Сорванный цвет

       — Пиздец, — выдохнул Ран, прикладывая ладонь ко лбу. Закрыв глаза, на пару секунд попытался успокоиться и смириться с мыслью, что всё можно преодолеть и желательно сейчас без насилия. Кто же знал, что его слова могут понять неправильно, особенно родная кровь — младший брат? Хайтани не просил привозить Грей сюда, за несколько метров от ключевого места собрания «Поднебесья», где договорились встретиться только они вдвоём, без девчонки, возможно, заимевшей статус «помехи» для организации, в которой они состоят. Как бы она не нравилась им и какие бы чувства к ней не испытывал Риндо, Рану отнюдь не доставляло удовольствия нервничать по поводу распространения лишних ушей. Тем более, фактически благодаря им. Вопрос о том, что же делать, когда остаётся меньше десяти минут, а с тобой девушка, организовывающая собственные правила, продолжает находиться в открытом виде.        По лицу Рана было полно ясно, что её не ждали. Грей не могла определиться, хорошо это или плохо, но она уже видит достаточно открытую местность в полузаброшенном районе на северо-западе Токио и пустые многоэтажки. Если парни решатся (скорее всего, так и будет) не брать её с собой, то необходимо хотя бы проследить за их направлением. Для Майки и для неё самой это будет огромным плюсом: область неизвестная, тусклая и безлюдная; подумать о том, что здесь собираются отшибленные гопники, просто, однако не короли «Поднебесья».        Риндо старался не казаться растерянным. Глаза старшего, тяжко устремленные к нему, не означали что-либо хорошее после окончания всей ситуации. Больше всего младшему не хотелось разочаровывать его, и сейчас он натворил серьёзных дел. Глупая память. Риндо быстро метнул взгляд на Мизуоку, меньше думая о ней, чем о произошедшем. На часах без шести минут до начала.        — Я отвезу её обратно, — кивнул тот сам себе, смотря через тонкое стекло очков на девушку. Грей срочно нужно было что-то придумать: задержаться хотя бы на десять минут.        — Нет, мы не должны опоздать, — подперев пальцами подбородок, задумчиво проговорил Ран, пресекая попытку брата исправиться. В голове вертелось несколько мыслей, как не дать Мизуоке подслушать их обсуждение, но они ограничивались насилием. С одной стороны, можно было бы просто вырубить её, но с другой — где они оставят тело? Сломать что-нибудь по отношению к ней вызывало странную, ненормальную дрожь по позвоночнику и звон в ушах. Она стояла перед ними и вправду полностью беззащитная, нервно скрещивая руки под грудью, а навредить могла существенно одним лишь словом. Ран осматривал Грей, чувствуя, что можно пойти и по-другому. Молчание только раздражало обстановку.        — Давай договоримся, принцесса. Ты же от своего не отступишься? — загадочный тон слегка напряг девушку, но она кивнула. Видимо, Хайтани имел в виду её желание подсмотреть. — Взамен расскажи что-нибудь или покажи мне.        Проморгавшись, машинально начала искать в своей голове что-либо подходящее для такой ситуации. В этом случае Ран предлагал ей обмен информацией, однако предоставленное Грей уступало бы на несколько десятков тысяч йен, ведь особо-то от Майки она ничего не добилась: она пыталась заставить его поверить в неё, в то время как парень молчал. Сейчас выгоды не было, и её нужно было придумать для Хайтани, чтобы выкрутиться.        — Что-то о главаре «Тосвы», а не о мелких сошках, — добавил молодой человек, стоя в двух метрах и наклоняясь ещё ближе. Мизуока переборола желание надеть капюшон, чтобы скрыть лицо: оно, наверняка, выдавало внутренние кропотливые рассуждения. Манджиро слишком важен, выдавать чересчур много стало бы глупостью, ведь так она может потерять и его. Нечто в одном предложении должно прозвучать из её уст, просто и легко, но и вместе с тем вызывающее расположение и одобрение. Равноценно было бы рассказать о расположении места проведения собраний «Свастонов», и Грей всего-навсего предполагала одну-единственную площадку у храма.        — Я знаю, где проходят их собрания, — она оглядела каждого и остановилась на Ране, ожидая, что ответить тот, ведь в парочке братьев старший играл главенствующую роль. Хайтани не изменился в лице от слова совсем; кажется, он понял, что на данный момент Мизуока многого не знает об этой персоне. Через несколько секунд вытащил смартфон, посмотрел на время и убрал, выпрямляясь. Лиловые глаза заблестели снисхождением: видимо, Ран находился в хорошем расположении духа. Чёрное пальто идеально сочеталось с его высоким ростом, подчеркивая плечи и увеличивая чувство превосходства.        — Ладно, покажешь потом, — парень самодовольно сделал шаг вперёд, навстречу Грей, и убрал руки в низкие карманы верхней одежды. Девчонка не шелохнулась, уперто стояла, выжидая его действий. Идеально уложенные косички казались немного неровными: может быть, из-за того, что он заплетал их сам? Усмехнувшись, чуть задрала голову, чтоб взглянуть ему в глаза. Темно-лиловые с совсем небольшим чёрным зрачком. Лёгкая, казалось, механическая улыбка: Ран вытащил левую ладонь, склоняя голову вбок и повторяя её смешок с некой дерзостью. Холод кожи на щеке поднял мурашки на затылке, кругом прошедшие по шее и будто цепко схватывающие волосы у корней. Хайтани видел в ней смесь чувств: как инь и ян, вызывающие не гармонию, а резонанс.        Грей задевала что-то внутри, к тому же имела влияние на поддавшегося гормонам Риндо. Он предполагал некий исход влюблённости младшего, однако как остановить — план не был составлен. Да его самого Мизуока пыталась закрутить в вихрь подобных чувств, и Хайтани предельно ясно наблюдал за её попытками. Попытки, которые тоже имели место быть. Иначе парень прямо сейчас не поскупился отшвырнуть до жути безумную девчонку, возомнившую о себе слишком много.        Вложив во внутреннюю сторону ладони острый подбородок, потянул ближе, заставляя слегка оступиться Грей и почти что навалиться на торс. В зависимости от настроения Ран принимал решения, особенно в моменты, связанные с противоположным полом. Никогда девушки не ослушивались его. Не могли. И ему до безумия нравилось видеть, как состояние малышек колеблется от радостных слез до рвущего связки крика. У Мизуоки был шанс на другой исход, ведь она очень сильно запала в душу братику.        Грей по-настоящему раздражали выходки старшего Хайтани: он считал, что власть полностью в его руках, что никто никогда не скажет ему нет, не подумав дважды. Но она предельно понимала, насколько важным является Риндо. Ей даже повезло, в тот самый момент, в магазине, попасться именно младшему на глаза.        Худощавый каменный торс Рана с какой-то стороны интимно чувствовался ладошками через пальто и новую шелковую рубашку темно-лилового цвета. Тепло груди значительно отличалось от рук: требовательные мягкие губы парня в момент накрыли уста Грей, не заходя дальше. Его язык уверенно обвел почти исчезнувшие ранки. Безмолвный приказ, ощутимое сжатие нижней челюсти фалангами пальцев, вынудил приоткрыть рот. Несмотря на жуткое властническое поведение, Ран не позволял себе причинять вред ей — уже в который раз примечала Мизуока, от чего несдержанная ухмылка поползла на лицо. Хайтани в последний раз пылко смял поддатливые губы, когда девушка в этот же момент решилась ответить, чуть резче двинувшись вперёд и слегка взяв инициативу в свои руки. Плотоядные, сладостные губы Хайтани напоминали вкус газировки.        Какого это целоваться сначала с одним парнем, а после другим, его же братом, Грей не могла понять сама. Это кажется нереальным, когда на твои плечи ложится ещё одна пара рук, ласково оглаживающая предплечья, но яро пытающаяся не касаться груди.        — Принцесса, — отодвигается Ран, мельком глядя ей за спину, на своего брата, и после понижает голос, приближаясь к уху, — мы заворачиваем в тот переулок справа, проходим до первого поворота, потом до упора пока не увидим закрытое здание заброшенного вокзала. Всё это время мы не должны ни увидеть, ни понять, что ты здесь. Если случится наоборот, ни он, ни я тебе не поможем, к сожалению, — в конце славно добавил, будто ситуация совершенно пустяковая.        Не став что-либо отвечать, кивнула. Маршрут есть. Мизуока чуть отодвинула голову, вмиг изменившись, и весело улыбнулась.        — Тогда позвоните мне потом? — обернулась на Риндо и, не дожидаясь их ответа, сделала шаг вбок, махнула рукой, разворачиваясь в совершенно противоположную сторону. Братья быстро попрощались, мотнув головой, и пошли так, как и сказал Ран.        