «Лучше бы тебе ответить» Девушка цокнула, не решая пока писать Риндо, и открыла сообщения от Рана. «Доброго утречка, принцесса. Я сегодня гораздо свободнее, чем вчера, так что от начала и до конца мы вместе♡» — что ещё за сердечки он шлёт в конце смс? Прозвища даёт и любезничает чересчур. «Кто-нибудь должен получить уже твоё сообщение, милая» Этому парню Грей захотела ответить сразу, а после и настойчивому Риндо. «Я спала, — она вдруг задумалась над тем, что сегодня ей было необходимо сделать, — позвоню через час» Следом не остался проигнорированным капризный молодой человек. «Чем я занята, сказала Рану. Жду не дождусь увидеть то, что вы так хотите мне показать» Закрыла раскладушку, сидя на кровати, согнула ноги в коленях и прижала их к себе, поставив подбородок. По сути, каким-то образом заполучив Хайтани (она имела какой никакой вес так считать), Грей выполнила свои главные подпольные цели, в качестве надёжной защиты и сразу двух. Она и не предполагала, что сможет найти контакты с Майки, да и тем более уже успеть впутаться во взаимодействия двух банд. Но не настолько сильно, чтобы не смочь разорвать. Теперь девушка могла не переживать вообще ни о чем: раз братья скоро узнают, кто она такая, то вряд ли сдадут назад. Единственное, за что её нервы могли тревожиться, это поворотный момент. Как же отреагируют парни? Грей не могла представить, потому что ещё ни разу такое не происходило: например, Коко и Инуи сразу знали, Мизуока не скрывала. А Майки? С ним одинаковая ситуация, но она нужна ему из-за информации и, если Сано не дурак, он не отстранится от неё. Просто немного удивится. Должен, по крайней мере. craspore - flashbacks (slowed) Хайтани относятся к ней, как к очередной «брюнетке»? Грей не понимала их причину связываться и поддерживать отношения с ней, тем более когда они имеют высокое влияние на преступную сферу. Да и не похоже, что внешность играет большую роль: да, Ран открыто это показывает, Риндо же делает всё как-то отстраненно намёками. Или все-таки её лицо для них приоритет? Пожалуй, давно Мизуока не разочаровывалась в этом. О чем она вообще думает, дура. Грей знает, что никогда не найдёт... Даже не может этого сказать. Всё настолько плохо, что чувства преодолевают её, крепко держа в раскаленных щипцах, и заставляют обнять себя, сжаться и закрыться. Зачем они ей пишут, зачем предлагают следующие встречи; зачем, если они вполне могут представить, что их используют. Мизуока всегда слышала от людей, что она никогда просто так не подойдёт, не спросит, не послушает, и, наверняка, Хайтани знали, чувствовали это. Почему тогда Риндо ею заинтересовался? Чтобы кто-то понял и принял девушку? Она сама не может этого сделать. Пелена слез застилает чистый взгляд, и холодные дорожки очерчивают худой контур лица. Грей беззвучно, не прилагая никаких усилий, плачет от состояния, никак не выровненного, неустойчивого. Она не знает, чего хочет и что ждёт её впереди. Боится своих ошибок. Прошло около часа. Время неумолимо приближалось к семи часам, обозначая это не только стрелками циферблата, но и вдруг вышедшем солнцем, мутным, как грязная дождевая вода в луже, и тоскливым, как вечный спутник Земли в полнолуние, твёрдо удерживаемым над горизонтом. Ледяной ветер пронизывал решившую одеться как обычно Грей: обжигающе колко, точно иглы, пробирал каждый порыв её хрупкое тело. Она просто шла, куда угодно, лишь бы не оставаться в убивающих четырёх стенах. Внутри всё сжималось и прерывалось, будто висит на волоске в постоянной опасности. Девушка понимала: её идиотский порыв уйти в неизвестность только ухудшит и состояние, и ситуацию. Главное не сорваться, не сделать что-то необдуманное. Голова затуманивалась с каждым ускоряющимся шагом: она привыкла так разрешать внутреннюю боль. Убегать, лишь бы не помнить, забыться. Ноги дрожали в глупом страхе за дальнейшее, трещали даже зубы от