Сорванный цвет

       Грей лежит на диване, бездумно упирается взглядом в матовый белый потолок и улыбается. Легко, непринуждённо, даже до конца самой ей непонятно, от чего она чувствует себя так... Волнительно и расслабленно одновременно. Темнота комнаты не даёт в полной мере осмотреться, да и девушке совершенно не нужно: она будто бы уже знает, как из зазубренной книжки, что справа плазменный телевизор, встроенный в стену с красивыми полочками и ящичками, наполненными самыми разными фотографиями и безделушками, напротив неё рисунки одного молодого человека, гордо заключённые в тяжёлые деревянные рамы со стеклянной основой и занимающие одну треть стены, слева, за спинкой дивана, небольшая кухня в углу просторного помещения, а вот здесь, в шаге, небольшое место для занятий спортом, позади — стена, выполненная в каком-то интересном стиле со сдвигаемыми и складывающимися дверями, в которых Грей ещё не разобралась, но представляла возможный механизм, однако парни настолько ловко с ними управлялись, что ей проще было подождать одну секунду маневренного движения Риндо или Рана, видящих её копошение. Всё представлялось странным уютом, таким противоположным Мизуоке, довольно мотающей стопами вперед-назад.        Стоило открыть черную с серебристым блеском дверь квартиры Хайтани на двадцать третьем этаже (ехать в лифте с этими двумя просто невозможно), она оказалась в ловушке. Грей полностью осознавала безвыходность ситуации: они могли сделать с ней всё что угодно, а та в ответ ничего, потому что её убьют, покалечат, что угодно, как бы это не звучало. Мизуока не выберется, если причинит им вред. Братья больше опасны своими последствиями, нежели контактами, однако на протяжении всего вечера ничего не предвещало беды и до сих пор не предвещает. Описать действия Риндо было довольно интересно, и даже сейчас все они вызывали смешки: когда Ран тянул девушку на себя, тот дул порозовевшие щёки и поджимал сухие губы, идя навстречу выпутывавшейся и уходящей от него же Грей. Выпавший прошлой ночью снег почти растаял, угрюмыми кучками скапливаясь у тротуаров и щекотно морозя ноги. Она радовалась странно простой и беззаботной прогулке в окружении этих парней в загородной тиши, куда братья решили отвезти Мизуоку. Первое время волнение преодолевало весь разум при виде меняющихся пейзажей на лесные, однако потом яркие огни Токио с высокого холма затмили всё. Вдохнула полной грудью чистый воздух, и затрепетали где-то внутри неё от тяжести мыслей бабочки. Именно эти красивые трепетные насекомые.        Единственное, чего боялась Грей, это та же безвыходность в ситуации с Хайтани. Насколько далеко всё может зайти и зайдёт ли: моментально в голову приходили часы, проведённые здесь, в их доме. Если бы она не знала, что здесь живут парни, то всё равно бы сказала об этом. Буквально каждая частичка пропитана ими: лёжа на диване, Мизуока дышала мужской парфюмерной водой и мятным гелем с каким-то древенистым подтоном, а жёсткость постельного белья говорила о том, что его как следует не прогладили. Однако всё наполнялось необычной атмосферой, и осознание было до жути приятным.        Грей вправду восхищала их квартира: опрятная, всё на своих местах, да и хозяева из них неплохие. Еда, приготовленная Риндо, шикарна! Несмотря на острое послевкусие на кончике языка. Хотелось бы всегда так ужинать. Девушка хихикнула: такого точно не будет, но пользоваться изредка можно.        Они даже поиграли в карты, и Мизуока немного, но поняла основы игры в покер. Кто бы мог подумать: Ран ленивый отличник, а Риндо зубрила-отличник. Оба закончили старшую школу в один год, с самого начала учась по программе старшего, потому и младший заслуживал больше уважения.        Время близилось к четырём утра. Солнце ещё не поднималось над горизонтом; отказавшись на любезное и чересчур настойчивое предложение Хайтани спать вместе (Грей удивилась их близости лишь из-за того, что у самой никогда таких братских отношений не было), получила от Риндо стопку постельного белья под недовольное ворчание и опущенные плечи; комнату окутывал полумрак. Спать не хотелось, но и пялиться в потолок не приносило удовольствия. Мизуока отвернулась носом к мягкой спинке и вновь прокрутила, что происходило сегодня: эти заразы чуть ли не разделись перед ней, объясняя: «сама обещала». Да вообще их общение граничило с чем-то... Другим.        