Грей стоило пройти ещё несколько метров и повернуть направо: она лишь пройдёт лишний квартал да и только. Ориентироваться в пространстве для неё проще некуда, даже если это лабиринтовые проулки. Убыстряющийся с каждой полусекундой шаг в какой-то момент чуть ли не напоминал напряжённый бег. Девушка накинула капюшон — желанное действие с самого момента выхода в свет. Теперь она в своей благословенной среде, где никто не сможет помешать её планам.        Собрание «Поднебесья» началось.        Вовремя вильнув в сторону, Мизуока наткнулась на полностью заблокированный главный вход железнодорожной станции. Хлипкая дверь не оставляла пищи для размышлений о том, как же внутрь попали парни: чёрный выход с обратной части здания. Ей стоило как-нибудь коротко обойти и попасть внутрь, не попадая на глаза никому. Желательно как можно скорее, ведь есть вероятность упустить нечто важное, которое бы Хайтани не рассказали Грей.        Окна также перекрыты плотными деревянными пластинами, что облегчало поиск без обнаружения. Слева от здания находился небольшой коридор в обход, и девушка быстро шмыгнула туда. Абсолютно не надежная пожарная лестница для поднятия на прикрытый слабыми деревяшками чердак.        — Уже лучше, — оценила насколько больно будет упасть с высокого второго этажа, будто третьего, вокзала, проигнорировала собственные убеждения и, посильнее уцепившись за ржавые поручни, рванула вверх. Каждый скрип буквально означал больной конец всей истории: её руки взмокли от напряжения, ноги потрясывало. Однако останавливаться нельзя, ещё три ступеньки и Грей приблизилась к гнилым дверцам, которые открыть очень быстро стоило здоровья. С силой дернув на себя, не смогла сдвинуть с места, что вызвало настолько огромное противоречие в голове, на секунду заставившее замереть. Пошатнулась лестница, чуть ли не вырвав из её уст крик. Мизуока вновь несколько раз резво дернула. Теперь они поддались, однако пара штук упала на асфальт, шум пресекся проезжающими мимо машинами: было страшно смотреть вниз, потому больше не теряя времени она забралась внутрь. Отстойные доски снаружи, на вид такие слабенькие, внушали огромное ироничное доверие и к внутреннему материалу: несмотря на то, что пахло сыростью и дерево из-за веса на нем опасно продавливалось, но не скрипело, девчонка надеялась на их крепость.        Руки жгло, и, кажется, она подцепила несколько заноз: что вообще за бред с этими деревяшками. Полностью выпрямиться на крохотном чердаке не было возможности: Грей согнулась пополам, а после и вовсе встала на четвереньки, чтобы удобнее приблизиться к полу и подслушать, а лучше бы и подсмотреть сквозь трухлявые доски в углу. Скрючившись в полутьме, старалась максимально не издавать никаких звуков. Она уже нервничала из-за того грохота досок, и если лишние шумы насторожат внутри находящихся, то пиши пропало. Грязно. Кто-то вдруг шумно начал обсуждать «старые времена», прерываемые басовым смехом, что всё же Мизуока надеялась на их глухоту и игнорирование открытия скрипучего чердака. Опасное местечко выбрала, находясь с одними из сильнейших. Чья-то речь с левой дальней части помещения полностью оборвала и заняла главенствующую позицию на собрании. Прикусив нижнюю губу, Грей проскреблась ближе к пыльному краю, и только она замерла, как увидела, прищурившись, нескольких парней.        Беловолосого Курокаву в лёгкой светлой кофте и чёрных джинсах, сидевшего на коробках парня в очках и как раз говорящего об отрядах в «Тосве», выглядящего так, словно здесь он всем и заправляет, а не ровно выпрямившийся Изана. Неподалёку шрамированный Какучё, а с другой стороны громоздкий Моччи и братья Хайтани. Напротив Хитто стояли ещё двое, и своим видом они кого-то напоминали. Разговор особо не привлекал её: парнишка говорил паузами, словно чего-то не договаривая. Лишь одна фраза смогла довести Грей до жгучей дрожи в пальцах.        — Коконоя Хаджиме необходимо вытащить из «Свастонов» в «Поднебесье».        Да кто он такой, чтобы распоряжаться Коко, который, между прочим, не менее важен в «Тосве».        — Можно убить двух зайцев сразу: Мучё и Санзу, как имеющие особые полномочия, без проблем займутся этим.        Мизуока пригляделась: строящую планы язву она должна знать, должна хотя бы помнить какие-либо упоминания об этом четырехглазом. Не из грязи он вышел с такими рассуждениями. Парень метнул взгляд на главу и вернулся к тем, двум стоящим напротив.        — Кисаки дело говорит, — прошелестел Изана, расплываясь в плотоядной ухмылке. Кисаки Тетта?! Придурок, о котором говорили Коко и Инуи! Грей не шевелилась, почти что не дышала: чтобы не потеряться в желчи своих мыслей, впивалась ногтями в мягкую кожу внутренней стороны зудящих ладоней и сверлила дыры в голове так называемого злого гения.        — И за одно Ханагаки отпиздите, — кажется, командир первого отряда изрядно выбешивал его. — Это ублюдок должен понимать, куда лезть не стоит, — новость о ненависти к Такемучи приятно расслабила Грей, что она невольно широко улыбнулась. Появились объекты, которых можно стравить и узнать, кто заслуживает стоять возле Майки. Заслуживает ли тот хиляк, грозно именуемый командиром, занимать высокий пост в «Свастонах». Сладкие мысли в предвкушении драки перебили следующие слова:        — Только не сейчас, — вновь посмотрел на Курокаву. Его кивок означал полное одобрение. — Через неделю, у нас ещё будет время.        Примерно семнадцатого февраля? Теперь Мизуока могла понять личности силуэтов, скрытых полумраком, Мучё и Харучиё. Оба выглядели максимально спокойно, второй стоял чуть позади спины командира (она надеялась бывшего) пятого отряда. Они не выказали никакого сопротивления, несогласия со словами Кисаки: значит, полностью отказались от «Тосвы» и Непобедимого Майки, стали ёбанными предателями в глазах Грей, скрежущей зубами.        Ничего толкового больше не было: парни обсуждали количество сил, которых и так представлялось немало. Девушка примерно соотнесла «Свастонов» и «Поднебесье», и за счёт Манджиро первые бы выиграли: каким бы не являлся Кисаки, он может быть только угрозой, но не реальным противником. Изана... Раз он был главой восьмого поколения «Чёрных Драконов», то не слабак, хотя что уж говорить про последующего, группировку которого так легко вынесла и тем самым прославилась юная шестёрка основателей «Тосвы».        Грей не хотела вновь терять Коконоя. Как бы они не разнились в характерах, не использовали друг друга, из-за долгого времени знакомства, пожалуй, только Хаджиме оставался человеком, способным выручить её из любого дерьма. Плевать, если бы сам парень хотел разорвать связи, однако так нагло заявлять о нем, как о вещи (и без разницы, что иногда Мизуока сама имеет этот смысл в речи о нем), какому-то выскочке не позволит. Подумав с обратной стороны, девушка все равно не приходила к единому мнению, чем он может пригодиться ей в «Поднебесье». Для этого есть Хайтани, но никак не Коко. Первым делом, которое Грей откладывать не собиралась, необходимо позвонить денежному гению, уведомить, что через недельку, словно принцессу, его похитят и заставят, конечно же, вряд ли не насильственным методом, вступить в другую группировку. Может быть, даже шантажом? Она сомневалась, что есть способы сделать это лучше, чем не использовать Инуи. Простое избиение Хаджиме выдержит.        Собрание подходило к концу, и Изана обронил некую фразу.        — Не забывайте, что нужно собраться до двадцать второго февраля. Жду вас через шесть дней, ужасное поколение, — и покинул станцию, хлопнув дверью. Сегодня же только десятое. Значит, следующее собрание состоится шестнадцатого числа, ровно перед предательством пятого отряда «Свастонов» и похищением Коконоя.        Курокава ушёл, следовательно, парни не нашли больше повода оставаться на вид в хрупком здании. Кисаки и Какучё вильнули за ним. Молчаливо попрощавшись, Мучё покинул собрание, а вслед тенью прошёлся Санзу. Затем вышел Моччи, хрипло усмехаясь тому в спину, последними ушли братья Хайтани, напоследок пару раз обернувшись. Конечно, они даже понятия не имеют, что Грей сидит на чердаке, пропустив начало. Однако сильно за это она не переживала: главное, что она вовремя узнала об их планах на Коко и важные даты.        