холода и нервов: Грей чувствовала тяжесть на плечах, чьи-то руки, будто заставляющие осесть на асфальт. Как у Рана, однако она продолжала идти в пустоту. Уже давно вышла из жилого комплекса и направилась в противоположную сторону от Роппонги. Она кое-как представляла даже следующий поворот. Руки гудели, в голову словно выстреливало пулей при поднятии взгляда. Её уже чуть ли не сбили два раза. Что она делает? Шмыгнув носом, Мизуока завернула в выглядящий прилично переулок. Хотелось посидеть на крыше: успокоиться, вздохнуть шире, не этой пылью, не этими людьми. А тут вроде как стояла крепкая пожарная лестница. Только вот... Что-то утягивало её дальше, вглубь этой небольшого проулка. Оглядевшись перед тем, как ступить в больно сильный полумрак, натянула крепче капюшон, вздрогнув: кости будто бы трескались паутиной от холода, все равно не помешав зайти. Тишина, и лишь отзвуки с широкой улицы мешали ушам. Ничего не привлекло глаз: всё как в обычном переулке, лишь чисто донельзя. Где-то дерутся кошки, шипя и яростно крича. Несколько беззвучных шагов, и она останавливается, прислушиваясь. Странное шуршание на другой стороне, словно кто-то идентично ей останавливается на углу и ждёт. Либо это паранойя, либо правда. Взволнованная Грей в режиме повышенной готовности из-за неустоек организма: она не ссылается на паранойю в таком месте и примечает зелёные баки с мусором, в частности пластмассовыми панелями и металлическими трубами. Хоть и нож в кармане лежит и выжидает своего часа, использовать его не хотелось, ведь придётся подобраться слишком близко к неизвестному или даже неизвестным. Срываясь с места, больше не раздумывая ни капли, девушка хватает первую попавшуюся, оказывающуюся тяжеленькой трубу и приближается к концу многоэтажного здания. Плевать, даже если всё это ошибка, она сломает палку об угол и придёт в себя. Собака рыскает носом в каком-то оставленном настоящим лентяем и невежой пакете мусора по левую руку. Грей напряжённо выдыхает, в момент осознавая, что звуки отличаются, и на инстинктивном уровне поворачивается в обратную сторону. Бывшая заключенная — правша — бьёт со всего размаха в голову склонившегося над ней человека, заставляя того буквально отлететь в сторону и сползти по стене. Громкий звук от соприкосновения металла с телом глухо раздаётся по переулку, сливаясь с мрачным шумом улицы. Девушка чувствует тряску рук и опустошенность, зажегшуюся как спичка. Осматривается: больше никого, и подходит к незнакомцу, подумывая, а не вырубила ли она его. По-видимому, парень худощав и на гопника не годится, лишь ростом предположительно в почти два метра. Грей тыкает палкой в замеревшего человека и, не видя отклика, сразу отстраняется, собираясь уходить с этого места. Он не был ей знаком и на этом всё, но тот успевает ухватить девушку за трубу. И смотрит ей в глаза. Лицо кого-то напоминало. Разбившиеся очки, которые она не заметила сразу, валяются в метре и, черт возьми, этот неприметный вид... — Шваль, забыла меня? — хрипит незнакомец, скалясь. Его тонкие губы обезображиваются в ехидной усмешке, и Мизуока стопорится, зная только одно. Никакой ублюдок не имеет права кличать её, как вздумается. Дернув на себя простое оружие, не отпущенное парнем, она быстро приближается и со всей силы наступает промеж его ног. — Уёбок, — шипит, выдергивая палку. Наблюдать за постепенно скрючивающимся положением тела придурка было только в радость: Грей замахивается и бьёт по сгорбленной спине, слыша короткий, до безумия ласкающий слух выкрик, и, противореча самой себе, продолжает говорить: — Заткнись. Мстить мне собрался? Я в лицо такое количество не запомню, блядина, — парень вновь смотрит ей в глаза, медленно осознавая, что расширение зрачков в ядовитом взгляде опасен для него. Металлическая труба соприкасается с бёдрами: хриплый треск и девушка бьёт ещё раз. По спине, голове, ногам. Грей