Ран снова пытался усадить к себе на колени, притворяясь, что третьего стула у них быть не может под закатывающего глаза и уже несущего запасной Риндо. Хорошо, что Грей взяла сменную одежду, сложенную в небольшую сумочку через плечо, и переоделась: знать о взглядах на спине или груди в простой пижаме заставляло посмеяться, но, конечно, не только это. Татуировки Хайтани просто кружили голову. Надо же им было настолько... Выглядеть ахрененно.        Каково вообще узнать, что у них есть целая гардеробная с кучей вещей, ношенных разве что один раз. Такие яркие и одновременно строгие костюмы, кричащие ценники от нулей и ведь некоторые вещи ни единожды не примеренные. Грей готова визжать от всего увиденного сегодня: и ведь братья только за. Они выглядели ужасно довольными, когда та прошлась по всем местам, осмотревшись и привыкнув.        Вдруг повеяло холодом, словно распахнулось окно, и девушка посильнее укуталась в одеяло.        Хайтани сами что-то скрывали. Впервые заметив нечто странное между ними, Мизуока наконец задалась вопросом, а что вообще знает про них из слухов. Жестоки, да и дело с концом. Парни были гораздо хуже, однако отчего-то это нравилось Грей. Опасность держала её, сковывала и будила внутри шипящий голос, говорящий брать подобно Риндо. Хватать их, как в ситуации с Коко, цепляться и вести за собой, плавно покачивая бёдрами.        И ей казалось, что всё получится. Необходимо перестать думать, перестать сомневаться, ведь прямо сейчас в соседней комнате посапывают те самые будоражащие Хайтани.        Горло пересохло. Грей вмиг поднялась, чуть не задев низкий деревянный столик, и усмехнулась, прикрыв рот ладошкой на сверкающую коллекцию телескопок. Серьёзно, Ран занимается нечто подобным с того момента, как понял, что марать руки не для него. На абсолютно каждой есть по несколько трещинок, вроде и гордость, и позор. Старший считал знаком убрать, если появлялась какая-то некрасивая царапинка или тем более трещина. Тридцать четыре, мать его, телескопки. Настоящий склад: и по словам Риндо, тот ещё выкинул под шумок с десяток.        По желанию часть кухни могла быть отгорожена от гостиной тканью, ездящей с одного края на другой, и сейчас она была чуть-чуть прикрыта так, чтобы только мебель с плитой и прочим не показывались. Задержавшись у своеобразной выставки и рисунков, Мизуока прошла в ту часть помещения, где она сможет налить воды. Одёрнув вуаль тюль, дёрнула обратно, охнув.        То ли ей показалось, то ли взаправду, но каким-то боком какой-то силуэт одного из братьев Хайтани глядел прямо на неё.        — Ты долго там стоять будешь? — особо низкий голос принадлежал Риндо, вынуждая Грей снова отодвинуть ткань и аккуратно зайти.        — Я думала, ты спишь, — прошептала та, хмыкнув, и подошла ближе к крайним столешницам. Попривыкнув к темноте, смогла разглядеть пижаму молодого человека, хотя уже прекрасно видела её при свете час назад: серая с v-образным вырезом футболка, позволяющая, черт возьми, изгибчатой части огромной тату показаться, такого же цвета шорты с этим рисунком и тапочки. Мизуока постаралась незаметно прикусить губу и вдруг хрипло кашлянула: горло начинало зудеть. Риндо как раз допивал воду из стеклянного стакана. Значит, тот холод был из-за него.        — Мне не спится. Уже третью ночь, — выдохнул, отворачиваясь и ставя стакан в раковину. Поджала губы и, пока было время, вдруг вскинула руку.        — А нальешь мне тоже?        — Воды? — Риндо улыбнулся, уже тихо доставая чистую чашку и поднимая фильтр-кувшин.        — Да, — Грей цокнула и усмехнулась, принимая из его рук такую желанную жидкость.        