Сорванный цвет

       Часы текли, словно вода. Чтобы заметить время, было недостаточно просто остановиться, поднять руку и увидеть циферблат с тонкой отстукивающей секунды стрелкой. Это невозможно сделать.        Грей резко прекратила говорить и уперлась взглядом в стоящего в двух метрах Майки, прокручивая его слова, точно пластинку, заедающую на одном-единственном месте. Еле вздохнула, жалея, что оставила Харучиё в тренировочном зале и взяла на себя «небольшую новость» от главаря группировки, и сухо моргнула, в момент прикладывая ладони к лицу. Манджиро понимал, потому дал ей время переварить то, с кем иногда пришлось бы работать. Даже не иногда. По мнению девушки, он зачем-то хотел вставить между ней и Санзу ещё одного человека.        — Дождись, он скоро подойдёт, — раздаётся, словно из радиоприемника, хриплый голос парня, и Мизуока садится на небольшой чёрный диван с острыми углами, проводит руками по мгновенно высохшему телу, скрытому широким белым топом и серыми бриджами для спорта, и старается переварить информацию быстрее. В чем же крылись причины подобного решения? Она смотрит на свои переплетенные руки, оглядывает ногти, слышит звук собственного сердца, бьющегося не в дрожаще боязливом предвкушении, а в сомнительно больном. И неконтролируемо тихо усмехается.        — Майки, зачем? — желание увидеть, как Сано произнесет ещё неизвестные слова, пересиливает абсолютно всё, и Грей спокойно смотрит на него, испытывающе, так, чтобы ответ был выдан. Он не колеблется, и отчасти смутное недовольство мелькает в мужском тоне.        — Я не хочу останавливаться или задерживаться. Пока «Брахманы» и «Рокухара» творят хуйню, мы сидим и молча смотрим, — отводит глаза на окна, одни из которых закрыты жалюзи, и убирает руки в карманы.        — Они провоцируют нас, и мы отвечаем тем, чем можем, не во вред себе, — Грей хочет смягчить курс главаря, не противореча в открытую, и от того продолжает ещё легче: — Наши люди и территория — запретный плод. Ни Сауз, ни Сенджу этого не представляют. Они не выдержат.        — Всё равно, — тот упрямится, но уже без прежних заведенных эмоций. Произносит, точно отрезав: — Постарайся придумать... — в дверь неожиданно стучат. Два раза. Оба понимают, что в коридоре стоит человек, теперь относительно пребывающий на испытательном сроке в «Свастонах-Канто», и обмениваются ставшими холодными взглядами. — ...Как вытащить из него максимальную пользу на таком статусе.        Грей поднялась: если бы Манджиро не стоял, продолжила бы сидеть. Однако вошедший в помещение Ханма Шуджи должен был осознать всё и сразу по одному лишь осмотру кабинета, царившей в нем атмосфере, находящимся людям и их пристальному вниманию. Длинные волосы прикрывали большую часть лица молодого человека, чёрная маска не оставляла шанса тщательнее рассмотреть изменившуюся внешность, капюшон и серая толстовка с чёрным удлиненным жилетом визуально вытягивали без того громадный силуэт, не говоря про затасканные тёмные джинсы и изношенные кроссовки. Он снял и своеобразный намордник, и ткань с макушки. Щетина и общий грязноватый вид головы не вызвали чего-то иного, кроме очевидного принятия. Парню приходилось скрываться от полиции всё это время, потому говорить большее о нем и не стоило.        — Повторю ещё раз, — Манджиро садится в кресло и складывает ладони на торсе. Мизуока в свою очередь бескопромиссно оглядывает мельком бросившего на неё золотистые глаза Ханму. Очень хочет спросить, не ноет ли у него рука по ночам. Тем временем главарь не останавливается: — Ты под моим прямым подчинением, но должен сотрудничать с Грей и Харучиё непосредственно. Идти на контакт, — он не сводит чёрного пронизывающего взгляда со старого знакомого. — Она покажет тебе всё, что нужно. После зайдёшь, — и через какое-то непродолжительное время молчания коротко махает ладонью. — Идите.        Девушка, как и новенький, быстро поклонилась головой, вышла следом за ним и прикрыла дверь, оставляя руководителя в его же кабинете.        