уходит в себя и лишь в момент, когда кровь парня касается её ботинок, кашляет, отходя на пару шагов назад, чтобы не запачкаться сильнее. Темнота переулка слегка перекрывает ей видимость, однако она понимает, что парень либо в отключке, либо мёртв. Мизуока не признает лишь одно: что происходит, когда волна ярости охватывает её. Почему не помнит произошедшее. Грей сжимает окровавленное своеобразное оружие и заворачивает в сторону, где было животное, видимо, сбежавшее из-за действий, совершенных ею. Волнение за какого-то мудака ни разу не превосходило собственные желания: не поинтересовавшись, жив ли он вообще, уходит, чувствуя свинец в ногах — незнакомец, наверняка, не последний, кого сегодня она встретит. Что-то внутри подсказывало ей, шептало, утягивая тёмными руками в пучину, в то самое беспробудное состояние. Соскалившись, Мизуока взмахивает рукой, стряхивая с трубы кровь, и одновременно проводит ей же по лицу. Запачкалась. Перестав обращать внимание на излишки, она обходит стороной выход в свет и поворачивает в более широкую улочку меж многоэтажками. Звонит телефон. Грей выключает его полностью, даже не посмотрев на контакт. Из-за громкой мелодии на конце зданий кто-то обернулся. За ней. Причина сбора этих четверых она и никто иной: их лица корчатся в нервозном предвкушении, потягивая уголки губ и образовывая складки на лбу. Эти молодые люди хорошо ею помнятся: именно они были в верхушке той последней развалившейся по её вине группировки. Однако Грей бесподобно знала их повадки. — Боитесь, ушлепки? — надломленно высоко усмехается, приподнимая подбородок. — Вашему дружку помощь нужна, — махает головой назад, откуда вышла. Некоторые злятся, другие волнуются в страхе, гораздо диком, граничащим с животным, чем кто-либо ещё. — Ах ты сука, — они переглядываются, и один выходит вперёд. — Сакура сделала верное решение, что рассказала нам о том, что ты вышла, — лицо искажается, смазывается при четком взгляде девушки, и вместе с тем очередное головокружение снимает с петель Грей. Отрывает собственный замок на чувства и точно выстрел из ружья отключает ту самую Мизуоку. Её глаза будто становятся ярче, она сливается с мраком переулка и чуть наклоняется, приседая: отводит руки назад и, сорвавшись с места, в два шага оказывается у мужчины перед носом. Взмах. Металл до черноты оставляет след на челюсти и вынуждает слететь того со стойкой позиции к каменной стене. В шокированном виде приближается другой: Грей никак не реагирует внешне, снова отводит трубу и в тот самый момент, когда он замахивается, ухватившись двумя руками за оружие, хлестким движением сбивает его с ног. Старый знакомый успевает грубо толкнуть девчонку назад, надеясь на хоть какой-то причинённый ей вред и на своих давних напарников, на их шаг, однако... Третий убегает, а четвёртый нерешительно мечется, панически оглядывая почти что отключившегося первого и вывернутую в другую сторону ногу второго. Отвлечение стоило многого: Грей делает свой удар, ломая кость в ещё одном месте. Хриплый крик прерывается ударом кулака по лицу с кольцами, сейчас похожими на мощный кастет. Она не обращает внимание на целого до некоторого времени, продолжая наносить увечья мужчине двадцати лет. Глаза закатываются. Отстраняется, бросив тело, наполовину лежащее на ледяном асфальте, и будто слепо ищет последнего, решающего поступить умнее. Парень обходит её со спины и хватает за шею и тело, обездвиживая одну из рук. Мизуока скалится, выбрасывая из удерживаемой левой руки палку, и наощупь как можно быстрее правой ищет в кармане нож-бабочку. Не задумавшись, раскрыла его... — Сдохни уже! — визжит ей в затылок он и сдавливает шею, заставляя уже захрипеть Грей и объявиться перед её глазами серебряным звездочкам, но вовремя воткнуть лезвие до упора в предплечье с отчего-то неистекающими, будто растаявшими после вечной мерзлоты усилиями. Хватка вмиг