Что-то в этом было: настолько тихо и темно, что в ушах звенело, а глаза сами по себе слипались. Косточкой таза девушка оперлась на мебель, удерживая двумя руками небольшую чашку и выпивая всё содержимое. Младший следил за банально простым движением Мизуоки, и внутри разливалось тепло. Ему приятно от одного её вида, как она доверчиво выглядела прямо сейчас, улыбалась ему, хоть и недостаточно искренне, но... Грей с ним. Прямо сейчас её волосы распущены и волнами лежат на груди, ниспадают к лопаткам, что Риндо не смог бы увидеть; тонкие худые руки ставят на стол пустую чашку, и правая внешней стороной проходится по линии губ, растягивающихся в слабом подобии улыбки. Но она всё равно до безумия красива. Последнее время парень и не понимал, с чем связано игривое настроение: от её внешности или загадки. Грей, не зная того сама, кружила мальчишку, как в урагане, заставляя разбиваться. И она умело скрывает, что убийца. Эта хрупкая девчонка, выглядящая младше него, в белой узорчатой футболке и чёрных шортах.        Уголки губ Риндо тянутся вверх с более взволнованным и решительным настроем.        — А я привыкла не спать в это время, — девушка шепчет, решая обронить нечто провокационное и правдивое, и поворачивается спиной к висящим ящикам, поясницей упираясь в столешницы. Смотрит в окно, склоняя голову к Хайтани.        — И почему же? — он знает ответ, но принимает приглашение на игру.        — Мы же всегда встречаемся вечером, вот и поэтому, — пожимает плечами.        — Не ври, — Риндо ставит ладони по обе стороны от себя на лакированную поверхность и отталкивается, не сводя лиловых глаз с её крайне расслабленной позы. К тому же он давно понял, почему брату нравится стоять рядом с ней, когда скрещенные руки под грудью. Специально? Приподнимает бровь и пятерней опирается в нескольких сантиметрах от тела девушки.        — Не вру, — поджимает губы, вскидывая взгляд. Пока что она не понимала, что тот хочет сделать: опять поиграться? Ну ей все равно делать нечего.        — У меня есть секрет, — парень вдруг гортанно шепчет, приближаясь к уху Мизуоки и украдкой оглядывая нежную шею с еле заметно бьющейся венкой и двумя серыми полосами, следами какого-то ублюдка, которого он не сможет найти, если она не скажет. — Хочешь расскажу? А ты потом ответишь мне, почему поздно ложишься.        Выглядело... Увлекательно. Грей улыбалась, но слышала хлопок от закрытия мышеловки.        — Если твой секрет равноценен моему.        — Не переживай, — широко усмехается тот, в мгновенье ставя вторую ладонь по другую сторону от неё, — Мизуока Грей. Мой секрет равен твоему.        Раскрыв глаза, замерла подобно каменной статуе, не в силах сделать фактически что-либо. В груди тяжёлый ком и лишь глухой и быстрый стук сердца, как маятника, отсчитывающего до конца её решающего поворота, сидит в голове.        Она перебегала глазами с одной части лица молодого человека на другую в поисках ответа: что означало его хитрое, провокационное выражение? Растягивающиеся губы и острая линия зубов. Неужели Риндо выглядел довольно? Девушка попалась именно так, именно эта реакция была самой потрясающей: видеть, как её ранее пугающие очи останавливаются, как бледные губы сжимаются, как замирает всё её естество.        — Ты может уже начнёшь дышать? — бормочет, выпрямляясь и теперь склоняясь над ней, медленно выдохнувшей. — Правильно, не нервничай. Всё только впереди, — мило обрывает он, вынуждая не сводить с него глаз. Грей хмурится, оживляясь: раз пути назад нет... — Я хотел поговорить с тобой об этом в другом месте и в другое время, но, кажется, это тоже неплохой вариант.        — Какой ещё вариант? — терзаясь в сомнениях, она не понимает, чего хочет от неё Риндо. Его волосы в ещё более жутком беспорядке: прядки, обычно закинутые назад, падают на лоб, но не мешают смотреть так пристально и...        — Прямо сейчас. Разве не видишь, какая между нами идиллия? — грубоватый голос, несмотря на ласкучие нотки, остаётся таковым, что до жути обдает жаром лёгкие. Мизуока прерывается, стараясь выпрямиться и не задеть подбородок парня.        — Зажал меня с трех сторон, когда с четвёртой я не смогу даже отодвинуться? Говори, что хотел.        — Я повторяюсь, не нервничай, Грей, — ладонь тянется к прядке волос и заправляет её за ухо.        — Не собираюсь я прямо сейчас ломать твои милые наглые ручки. И ножки.        — Если вкратце... — приближается к виску, пламенным шёпотом вызывая мурашки. Тягучее напряжение в ногах девушки растворяется посредством появления между ними колена младшего Хайтани и сжижается в звенящую тяжесть. Не сопротивляется: Мизуока знает, выбора нет, и, даже медленно принимая реальность, не понимает, нужно ли ей это. Его лицо очень близко: он не даст сдвинуться и на миллиметр.        — Мне очень понравилось.        Большая неотстранившаяся ладонь, впервые ощущаемая настолько глубоко, быстро, но мягко уходит к затылку, перебирая короткие волосы, и, обдав жаром, сильно тянет на себя. Острые лиловые глаза будто бросают заранее проигрышный вызов янтарным прямо в нескольких сантиметрах. Риндо выжидает ещё две секунды и, меняясь в лице, прикасается влажноватыми от воды губами, чертовски загораясь от того, как Грей избегает его взгляда, прикрывая веки.        «Воспользоваться этим?» — лишь думает та, сщуриваясь от странных ощущений. Она горела.        Медленно и осторожно; вторая рука парня ложится на щеку Мизуоки, и практически невесомый поцелуй перестаёт быть таковым. Риндо словно отключается: он забывает все разы неудавшихся моментов и больно прикусывает губы девушки, двигаясь дальше. Телом прижимает к себе и думает, что это совершенно отличается от всего, что когда-либо происходило в его короткой жизни. Голова кружится, когда Грей слабо пытается ответить, проходясь кончиком языка, и коротко мычит. Её губы были такими сладкими, такими до чёртиков хватающими что-то внутри Хайтани, от чего тот не мог и приостановиться, отрезвляясь от дурманящих ощущений, пожалуй, холодными ладошками на плечах.        Ему хотелось просто-напросто растерзать девушку прямо здесь и сейчас: одной рукой подхватил талию и махом прижал более удобно к стене в полуметре. Поцелуй практически разорвался, оставляя между ними лишь тонкую ниточку слюны, вмиг исчезнувшую. Ставшие алыми уста Грей приковали затуманенный взор Риндо.        — Я... хочу ещё, — на выдохе срывается с языка парня желание при виде рваных ранок на припухлых устах, и тот все же приходит в себя от сжимающихся пальцев на плечах.        — Больно, — шепчет Мизуока, глядя исподлобья. Губы постепенно начинает жечь, и вместе с этим расслабленные ноги вновь раздвигаются шире коленом. — Зачем так?        — Прости, — младший вдруг понимает, что не может контролировать свои слова. Действия затормаживаются: он чуть наклоняется, спокойно осматривая недовольное личико. — У меня голова дымит, когда ты стоишь передо мной, — и поджимает губы. — Можно ещё раз?        — Что тебе понравилось в моей биографии, сыщик? — выгибает бровь под моментальное удивление Риндо и изменившуюся улыбку. В глазах застрекотали звёзды. Кажется, и вправду пришлось по душе.        — Всё, даже то, что перед нашей встречей ты кого-то отхреначила, — она закатывает глаза. — Рост группировок, в которых ты находилась, и последующее их уничтожение более сильными; убийство двоих парней в одиночку и исправительная школа.        — Мне сложно жить по-другому.        — И в этом прелесть, Грей, — его руки по обе стороны от неё. — Неужели ты боялась? — носом проводит по скуле девушки, прикрыв глаза, и возвращается, коснувшись лбом.        — Я не знала, что может случится, когда вы узнаете, вот и всё, — отводит взгляд, моментально вернувшись. Мизуока ждёт. Ждёт, когда парень скажет ей то, чего так желает внутри скрытое «я».        — Мы никогда не расстанемся, согласна?        — Согласна, — незамедлительно отвечает та, видя, как вспыхивают зрачки Риндо. Он молчит словно у стены, которая не даёт сдвинуться и прикоснуться к желанным устам; Грей опускает глаза к пылким губам, чувствуя что-то между недовольством и смятением в нерешительности, но сама ни за что сейчас не сделает первый шаг. Хайтани понимает это, неотрывно наблюдая за её лицом, и приближается, мягко касаясь поврежденных по его вине уст. Со слабым железным привкусом: девушка вновь щурится, сухие и до безумия приятные. Облизывает каждую трещинку, руками перемещаясь опять к щекам, и ведёт по верхнему ряду зубов, чувствуя головокружительный отклик.        Риндо буквально не может остановиться, прогибая под себя Грей, чуть ли не усаживающуюся на его колено. Руки постепенно оглаживают и шею, и плечи, плавно и незаметно переходя к груди. Девушка в эту же секунду отстраняется, ударившись затылком о стену.        — Нет, — жмурится и выдыхает в ключицу Хайтани. Ладони мгновенно останавливаются и съезжают вниз к талии.        — Понял. Минуту, — Грей слышит, как оглушительно быстро бьётся сердце парня, как тяжело тот вздыхает, и чувствует неохотно уходящее тепло рук на талии. Его татуировка была просто божественна, и она только что целовалась с её обладателем. Риндо делает шаг назад, давая выйти девушке. Плавно уходит, оборачиваясь.        — Я тебе это ещё припомню, — губы саднит совершенно неприятно. Ничего хорошего, разве что вздрагивающие коленки, в этом не было.        — Отомсти мне также, — усмехается тот, скрещивая руки на торсе и закатывая глаза от лёгкой походки развернувшейся Мизуоки в гостиную.        Грей проснулась очень резко: оторвав голову от подушки, где-то вдалеке услышала шум воды и лёгкий шорох тапочек. Вспомнив, что ночевала не у себя, повернулась пару раз с одного бока на другой и прикрыла глаза. Ран тихо о чем-то перешептывался с Риндо в открытой ванной комнате.        — Засранец, — ядовито шепчет старший, вроде как открывая какой-то ящик. Или это был его брат.        — Кто не успел, тот опоздал, — лепечет младший, весело хмыкнув. — Собери свои волосы с ванны и иди уже на кухню, сегодня твоя очередь.       — Ты же знаешь, что я нахрен спалю эту кухню, — от Рана буквально веет недовольством за километр: он шипит и, как смогла разглядеть Грей, взмахивает руками, выходя из комнаты, ещё не примечая того, что она не спит, при этом закрывая дверь. Быстро шуршит полотенцем на голове, прищуриваясь и делая пару шагов вперёд в пару метров от девушки, лежащей в его сторону ногами. Мизуока не видела Хайтани с распущенными волосами, потому что весь вечер он просидел с косичками и ушёл в спальню с ними же, однако выглядел он с мокрым беспорядком на голове гораздо... Привлекательнее. Ран конкретно отличается от Риндо, всем своим станом указывая на чрезмерную маневренность и хитрость. Хоть и чуть сгорбленная спина и высокий рост вкупе с длинными волосами необычного покраса добавляли ему странную «зимнюю» эстетику. По-другому описать молодого человека, наконец бросившего на неё взгляд, Грей не могла. В момент растаял в притворной, до безумия сладостной ухмылке, видно, что старающейся показаться милой. Девушка сжала болезненно припухлые губы в сдерживаемом смешке: несколько локонов упали прямо ему на глаза, перекрывая взгляд. Хайтани тут же опустил уголки, поправляя черную футболку на плечах и отводя глаза.        — Хорошо спалось, принцесса? — косится обратно, в лёгкой иронии задавая вопрос.        — Да, — зевнув, она немного приподнялась, подминая одеяло между ног. Её простая улыбка заставила Рана любопытно обойти изголовье и присесть на корточки перед ней. — Как ты и говорил, диван замечателен для сна, — пристально наблюдают друг за другом и одновременно усмехаются в тишине.        — Наша кровать лучше, — голос неожиданно падает в тональности, придавая Рану чрезвычайно обжигающий вид. Грей несколько раз подряд моргает, не веря в то, насколько плавно может измениться взгляд парня: до жути лиловый цвет в глазах просветлел, и он склонил голову вбок. Руки потянулись назад к влажным волосам, моментально заделывая их в небольшой пучок, благодаря резинке на запястье, и тут же сжали мягкий угол мебели. Выпрямилась подобно приблизившемуся, словно коту, Хайтани.        — Не хочу пробовать, — приподнимает бровь, на мгновенье скривив улыбку.        — Ты не представляешь, что упускаешь, — замирает, глядя в близкие янтарные глаза и прислушиваясь к звукам из ванной комнаты, в момент резко приходя в себя. С ним будто что-то было не так, но последующие слова наконец дали понять Грей, в чем дело. — Я знаю, что было ночью.        Никак не отреагировав, нисколько не поставила в смятение старшего: просто и не думала, как ответить человеку, который знает. Знает не только про поцелуй с его младшим братом, но и про её прошлое. Мизуока пыталась найти ответ в посветлевшем взоре, неосознанно сжимая ткань постельного белья.        — Молчишь. Правильно, — не отрываясь, вглядывается в каждый перелив рыжих оттенков. — У меня есть для тебя подарок, принцесса, — тон сменяется на полушепот, и Ран неожиданно быстро приобретает прежний вид. — Веди себя хорошо, чтобы я отдал его тебе.        