Молодой человек возле неё молча стоял и буквально распиливал глазами. Никогда бы не забыл, что произошло двадцать второго февраля пару лет назад, тот злосчастный день, перевернувший его жизнь из малой жести, привычной пацанским дворам, до ёбанного кошмара без стимула волочить существование, играя наперегонки с местными правоохранительными органами. Шуджи чувствовал всей своей натянутой на кости кожей и скрытым внутри кротко бьющимся сердцем, работающим так стабильно, точно часы: спокойно ляжет спать лишь после того, как свершит месть. Хоть парень и не был приверженцем чего-то подобного, полностью изменился; часто посещаемые сны с тем грузовиком, мёртвым Теттой и девичьим шёпотом делали его параноиком. Не жил данной идеей, скорее, видел в преодолении этой ступени дальнейший путь. Он хотел придушить малявку перед собой. И ведь рядом никого нет, как и пистолета, благодаря которому та могла бы предпринять хоть что-то. Руки дрожали. Сладкая, опьяняющая мысль схватить её глотку буквально прошибла Ханму до крапинок пота.        — Какой же ты наивный, — прошипела Грей, наскоро отходя от него. Ох, и вот эту злость прекрасно помнил, ощущал звон раскаленных пластин внутри себя от ярости. За единственный шаг пугающе сокращает расстояние и нависает над ней, но ничего не делает. Покрасневшие глаза метаются, глядя в застывшие на нем ярко-янтарные, руки сгибаются в локтях. Трясутся, только и всего. Тяжело сглатывает слюну. Шуджи совершил бы огромнейшую ошибку, сделав нечто подобное сейчас. Её взгляд буквально ставит на нем жирную точку; Мизуока не могла не почувствовать настолько сильно выраженную по отношению к ней же ненависть, ядовитую гадость, плескающуюся в мужском теле. — Конченный и наивный уебок, — жёстко кидает девушка. Она злится не меньше, чем он, и сжимает кулаки. — Жизнь ничему не учит? Тебе нехуй здесь делать, — плевать, что сейчас без особого шума не сможет ему противостоять. Если Ханме дорога его же шкура, будет стоять и слушать, максимум, говорить.        — Закрой свой ебальник, сука, — от нервов голос парня граничит с асфальтной крошкой и резиной, взвизгнувшей по ней. — Я буду там, где захочу, и нихуя ты не сделаешь против, — Грей резко скалится: растягивает уголки губ и коротко усмехается, даже не осознавая того до конца.        — Я одна из основателей «Свастонов-Канто», — нарочито невинно лепечет она, не отрывая глаз. — Это ты тень прошлого гопников, какой-то отголосок, о котором помнят из жалости.        Шуджи с силой хватает её за плечо, встрясывает и понижает голос:        — Какая ты, блять, смелая. Могу показать тебе так называемую «жалость», — с дикостью улыбается, чуть шире раскрывая глаза, и нажимает на тело девушки, тут же сделавшей несколько шагов назад. У лестницы останавливается и больше не реагирует на его попытки двинуться дальше. Грей вскидывает ладонь на пребывающего в относительно не спокойном состоянии Ханму и хорошенько отпечатывает внутреннюю сторону на мужской щеке. Голова парня под силой удара резко поворачивается в сторону. Жжёт.        — Ты заебал, — хмурится и стряхивает руку с себя. — Не зазнавайся. Если Майки отдаст приказ, ты и меня слушаться начнёшь.        Он ничего не ответил, выпрямился и, задумчиво посмотрев на собственную ладонь, приложил ту к месту пощечины. Девушка быстрее обычного спустилась по лестнице: пожалуй, оставаться с ним наедине больше не хотелось, слишком напряжно вот так находиться с человеком, у которого даже банальные установки полетели. Однако ей необходимо сопровождать Шуджи какое-то время. Из специального небольшого тренировочного зала на первом этаже вышел Харучиё, может быть, услышав хлопок. Грей в это же мгновение обернулась на новенького и поторопила: внезапно послушался без лишних слов и уже очутился возле неё. Почему-то напарник не показался ей удивлённым. Лёгкое притворное состояние, граничащее с застигнувшим врасплох, и опущенные уголки губ. Стоило ли вообще задавать вопросы или сомневаться? Был ли в этом смысл: казалось, собственное сердце понимало гораздо лучше глаз, потому она прикрыла веки, расслабилась и улыбнулась Хару. Которого в очередной раз необходимо промять.        