ослабляется, девушка больно вздыхает и моментально тянет рукоять в сторону, вспарывая мышцы мужчины. — Сдохнешь сегодня ты, — безразличная улыбка, будто по привычке, затемняет лицо Грей навстречу упавшему и пытающемуся остановить кровь человеку. Голос беспристрастный, оглущающий, словно в рупор. Кожа расходилась в противоположные стороны: девушка приподнимает брови, смахивая жидкость с ножа и потирая шею. Свободной ладонью поднимает металлическую трубу и бьёт по голове, не задерживаясь. Следом слегка уходит вбок, к тому, кто первым вызвался получить от неё: его челюсть кажется никогда не восстановится, однако подняться он ещё смог бы. Замахивается и окончательно отключает сознание молодого человека, ударив металлом ровно по глазам. Медленно сполз вбок по серой стене на асфальт. Бессознательное тело каждое мгновение в течение минуты получает несдержанные удары по груди, плечами, торсу. На всё это в полусознательном состоянии смотрит мужчина, пытавшийся остановить девушку какое-то время назад. Грей поднимается. Её фигура: сгорбленная спина, окровавленные руки и ноги, часть лица, не напоминала человеческое. Чернота одежды и улицы сливались воедино, будто бы это пространство принадлежит ей, до жути приспособившейся выживать в данном обществе. Она бесшумно дышит через рот, удерживая взгляд, такой безумный, дикий, боязливый, точно насыщающий её. Эту Грей. Не ту, плачущую от безысходности. — Так значит, ты, правда, убила их, — дрожаще срывается с уст мужчины короткое предложение перед тем, как металлическая палка встречается с его головой. Мизуока пришла в себя через довольно короткое время: желание оборвать их жизни как-то странно поутухло, растаяв медовым удовлетворением от крови на руках. Она не чувствовала вины, абсолютно ничего, только прежнее нейтральное состояние, какое было после выхода из исправительной школы, да и вообще до событий августа. Словно пополнила энергию, так не хватающую ей. Тишина в переулке сопровождалась лишь её вдруг шумными вздохами: девчонка оглядела ладони, сжатую трубу и не нашла ножа. Молниеносно забегав глазами, вдруг ли уронила и потеряла уже, не увидела, и сунула левую руку в карман, находя его там. Вздохнула. Свое оружие не стоит оставлять здесь и даже эту палку, помогшую ей очень сильно. Однако она не знала, как прямо сейчас избавиться от пятен крови на одежде, крапинками украшавшую чёрный цвет. Дойти до дома было просто необходимостью, и, кажется, вечерние сумерки ей очень помогут. Грей прикрыла глаза капюшоном и, приподняв трубу, чтоб она чуть-чуть, но сливалась с телом, двинулась из переулка, идя максимально спокойно и не привлекая внимания. Достала телефон из толстовки и включила: пришлось подождать несколько секунд, чтоб логотип наконец-то убрался, и постепенно нужные ей данные заполняли главный экран. Три минуты девятого: Мизуока считала это неплохим знаком. Уведомление о трех пропущенных: Хайтани. Стоило перезвонить Рану, который, на удивление, сделал целых два звонка. Причём Грей знала, что не сможет встретиться с ними, даже не хочется. Хотелось бы помыться и посидеть на какой-нибудь лавочке или качелях, потеплее одевшись, конечно. Её путь был домой и только домой. Так как старший звонил только полчаса назад, девушка думала, что он ответит скоро. Однако несколько продолговатых гудков, и желание сбросить как никогда овладело Мизуокой. — Да, принцесса? — мурчит Хайтани, взяв трубку, если не на седьмой гудок. — Сегодня не получится, — сразу же отвечает Грей, встретив тишину с той стороны. На заднем плане вдруг что-то выкрикнул Риндо, прерываемый братом. — А нам, — похоже на то, что он делает особенный акцент для младшего, а не для девушки, — кажется, что получится, — она сдавленно выдыхает и, только собравшись сказать, слышит очень важное продолжение речи парня. — Мы уже у твоего дома, солнце, — коротко усмехается Ран и молчит. — Вы