У Грей скрипят зубы: то, как разговаривал Хайтани, не нравилось, и новость о каком-то подарке не встревожила. Что угодно, но пусть сюрпризом не будет этот поцелуй. Мимолетно Ран касается раздраженных уст, сильно-то и не отстраняясь; ладонь уже на затылке, и, не контролируя себя, девушка сводит брови к переносице.        — Вот же Риндо придурок, да? Все губы тебе испортил. Ещё потом оправдываться будет, что так больше нравится, — безостановочный шёпот прерывается невообразимо ласковым прикосновением губ. Одна из его рук переходит на подбородок, и Грей широко раскрывает глаза: старший слишком умело заставлял забыть всё. Мизуока не знала, как целоваться правильно; это вообще был её второй поцелуй за всю жизнь, а язык Рана нетерпеливо пытался вовлечь в более активные действия. Однако стоит признать: это происходило очень нежно.        Худая ладонь перешла к шее, заставляя вздрогнуть и, на удивление, придвинуться. Пальцами сразу нашла ворот его футболки, поддевая края и идентично действиям молодого человека уходя ближе к затылку. Сквозь до сих пор не разорванный поцелуй он улыбнулся, вдруг наклоняясь сильнее. Поднялся. Грей открыла глаза, понимая, что прямо сейчас её сердце пропустило удар: Хайтани навис над ней, глядя не менее порхающим взором. Внутри всё переворачивалось дважды. Вновь приблизился, сминая её губы так, как молчаливо хотела она: уверенно и до сладости на устах ласково. Так, чтобы продолжения желала она. Работало: Мизуока обхватила щёки Рана двумя холодными ладошками, и наконец отвечая, как уже хотел тот. Старалась, и он видел это, что чересчур туманило голову. Понравилось, очень сильно понравилось: у Грей перед глазами сверкали звёздочки.        — Хватит, солнце, — отстранился, любуясь впервые увиденным смущенным румянцем на щеках той. Противоречил себе, хотелось поцеловать ещё раз. Один раз.        Грей притянула его к себе, чуть ли не уронив на себя. От неожиданности Рану пришлось опереться руками на спинку позади. Её губы были до безумия мягкими, и, когда шаг сделала она, парень зажмурился, копируя движения уст. Осторожно и так невинно. Собираясь углубить поцелуй, почувствовал, как девушка отстраняется.        — На пять минут оставить нельзя, — Мизуока смотрела на стоящего позади Риндо с головной повязкой, убирающей волосы. Старший Хайтани засмеялся, когда тот замахнулся на него полотенцем, и отскочил обратно к изголовью. Голос того был таким заливистым и довольным, что неосознанно Грей улыбнулась буквально пылающими устами. Стоящий в двух шагах младший цокнул и приблизился к девушке, молниеносно целуя в щеку.        — Я же просил тебя приготовить завтрак!       — А я говорил, что нахер спалю твою кухню!        Гоняющиеся по всей квартире братья и вправду тянули настоящую улыбку на лицо девушки, никогда не знающей чувство такого простого веселья. Сковывающую боль у диафрагмы Грей пыталась преодолеть всеми силами; неконтролируемо шмыгнув носом, вдруг поняла, что взгляд снова застилали слёзы. Уже другие: она быстро протерла глаза, возвращая прежнее состояние. Ловушка захлопнулась, и девушка стала привязываться. Осознанно.        Подарок Рана превосходен, как и его поцелуи. Порой Мизуока задумывалась, а не читает ли он её мысли, ведь то, что преподнёс тот, оказалось новенькой глянцевой телескопкой в чёрном чехле.        — Изначально я хотел оставить себе, но когда увидел твои пальчики в крови, милая, подумал, что руки пачкать не стоит.        Мысленно ещё раз поблагодарив парня, девушка секундно прикрыла глаза и улыбнулась. Уже прошло два дня, и за прошедшие сутки она ни разу не встретилась с Хайтани по очень важной для неё причине. Стоять без дела на центральной площади района, в чужом, в который она приехала по надобности в двух аспектах (из-за Изаны, в том числе), никакой дурак бы не стал. Постепенно Грей окружали люди, и даже до этого дела не было. Заделав волосы в низкий хвост, резко впилась взглядом в новостной баннер на огромном здании какого-то особо богатого человека. Голос корреспондента, девушки примерно двадцати восьми лет, странно взволнованно захрипел, объявляя следующую новость.        «В районе Эбису, на территории современного Шибуя, было найдено тело восемнадцатилетней девушки, Цуруги Сакуры, в искусственном водоёме главного парка...»