Санзу представлялся ей таким нужным, таким волнующим нутро. Грубо говоря, он ничего не имел под собой, например, как братья Хайтани владели кварталом Роппонги. Парень, словно червь, пытающийся выжить и приспособиться, был так тесно связан с Майки, что если бы не Грей, тот бы полностью лежал у ног главаря, подстраивая эту непобедимую глыбу собственными поехавшими идеями на почве растущего влияния. Понемногу, шаг за шагом, прогибал бы Манджиро, как умел только лишь Харучиё. Суметь это вовремя просечь для девушки было настоящей ценностью в жизни.        Его взгляд серо-голубых глаз в собственной ласке очерчивал каждый изгиб её тела. Знала и хотела, чтоб парень был сосредоточен на том месте, где безупречно могла искривить, сменить, округлить, в общем-то, контролировать мысли Санзу. Внутри клокотало дикое удовольствие лишь от банального осознания этого.        Позже вечером ей удалось побыть одной. Редко подобное случалось, однако имело место быть: прогуливаться просто так, без дела, по улочкам Токио уже не имело прежнего азарта. Каждый раз Грей настигала цель, к примеру, проследить за кем-то или чисто разведать территорию. А сейчас и вправду от девушки ничего не требовалось. Она могла посвятить оставшуюся часть суток себе. Усмехается: занималась ли чем-то без какого-либо подтекста? Толпа снующих туда-сюда людей вовсе не мешает или напрягает Мизуоку, точно сливается с этим безмерным потоком и шагает в собственном никудышном направлении. Ей было все равно, куда смогла бы попасть данным образом.        За два года изменилось многое, но не настолько, чтобы Грей теряла себя, заблуждалась, сходила с ума, как предполагала после ухода Хайтани. Она не хотела думать о них плохо, ведь братья подарили ей столь значимое чувство, которое хоть и не назовёшь любовью, однако настолько тёплое, безопасное и приятное разжигало остатки её детского желания побыть нужной ни за что: ни за информацию, ни за тело. Наверное. Однако у них ведь и вправду не было резона держать рядом бесполезного и вместе с тем относительно поехавшего в собственном мире врага. Что уж говорить, Риндо заботился, Ран позволял делать то, что делала, хоть и мог быстро закрыть ей рот.        Ноги сами привели к жилому комплексу из девятиэтажек, находящемуся на границе поделенных между гопниками районов. Здесь до сих пор находилась квартира Мизуоки: ни продавать, ни как-либо сдавать не собиралась, изредка приходя сюда и наслаждаясь кроткой тишиной и спокойствием, оставленными, точно грубым мазком краски на холсте, братьями. Она могла скучать, плакать навзрыд и биться в истерике, но всё странно срывалось в последний миг. Несмотря на холод подъезда и пыльные дороги, стены дома всегда её согревали. Именно они сделали это с ней, заставили почувствовать, что у Грей есть выбор.        Только не успела девушка подняться и даже зайти в подъезд. Остановилась. Обернулась, чтобы запечатлеть темнеющее небо и становящиеся облезлыми многоэтажки, услышала рёв двигателя байка. Сердце пропустило удар, словно дежавю. Первая мысль, конечно же, влезла про Манджиро; Харучиё очень редко ездил на мотоцикле, отдавая предпочтение автомобилям. Даже если вдруг такое и случалось, обычно сидел за ней. А звук всё приближался. Руки не тянулись к домофону, безвольно висели, не боясь уронить уже вытащенную связку ключей. Не главарь: своеобразное рычание не указывало на выделяющийся непосредственно руководителя «Свастонов-Канто». Лучше следовало уйти, ускользнуть за железную дверь, однако то ли безнадежная тоска, то ли жгучее желание приковало Грей к земле. Тревожный звон в голове, когда она снова подняла взгляд, разразился пуще прежнего, и ей пришлось проморгаться, чтобы смахнуть объявившееся жжение.        Позади неё Ран и Риндо. Смотрят своими яркими лиловыми глазами, явно удивленные тем, что и вправду наконец получилось застать девушку тут. Ещё несколько секунд и они бы наверняка схватили её плечо, повернули бы на себя, однако Мизуока стремительно покинула площадку, юркнув в подъезд.        Страшно. Она ни разу не оставалась с ними наедине с того самого момента, всегда старалась избегать, ведь не имела ни малейшего представления о том, что произошло бы. Как Хайтани отреагируют, какие слова скажут. Сердце вновь стучало в ритме, желающем сорваться с запредельной скорости. Закрыла глаза, спиной прислонившись к пыльной стене. Мужские голоса приглушенно раздавались даже здесь, пробирая девичье тело на мурашки. Это было не к добру. Нужно срочно что-нибудь выгодно придумать.        