что? — Грей в настолько громадном шоке, что замирает на безлюдной улице в квартале от нужного ей жилого комплекса. В голове пронеслось от самого простого заикающегося до того, какой они увидят её. Хайтани точно с первого взгляда поймут, что с ней не так и что она делала: даже шея до сих пор ныла. — Ты настолько рада, что растерялась, принцесса? — саркастично сластит тот, обдавая девушку кипятком в этом холодном городе. Голова гудит: стоило ли им прямо сейчас говорить о себе? — Я... — невольно вырывается из уст Мизуоки, затормозившей мысленно. Она совсем не представляла этого. — Хотя знаешь, — да плевать, убить они её могли ещё тогда, когда она случайно проследила за ними, и разочароваться в этот же момент, — я уже подхожу к дому. До встречи, — девушка подбегает к недалеко стоящим, на противоположном краю детской площадки бакам и выбрасывает трубу, хорошо послужившую ей. Было бы здорово купить нечто подобное, например... Телескопку? Хмыкнув и отряхнув руки, Грей постаралась оглядеть себя: пятнышки были, к тому же она не знала внешнее состояние шеи. Она не болела, просто ныла, будто побывав скрученной, и все же Мизуока надеялась, что следов нет. Стоило все-таки прикончить того ублюдка, напавшего сзади. Клацнув зубами, она перешла дорогу, осматриваясь. В комплексе было неимоверно тихо и если немного заострить внимание, то не очень холодно, как несколькими часами ранее. С чем связаны такие перепады температуры Грей и не представляла, вздрогнув и идя вглубь. Завернув по тротуару, она и вправду приметила парней, умещающихся вполне неплохо на одном, том самом байке, полюбившемся ей. Быстро оглянувшись на фонарь над головой, Мизуока поспешила уйти с его радиуса освещения: может быть, из-за темноты те ничего не приметят? Все же дикое желание охватывало её не говорить Хайтани о своей сущности. Так как мотоцикл развернут мордой вперёд, то и парни сидели лицом к ней, сразу же увидев фигурку, избегающую света. Риндо игриво улыбнулся, опираясь локтями на заглушенный байк. Когда между ними оставалось около трех метров, Грей сняла капюшон, взлохматив волосы, и буднично приподняла уголки губ, что не понравилось расслабленному и одновременно настороженному Рану, сидящему позади и тут же поднимающемуся. — Привет, — заправила прядку за ухо, приоткрывая лицо и скрестила руки под грудью, закрыв ладони. — Я уже говорила, но скажу ещё раз: сегодня не получится. Мне нужно домой, — стоящий рядом Ран, на голову выше её, не видел полностью лица девушки, но одежда у неё явно в чем-то испачкана. Взять даже ботинки. Она сделала пару шагов к подъезду. — Привет, — ответил Риндо, в какой-то степени лениво и заинтересованно осматривая ту. — Что тебе там нужно? Заканчивай свои дела и спускайся к нам, — Хайтани переглянулись. — Мы достаточно ждали, — подхватывает слова и приподнимает бровь Ран, ставя руку на пояс. — Поторопись уже наконец. Грей срочно хотела в душ, чтобы они не видели её ещё дольше, чем полагается. Лучше бы вообще больше с ними не видеться на сегодня, но они оба приехали и наверняка не один час ждут. Она их разозлила? Мизуока медленно осмотрела каждого, не примечая и малых признаков агрессии, разве что старший более менее недовольный, а младший отчего-то раздраженный, хоть и старается максимально не показывать этого: оперевшись на байк, он постукивает пальцем по поверхности и периодически покусывает уголок губ, Ран же три раза поменял положение рук, сейчас остановившись на скрещенных. — И как мы втроём уместимся на одном? — решив перевести тему, девушка кивает на байк. Риндо усмехается и облокачивается назад. — Мы уже придумали как, — на нем всё так же нет очков. Прическа взбалмошная и слегка растрепанная, скорее всего, от ветра; чуть зарумянившиеся щёки и сухие руки — черты еле рассматриваемые с почти трех метров. Из одежды он вновь предпочёл что-то новое: воротник белоснежной рубашки выглядывал