Но в следующий раз стоит залазить сюда более аккуратно. Все-таки подобный буйный заход может не прокатить.        Ответ на то, как же выбраться отсюда, пришёл сразу: спуститься Грей не сможет внутрь станции, следовательно, так, как и забиралась, вновь по трясущейся ржавой лестнице, преодолевая волнение. Выбраться из позы для наблюдения, скрюченной в не пойми что, оказалось сложнее и неприятнее, чем укладываться и сидеть в ней некоторое время. Но возможно. Закряхтев, девушка развернулась и села. Резкое желание взять в руки телефон и посмотреть на время преодолело попытку выбраться, и, не став медлить, она вытащила мобильник. С окончания собрания прошло лишь чуть больше пяти минут: ещё не все могли разойтись. Грей не хотела попасться и одновременно сидеть здесь ещё дольше десяти минут. Можно было бы написать Коко о встрече. Не долго думая, открыла контакт, понимая, что уже пару дней не созванивалась с парнем.        «Нам нужно встретиться, но я в каких-то ебенях»        Достаточно позитивно, зато Хаджиме поймёт — дело срочное. Прошло пару минут тишины, Мизуока задумалась: а нет ли здесь всяких крыс или насекомых, пауков. Её пробрало лёгкое, но пугающее волнение.        «Очень интересно, как мне оттуда достать тебя»        «Желательно скорее. Я напишу адрес через пару минут»        «Жду»        Молодого человека уведомила, осталось дело за малым: спуститься и побежать к ближайшему указателю на перекрёстке, который располагался относительно в нескольких метрах. Выглянула на улицу. Всё такая же тишина и пустота. Людей практически не было, изредка лишь проезжали грузовые машины. Лестница не внушала доверия даже на второй взгляд, однако более удобного выбора априори не существовало. Мизуока приняла решение спускаться постепенно, не до конца, а после спрыгнуть, чтоб вышло без лишних травм. И это сработало за счёт относительно не большого расстояния. Поднявшись с асфальта, Грей отряхнула сначала ноги, затем и толстовку с рукавами. Желательно бы вообще переодеться, но в прохладную погоду, находясь в переулке, девушка бы не стала надевать школьную форму — единственно возможный выбор. Оглядевшись, вышла на широко освещаемую улицу и покрепче нацепила капюшон, прошла совсем немного, остановившись у развилки, и продолжила стряхивать пыль. На каменных воротах бело-зелёная вывеска указывала на название улицы и дом. Мизуока вытащила телефон и, наконец обратив внимание на свои руки, проглотила тихий ужас. Чётко написав адрес для Коконоя, она спешно убрала мобильник и широко раскрыла глаза: красные, все в мелких ранках и грязи ладошки горели от парочки заноз. Решив заняться кропотливым делом, оперлась на стену позади. Прошло то ли пять, то ли двадцать минут с момента начала очистки кожи, как возле неё остановился чёрный автомобиль с наклейкой, означающей такси. Грей не сомневалась, что это был Хаджиме: он совершенно не ладит с мотоциклами. Однако дверь открывать не стала: ну а мало ли, к кому она может сесть в машину.        — Долго ждать? — показался из затонированного стекла Коконой, сверкая как всегда недовольным взглядом.        — Мне спросить то же самое? — саркастично ухмыльнулась девчонка, потянув заднюю ручку на себя. Он цокнул, закатив глаза, и улыбнулся, двигаясь за водительское сиденье, на котором располагался какой-то мужчина тридцати лет. Сев внутрь, Мизуока смогла снять капюшон и поймать на себе взгляд таксиста через зеркало; тот быстро опустил глаза, когда его подглядывание заприметили, и двинулся с места. Кажется, Коко уже дал ему маршрут.        — Можешь, — он приобнял подругу, вдруг оглядывая её тело. — Почему ты вся в пыли?        — Да я уже устала отряхиваться, — снова провела руками по светлому пятну на талии, убирая его. — Так и где ты был? — поняв, что требовать ответа сейчас, в присутствии незнакомца, смысла нет, парень откинулся на мягкую спинку кресла. Грей вытащила влажную салфетку из портфеля и, протерев руки, ими же получше очистила грудь и плечи под наблюдением Коконоя.        — Сегодня Майки неожиданно позвал меня и расспросил про финансы «Тосвы», потом сказал, что ты все рассказала, — он, тяжело вздохнув, перекинул ногу на ногу и схватился за колено, наклоняясь. — Как это понимать? — в его голосе предельно слышались ноты взвинченности; Грей могла изрядно подвести Коко, однако ничего не случилось. Манджиро бы не стал давить в любой ситуации.        — Мы разговаривали об этом два часа назад, я просто не успела позвонить раньше, — взмахнула руками, показывая, что они чисты, и убрала до сих пор лежащую в ладонях салфетку. — Я тебя не подведу. Ты хотя бы не растерялся? — заметив некую расслабленность в нем, пошутила.        — Вообще-то, это было опасно, — отвернулся к стеклу Хаджиме, далее обращаясь к водителю: — Остановитесь здесь, — мужчина вовремя завернул на стоянку, забитую машинами, пока парочка крутящихся возле автомобилей не заметили свободного пространства. Тот самый отель, в котором они обычно договаривались встречаться. Грей не сомневалась, что Коко заплатил, потому при остановке такси тут же вышла.        Коко выглядел сногсшибательно в предзакатном свете: бежевое пальто, лёгкий шарф, белая рубашка и тёмные джинсы. На фоне встречаемых ею сегодня парней девушка выглядела мягко говоря... не очень. Её наслаждаемая образом улыбка упала, стоило гению самодовольной походкой пройти ко входу и поймать несколько восхищенных глаз мимо идущих девиц. По принявшему ситуацию лицу можно прочитать, серьёзен ли вообще парень, однако в этой «битве» Грей проигрывать не собиралась: забив болт на то, что она выглядит так, будто таскала мешки, выправила из-под капюшона аквамариновые волосы, придала им немного небрежный вид у лба и свободно опустила руки. Лёгким шагом от бедра девушка прошлась до молодого человека с самой изобретательной улыбкой, применяемой лишь для вымогательства денег. Коко, как «настоящий джентльмен», открыл перед ней дверь и обвел глазами исподлобья всех мужчин в радиусе пяти метров.        На Грей не имеют права смотреть всякие отбросы.        Вся сценка вызывала смех: девчонка с тем же настроем прошлась до знакомого ресепшена, протянула руку и проговорила давно заученную фразу. Сладкая улыбка вмиг озадачила парнишку в костюме; получив ключи, Мизуока продолжила идти, обернувшись на ровно вышагивающего Коконоя.        Номер как всегда приветствовал их своим молчанием, прохладой и морской свежестью, свойственной для всех комнат отеля. Чистые простыни, блеск дерева и кожи, кофейные оттенки.        — Такое ощущение, словно нас здесь лет пять не было, — завороженно пролепетала девушка, сделав небольшой кружок по комнате. Парень снял пальто, шарф и повесил его на вешалку, чуть отодвигая ткань рубашки у горла. Пройдя к своему излюбленному креслу и прокрутив против часовой стрелки, присел, укладываясь на широкую спинку.        — Согласен, — поудобнее расположившись, Коко выдохнул и прикрыл глаза, — сколько же грязи здесь составлено, — Грей коротко засмеялась.        — И сколько будет, — Мизуока в два шага приблизилась к краю лакированного гладкого стола и, проведя по нему ладонями, наклонилась ближе к парню, несомненно наблюдающего за ней. Заправив длинную прядь за ухо, чтобы она не упала тому на лицо, заговорщицки растянула уголки губ. Оранжевые глаза приобрели огонёк, словно костёр в чёрной чаще, и разожглись пуще прежнего, сжигая всё, что сдерживало до этой секунды. — На тебя, мой гений, объявляют охоту, — агатовые очи, точно угольки после бури, вздрогнули. Только не подобное он хотел услышать от Грей.        — Что?        — Ты нужен «Поднебесью», — она резко опустилась на стул и понизила тон до хриплого шепота, не прекращая вглядываться в черты лица Хаджиме. Представляла, насколько тяжело для него будет слышать новости. — Кисаки придумал план, как вытащить тебя из «Свастонов», — парень до скрежета зубов напряг челюсти, в момент от напряжения на лбу выступила светло-голубая венка, а руки приобрели дрожь, кажется, от ярости. Грей, замедлившись, ещё тише продолжила: — Скорее всего, семнадцатого числа. И, если честно, я не думаю, что они просто тебя изобьют. Ты ведь не сдашься просто. Они воспользуются вашей дружбой с Инуи, могу все деньги поставить на это.        