поверх свитера непонятного тёмного цвета и чёрного бомбера; на ногах казались те же джинсы и новые ботинки. — Ладно, — взмахивает рукой и поворачивается к Рану. — Двадцать минут, — и делает ещё несколько шагов назад. — Даже домой не пригласишь? — разочарованно произносит старший, чуть наклоняясь вбок, и приближается к ней в почти что один мах. — Вредина. Его рука тянется к лицу Грей и мгновенно большим пальцем что-то убирает со скул. Девушка хмурится, вздрагивая, и смотрит на молодого человека, с благоговейной улыбкой перетирающего нечто подушечками. Ран прищуривается, выглядя настолько фамильярно, что она отвечает ему той же ухмылкой, передразнивая. — Только после вас, — делая намёк на вчерашний разговор, Мизуока сдерживается, чтобы не развести руки в стороны и не махнуть как пару секунд назад, осознавая, что парни догадываются о её тайне. На кольцах и между пальцами со сто процентной вероятностью кровь, на которую она не обратила внимание и не дотерла, а на лице... Кажется, старший убрал именно те самые пятнышки. — Ты уже обещала нам это, — отвечает Риндо, не двигаясь. — Но вы не приглашали, — усмехается, пожимая плечами, и подходит к подъездной двери спиной, оттягивая время. — Тогда приглашаем сегодня, — чуть закидывает голову назад Ран. — Мы хотели немного покатать тебя и всё думали, что делать дальше. Сама же и подсказала, принцесса, — он ловит сверкнувший взгляд брата и приближается к нему же. — Ждём. Грей скрылась за дверью, спешно поднимаясь по лестнице. Стоило старшему остановиться перед Риндо и услышать металлический стук от соприкосновения подъездных дверей, нахмурился, глядя на свои пальцы. — Догадываешься, где она была? — тихо басит младший, исподлобья смотря на него. В свою очередь, он не смог хорошо проследить за Мизуокой и надеялся на брата, чересчур наблюдательного. Лишь видел то, как сейчас она не хотела продолжать с ними общение и желала побыстрее скрыться. На что надеется Грей, продолжая молчать о себе? Риндо не представлял. — У неё кровь на лице и одежде, — он показывает парню на байке два пальца со следами, — но выглядит целой. — Значит, это чужая кровь, — спокойно произносит и отводит взгляд прямо туда, откуда вышла несколько минут назад Мизуока. Риндо усмехается, вдруг чувствуя, как затылок гудит от съеживающихся, не выпущенных эмоций в груди, где-то между рёбрами. — Как думаешь, убила? — Думаю, нет, — понизил голос, доставая из небольшой сумки через плечо платочек и вытирая пальцы. — В деле говорилось, что она была крайне апатична и ни на что не реагировала при задержании, на суде, а сейчас довольно общительная, хоть и недовольная, — в тишине комплекса никто не должен был знать о том, о чем говорили эти двое. Ран оставался в малом расстоянии, измеряемом в сантиметрах, от байка, и младший кивнул, соглашаясь. — Но она всё же могла измениться за те года в исправительной школе, — склоняет голову вбок, рассуждая. Её прошлое вызвало короткое удивление и мгновенное принятие, будоражащее от дальнейших событий: за Грей было интересно наблюдать даже сейчас. — Согласен, но зачастую в таком не меняются, — их небольшой диалог сошёл на нет, а после вновь возобновился ещё тише прежнего, на этот раз нарочно прерываемый вышедшей из подъезда девушкой. Братья сразу же одинаковым взглядом, одинаковыми лиловыми глазами уцепились за неё, пристально рассматривая: аквамариновые волосы собраны в пучок, две выбившиеся прядки аккуратно параллельно заделаны двумя невидимками у лба; какая-то кофта с горлышком серого цвета и идентичного с ней цвета свитер, чуть потрепанный, поверх всего короткая ветровка; на ногах синие джинсы в вертикальную белесую полосочку, подчеркивающую каждый изгиб бёдер, без ремня; стопы в тёмных чистых кроссовках. Грей выглядела свежее и как-то радостнее, чем пару десятков минут назад: она сунула руки в карманы и подошла ближе к Рану, оглядывая обоих Хайтани. Старший в спортивной куртке, прикрывающей большую часть его тела, и свободных широких джинсах бледного цвета. В ботинках. Девушка, пребывая в гораздо более спокойном состоянии, скрестила руки под грудью, машинально вынуждая парня опустить взор. Совсем не неприятно: даже забавно ей было наблюдать за таким Раном. Риндо закатил глаза, однако, как бы он себя не остужал, ему были понятны и близки желания брата: собственно, сам не мог не косить взгляд на стройные ноги. — Я рада, что вам нравится мой вид, — Мизуока наклонилась к младшему и нейтрально улыбнулась, после оборачиваясь на другого, — но если мы продолжим вот так стоять, я замерзну. Вам что, не холодно? — проторчать довольно долгое время на одном месте в такую погоду и не трястись как осиновый лист вдруг удивило девушку. Ран усмехнулся. — Нет, я оделся теплее, а братик у меня закаленный, — вскинула брови, поворачиваясь опять к Риндо. — Это правда? — Да, Ран не будет врать, — опять улыбается как тогда, сидя на байке, в такой же позе. Грей иронично щёлкает языком, отводя взгляд и выпрямляясь. Тот поджимает губы и уводит глаза наверх, за девушкой, жалея об упущенном моменте, возможно, подобном вчерашнему. — И как же мы поедем? — задаёт вопрос Рану, наклоняя голову вбок. — Присаживайся, принцесса, — жестом показывает парень, вежливо и мимолетно таинственно улыбаясь. Она не противится и перекидывает ногу через мотоцикл, касаясь твёрдой спины молодого человека грудью, расслабленно выдохнувшего. — Рядом побежишь? — хихикает Мизуока, от какого-то внутреннего желания ставя руки на широкие плечи Риндо. Маленькие ладошки девушки холодны, но все равно до жути приятны этим осознанием. Так доверчиво прижимается и мило усмехается, что никогда бы не сказал о совершенных ею поступках. Грей буквально лакомый кусочек, играющий маленькую вредную девочку. — Уже стартую, милая, — Ран повторяет её движения, усаживаясь на байк. От неожиданности, когда резко с двух сторон Мизуоку стискивают два крепких парня, один из которых наклоняется торсом, а другой не даёт и с места сдвинуться своей спиной, она приподнимается и замирает, чувствуя, как бёдра старшего прижимаются к её, вынуждая либо сесть на них, либо закинуть к Риндо, и длинные руки, в мгновенье обвитые вокруг вздрогнувшей талии. Они холодные и одновременно тёплые, сильные, тянущие её на себя. Грей сомкнула губы, безвольно оперевшись на торс Рана, прижимающего будто бы не только плотно обхватившими руками, перешедшими под грудь, но и всем телом. От его куртки пахло чем-то цитрусовым и сырым, сочетающимся неожиданно и до безумия сладко. Внутренней стороной ног девушка прижималась к пояснице младшего, а задницей буквально сидела на пахе другого молодого человека, чувствуя нарастающую нервозность. — И это серьёзно ваш план? — бормочет Грей, оглядывая себя и чуть косит взгляд наверх, к Рану, нависающему и держащему теперь её только одной рукой, второй же тот облокотился назад, немного увеличивая расстояние между телами. — Хороший же, — лепечет старший, проводя переносицей по худому плечу, и пристально наблюдает лиловыми глазами. Она маленькая, но явно поддерживающая спортивную форму; худенькая и миленькая: он не понял, когда разыгрался защитнический инстинкт, как к младшему братцу, и незаметно носом втянул аромат груши от приоткрытой шеи девушки. — Вообще заебись, — усмехается другой парень, позволяя обнять себя Мизуоке. Казалось бы, куда ближе: Грей полностью, точно по привычке, прислонилась к Риндо, несмотря на то, что её держал Ран. Младший был таким же горячим, мягко согревающим и тело, и что-то ласкучее внутри неё. Оно не тянулось к Хайтани, но с удовольствием принимало то, что они отдавали, и это вызывало улыбку на лице девчонки. Не знала, с чем связано приятное, разливающееся тепло у диафрагмы, и только чувствовала себя счастливой. Хотя... Можно ли назвать это «счастьем»?