Коконой молчал: то ли ждал, что она скажет дальше, то ли просто обдумывал. Какой бы случай не был верным, девушка подперла щеку ладонью и, отведя глаза, чтобы не нервировать ещё больше, чётко произнесла:        — Вообще за такую информацию платят вперёд, но как другу я скажу тебе бесплатно, потому что не хочу, чтобы ты сильно влип. Это сделает парочка из командира и вице-командира пятого отряда «Тосвы» — они все-таки оказались предателями.        — Мучё и Санзу? — вернулся в разговор парень. С одной стороны, узнать это заранее очень хорошо, ведь они могут предотвратить переход Коко и навалять пиздюлей придуркам руками Сано, как их, на данный момент, непосредственного главаря.        — Ага. Я спросила о них у Майки, — продолговатый вздох дал понять, что полезного ничего не удалось вытащить. — Он проигнорировал вопрос, сошёл с темы. Думаю, здесь что-то глубже простой связи подчинённого и руководителя. Знаешь, — неожиданно повернулась к внимательно слушающему, — ну не то чувствовалось. То ли он ожидал, то ли нет, может что-то вспоминал, — Грей сама запуталась.        — Майки, кстати, выглядел очень озадаченно, когда мы встретились, — сложил руки на столе Хаджиме. — О чем вы разговаривали?        — Я рассказывала про себя, про Хайтани, — снова резко изменилась в лице, похолодев. Её взгляд настораживал: атмосфера сменилась, что сразу почувствовал молодой человек. Она заправила другую прядь за ухо и посмотрела на друга, которого пробрали иголки по всем ребрам. Хорошим ли вообще был вопрос, раз Мизуока так среагировала? Ответ не заставил ждать. — Я сомневаюсь, что сделала правильно. Не понимаю, кто мне важен больше. С тобой проще, Коко. Ты будто, как я, находишься между всеми теми, кто решил для себя что-либо.        — Ты можешь сказать мне прямо, — твердит тот, что буквально вынуждает произнести Грей следующие слова с надрывным тоном в душе:        — Я боюсь, что меня снова используют. Что мне придётся убить по какому-то нелепому стечению обстоятельств, — посмотрев на свои руки, задрожала. Дрожь несвойственная, удерживаемая днями, месяцами, годами: в глазах всё та же алая, дьявольская кровь, будто бы литрами стекающая с неё, а все вокруг гласят об её вине, ничтожности, лживости. Последнее время это стало переходить все пороги здравого мышления. Игнорирование помогало лишь во время каких-либо дел, другое же время полностью утаскивало во тьму, изнуряя, пытая не хуже плети. Грей совсем не хотелось убивать, не хотелось выпускать этот напридуманный пар «и станет лучше». Принимать как должное удовлетворение после насилия и убийства, особенно после Сакуры, становилось отвратительным. Не было ещё лучше. Не ей. В голове тяжёлый шёпот, когтями бьющий стекло души, разрывающий, кричащий в страшной агонии раскаленных цепей. Она сдерживалась, как могла. Продолжает противиться звону в ушах при любом упоминании убийства: свернуться бы в клубок и залечь на дно. Майки нужно было рассказать про это, преодолеть в себе то, что так не терпит кричать. Грей прикрыла веки, потому что захотела сама: оставаться наедине со своими мыслями, словно выходить на ринг против врага в несколько тысяч раз сильнее тебя. Сейчас здесь хотя бы Коконой, она откроет глаза через секунду, чтобы вновь увидеть его за столом.        Так будет проще. Грей никогда никто не поймёт, потому что её помощь самой себе не оказывает абсолютно никакого эффекта.        — Я слышал, что в такие моменты лучше поплакать, — он стоял рядом, по левую сторону. Совсем крохотное расстояние разделяло девушку от парня, чуть склонившегося и заглянувшего в красные, напряжённые глаза. Хаджиме выглядел нужным сейчас, и как же обидно было за него. Когда же она сама перестанет говорить в таком тоне о нем. Её холодные ладони потянулись к крепкой шее, обвили и протянулись дальше по спине. Коко старался всё понять и желал помочь ей, отчего не осознавал конкретно: казавшееся хрупким тело прижалось к его груди. Мизуока уткнулась носом куда-то ему в рубашку.       Ещё никогда объятья не были столь приятны, не были так важны и необходимы. Пару лет назад она бы не поверила в то, что сможет положиться на Коконоя. Ощущать теплоту рук, кольцом обвивающих сотрясающую спину. Наверняка, тот даже не представляет, насколько ласковыми неожиданно стали его поглаживающие ладони. Грей полностью принимает отдаваемое им тепло в этом тихом номере, не плачет, снова находится на грани, постепенно, благодаря парню, отходя от неё.        — Как бы тяжело тебе ни было, — вдруг начал говорить Хаджиме, прижимаясь щекой к макушке, — не загоняй себя в угол. Смотри шире, у тебя огромное количество возможностей исправить то, что тебе не нравится: просто обычно эти выходы кажутся плохими. Если ты хочешь узнать моё мнение, то Майки не такой человек, он не навредит тебе себе во благо.        Коко не видел её лица, однако чувствовал, что его наспех подобранные слова помогали: спина расслаблялась с каждым движением руки. Грей словно пыталась спрятаться в объятьях. Запах простого травяного чая от свежей рубашки успокаивал, горячее дыхание в его ключицу создавало странную душную атмосферу.        Мизуока зашевелилась, отодвинулась и слабо улыбнулась Хаджиме, выглядящему более нейтрально, чем обычно. Его ярко-персиковые губы растянулись в спокойном смешке, и он убрал свои ладони. Развернулся, прошёл обратно за стол.        — Ты узнала что-нибудь ещё? — подпер щеку рукой и заинтересованно обратился в слух: увидев, что подруга вновь запылала в глазах, незаметно выдохнул. Грей не должна пребывать в таком состоянии слишком долго — он прекрасно понимал. Её руки надавливали на его спину, будто пытаясь оставить следы, кажется, не замечая того сами. И мало ли что она может натворить одна.        — Двадцать второе февраля — конечная дата в их плане. Не знаешь, почему? — шмыгнула носом, обратившись во все глаза к задумавшемуся Коконою.        — Двадцать второе... Это день основания первого поколения «Чёрных Драконов». Инупи говорил.        — Шиничиро же глава?        — Да.        — Получается, Изана и брат Майки как-то связаны? Хоть он и глава восьмого, не тот человек, чтоб почитать старших.        — Стоит спросить Инупи?        — Да, — как только она кивнула, Хаджиме достал смартфон.        — Я переведу тебе заодно, — он пару раз щёлкнул по клавишам и неожиданно вытянулся в лице. — На номер брата же?        — В чем проблема? — потянулась ближе к нему Грей, видя короткое сообщение от банка в переписке: «Ошибка в номере. Такого абонента не существует». — Вот это подарочек. Ты правильно ввёл?        — Я сохранил тот номер и скопировал его сейчас, — Коко сделал все верно, следовательно, здесь затруднения с Микуши, родственником девушки. Мизуока нервно опустилась на стул, сразу же зная, кому звонить без промедления. Раскладушка заскрипела от вжатия кнопок в корпус.        Её почти трёхсот тысяч просто нет, они испарились вместе со старшим. Зря понадеялась и не сняла всю сумму. Поднимающееся возмущение переросло из лютого негодования в злость.        Молодой человек слышал гудки, Грей не смотрела на него, а упиралась взглядом куда-то в стену чуть левее. Некто взял трубку.        — Ты можешь говорить, Ран? — Коко чуть не подавился воздухом после имени собеседника Мизуоки и замер, опустив глаза, вслушиваясь в раздаваемый эхом скрипучий тон одного из королей «Поднебесья».        — Да, принцесса. Риндо только хотел звонить тебе, — он немного отодвинулся от телефона и снова вернулся. — Мне очень интересно послушать, была ли ты на собрании.        — У меня немного срочная просьба, — прикусывая губы, не решалась говорить дальше. Замолчал, не ожидав подобного.        — Говори, — со строгостью отчеканил Хайтани в следующую секунду.        — Ты помнишь, что у меня есть брат? — согласно угукнул. — У него есть клуб в Роппонги, — Ран повторил свое действие, — и он мне очень сильно должен.        — Насколько?        — Триста тысяч, — парень присвистнул. — Мне нужно пройти в тот клуб.        — Эй, Риндо! — вновь отодвинулся от телефона. — Сегодня мы идём развлекаться! Может, за тобой заехать, принцесса? — муркнул Ран в трубку. Грей переглянулась с вовремя поднявшим глаза Коко, затихнув.        — Через двадцать минут сможете до дома довести?        — Как скажешь, дорогая. Не забудь адрес, — сбросив звонок, Хайтани оставил на душе девчонки умиротворение от скоро разрешенной ситуации.        — Мне было бы интересно, как ты попала на собрание «Поднебесья», если бы я не знал тебя достаточно хорошо, — гордо хмыкнул Коконой, складывая руки на торсе и откидываясь на спинку кресла. Грей рассмеялась.