Железную дверь будто вырвали, забыв про устройство домофона, с оглушительным щелчком открывая вход. Отряхивающий руки младший и заглянувший Ран смотрели на неё менее изумленно, даже любопытно, чем Грей, шокированная таким действием.        — Ну наконец-то, — выдыхает Риндо с самодовольной улыбкой, — ни твоих прихвостней, ни того пса.        Понимание безвыходности собственного положения из-за Хайтани вынудило её машинально надкусить мягкую стенку щёк и поочерёдно разглядывать каждого, на этот раз, как она, без униформы группировки. Парни по-настоящему были довольны подобным раскладом.        — Прям чудеса, принцесса, — лепечет в ответ на молчание старший, и Грей замечает, что весь присущий ему в столкновениях фарс понемногу сбавляет позиции. Он всегда смотрел на неё так, будто хотел высказаться, однако лишь плотно сжатые в линию меловые губы говорили гораздо больше. Не хотела отвечать — послушать парней, чтобы понять их намерения. Короткое молчание и братья кардинально меняются во взглядах. — Как же ты изменилась. Я не поверю в то, что это сделал... — не горит желанием ругаться, лишь поговорить, потому проглатывает оскорбление, предназначенное Харучиё, и опускает глаза на белую футболку, скрывающую плечи. В речи Рана привычно мелькает наигранность и ирония, особенно после лёгкого упоминания напарника девушки, и вместе с тем смирение перед фактом.        — Мы снова по разные стороны баррикад, — старательно равнодушно бормочет Грей, не желая смотреть в глаза парней. — Это ничем хорошим не закончится, как и тогда.        — Мы встретились и расстались один раз, — Риндо повторяет действие брата и слегка надкусывает нижнюю губу. Кажется, слова давались ему тяжело. — Но сейчас не успели подойти, как отталкиваешь даже на расстоянии.        — Мне повторить? — резко поворачивается в сторону парня, скрипя зубами от собственных эмоций. Она потеряла выбор подписанным контрактом с Юнь Эром, если не той августовской ночью.        — Приглашать, видимо, ты нас не хочешь, — неожиданно бросает Ран, глянув в силу роста свысока и так странно сверкнув глазами. Точно вскрытым лезвием. Мизуока почувствовала пропустившее удар сердце и моментально проморгалась, вдруг ощутив себя не в своей тарелке. Тем временем он также плавно и неоднозначно закончил: — Будто мы не знаем всей картины, милая.        Она сглатывает, но по-прежнему не чувствует себя загнанной в угол. Лиловый взгляд Хайтани не внушает опасности, лишь давит силой, вынуждая остепениться и ненадолго забыть об обстоятельствах. Да и врождённое любопытство Грей толкает узнать, что же могут рассказать люди из вражеской группировки, явно не нацеленные на громкий ответ с её стороны.        — Хотите поговорить, — недолго думая, отвечает девушка, с зажженным огоньком глядя на парней, — так уж и быть, приглашу к себе, — заметив удовлетворенный блеск в Риндо вместе с его лёгкой ухмылкой, от которой тугой ком встаёт в горле и схватывает дыхание в ностальгии, быстро смотрит на старшего с необычной провокацией. Принуждающей действовать. Тот делает шаг назад, чтобы выпустить Мизуоку, и слишком внимательно оглядывает её спину, ушедшую к лестнице, настолько точно, что она старается не повести плечами в попытке сбросить лишний груз.        — Я был удивлён, когда узнал после нашей первой встречи о целостности этой квартиры, — вновь отстраненно и будто бы не по теме проговаривает старший, поднимаясь по лестнице. Она оборачивается, коротко улыбаясь.        — Зачем мне что-то делать с ней? Я же прихожу сюда иногда, — слегка замедляется, уже видя через пролёт нужную дверь.        — Иногда — это не три раза в месяц, — хмыкает Рин, приподнимая одну бровь в едва заметном укоре. Девушка прищуривается и тут же закатывает глаза, перепрыгивая через ступеньку.        — У меня много дел, и как бы я не хотела, дома их закончить не могу.        — «Свастоны-Канто» отбирают у тебя такое количество времени? — Ран задаёт многозначный вопрос вновь совершенно обыкновенным тоном, до конца не веря серьёзно брошенной фразе. Это буквально значило: «Я знаю, куда ты, на самом деле, ввязалась».        — Бывает, — поднимает глаза и отпирает входную дверь, чересчур громко и резко провернув увесистую связку ключей.        Грей первой проходит и какое-то время уделяет снятию лёгких кед, знает, на что смотрят братья, и в мгновение вспыхнувшее негодование усмиряется усмешкой. Неужели Хайтани так и не изменились? Снова чувствует эту ядовитую обиду, но глушит. После их встречи ей не хочется заниматься лишней возней в виде чувств. Ступает дальше в белых следках, поправляя чуть съехавшие серые джинсы на чёрном ремне, и наблюдает за ними. Риндо закрыл дверь. Тишина, прерываемая лишь простым копошением из-за обуви, конкретно напрягает обстановку. Девушка разглаживает заправленную футболку и исчезает в ванной, оставляя вход открытым.        — Будете что-нибудь? — звук воды из-под крана означает лишь то, что она моет руки.        — Нет, — заглядывает младший, опираясь плечом о косяк. Пока Мизуока вытирает мокрые ладони, рассматривает его, подмечая не только какие-то сантиметры в росте, но и широту плеч. Блондинистые волосы с теми же яркими аквамариновыми прядями явно длиннее и даже неуложены, спадают, будто лесенкой, вниз. Как помнила девушка, Риндо уже восемнадцать, а ей каких-то девятнадцать лет. — Что-то не так? — глаза без серебристых очков смотрятся точно ярче и свежее, и он в принципе был достаточно симпатичным с этой стороны.        — Ты тоже изменился, — «но не внутри, а только внешне» — добавляет про себя Грей, в очередной раз сладко растягивая уголки губ навстречу Хайтани, и прикрывает веки, опуская глаза. Боже, как же это срабатывало против него: Рин приглушенно кашляет в кулак и отводит взгляд вверх, пропуская девушку. Уши совсем осторожно приобрели более розовый цвет, дыхание замедлилось в отличие от взявшего странный ритм сердца. Она никогда не переставала ему нравиться. Она была первой, кто зажёг это чувство в нём, и на других ему откровенно наплевать. Уже однажды парень позволил ей замахнуться, сжимая в ладони желание быть рядом, найти им замену в лице ублюдка, решившего и вправду, что все возможно, только второго раза не будет. Хайтани следует за Мизуокой в гостиную, до ужаса тихо, хищно повторяя её шаг. Там их ждал только севший в кресло Ран.        — Ты же знаешь, что грядёт война между тремя Небожителями, — стоило и младшему, и девушке сесть не так далеко от него, как заговорил со всё теми же нотами, лишенными настоящих эмоций. Грей подняла взгляд, кладя ногу на ногу: это её дом, и она не позволит старшему вытеснить главенствующее положение. Кажется, ему легко это стало ясно по приподнятому уголку губ. — Я уверен, что она начнётся из-за вас.        — И с чего бы? — саркастично прыснула Мизуока, самодовольно ухмыляясь. Без сомнений, имела план по развязыванию крупномасштабной битвы, и его нельзя назвать таким уж безопасным, однако иное подразумеваться и не должно.        — В верхушках каждой банды знают, чем вы занимаетесь. Для чего же нужна вам эта территория, — вклинился в разговор Рин, подперев щеку рукой, опирающейся локтем на колено. — Ты тоже знаешь, да мы и не скрываем, какие дела происходят в «Рокухаре».        — Теперь будем говорить, кто что знает? — ей не понравилось, как младший произнёс вторую часть своей короткой речи. С очередным подтекстом. Девушка сразу же подумала о Сабуро, парне, являющимся доносчиком со стороны этой группировки.        — Не нервничай, принцесса, — с лаской во взгляде склонил голову вбок старший Хайтани и улыбнулся ещё шире. — Исход войны не станет ясным, даже когда она случится. Ты не считаешься с «Брахманами», верно? — словно отвлекшись, кинул он.        — Они держатся лишь за авторитет бывшего первого поколения «Чёрных драконов», — неожиданно решилась высказаться Грей, и братья явно не были против её слов. — Но взять к примеру Такеоми: хочет вскарабкаться вверх, используя силу Сенджу, как главаря, и свои какие-то там крохи аналитических способностей, в сфере чёрного бизнеса, — ироничный смешок и снова продолжает, взмахнув руками. — Только откуда же ему знать про тех, кто стоит ещё на ступеньку выше. Я не считаю его полезным, — пожимает плечами, — а Вакасу и Бенкея можно использовать лишь немного. Они просто забыли, когда, на самом деле, были в расцвете сил.        — Что насчёт Сенджу? — спрашивает Ран из-за того, что Грей мельком упомянула её в начале.        — Она верит в мир во всем мире, — неосознанно осматривает Хайтани при разговоре об этой девчонке, родной сестре Харучиё, о факте родстве которого те ещё не знают. И не нужно. Рано. — Но в наше время ушёл спрос на героические эпохи гопников, слепо верящих в бравое дело.        — Получается, ты не считаешь и проблемой поглотить их, — высказывается Риндо, по привычке поправляя несуществующие очки. — Странно это спрашивать, но что насчёт Сауза? — в момент слов брата Ран слегка меняет положение, укладывая руки на торсе, и более испытывающе следит за девушкой. Грей казалось интересным отвечать на их вопросы, тем более, наверняка, они уже приняли решение: в случае войны стараться разорвать «Брахманов». Ни себе, ни людям.        — Сауз... — повторяет имя та, и несомненно где-то в Минато парня передернуло. Улыбается, подгадывая слова.        — Грей? — недоуменно склоняет голову вбок младший и слегка прищуривается в подозрении.        — Я очень сильно хочу его себе, — весело усмехается, проведя ладонями пару раз по своим предплечьям, и будто бы жмется в предвкушении. Хайтани с нотой одинаковой раздраженности переглядываются и уж было хотят вставить и своё, однако девушка секундно продолжает: — Но не так, как вас, — смотрит исподлобья, оценивая возмущённую реакцию, и внезапно коротко смеётся. — Ревнуете к своему боссу?        Грей также меняет положение, ставя две ноги на пол и опираясь локтями на колени, и вкладывает в ладони острый подбородок, с озорством наблюдая за парнями. Она соскучилась. Безумно, до сияющей улыбки и подрагивающих стоп. Ей так хотелось бы почувствовать их руки, нырнуть в объятья и совсем чуть-чуть задержаться.        — Если только немного, — неожиданно спокойно отчеканивает Ран, поймав её живой взгляд. Однако девушка сию же секунду прикрывает веки и тоскливо опускает глаза. — В приоритете явно тот пёс, верно? — он давит на Мизуоку. Ему нужно знать ответ.        Молчит. Достаёт из заднего кармана джинс смартфон и открывает контакты, сразу нажимая на «Хару». Всплывает чат, Грей набирает сообщение, решив, что от необычно тихого напарника будет зависеть дальнейший шаг в отношении Хайтани, желавших её внимания.        «где ты? чем-то занят?»        Девушку брали сомнения из-за Ханмы. Почему Санзу не удивился и даже банально не поинтересовался не то, что мнением Майки, а её собственным? Она поджала губы, чувствуя трогающие тело взоры братьев, и мельком посмотрела в ответ.        — Харучиё был со мной все два года, вы же понимаете это, — негромко сказала Грей, прикладывая кулак ко рту. В этот же момент звякнуло уведомление, и словно-таки на иголках она вновь зашла в чат.        «занят, потом»        Какое-то время терроризирует коротенькое сообщение, явно написанное от балды, лишь бы ему не мешали, и, показательно хмыкнув, кладёт телефон на столик, предварительно заблокировав.        — Если вернуться к Саузу, то представьте, что Майки это Изана, — неожиданное упоминание бывшего главаря ледяными мурашками сковывает позвоночник каждого из братьев и неосознанно заставляет нахмуриться Рана. Возвращает себе бескопромиссный вид.        — Что ты имеешь в виду?        — Их силы приблизительно равны. Так, как вы думаете, смог бы Изана победить Сауза? — приподнимает одну бровь и тут же выдыхает, откидываясь на спинку дивана. — Я не требую от вас ответа. Просто подумайте над этим.        — Ладно, — как-то отстраненно произнёс Риндо, чуть отвернувшись в сторону, и спустя некоторое время продолжил: — Насколько вы близки с ним? — его глаза потемнели и уперлись в пол, жёстко замерли, точно представляя не самые жизнерадостные картинки. Грубоватая рука почти что повторила позу девушки, закрывая рот. Хайтани хотелось переломать каждое ребро этого уёбка. В свою очередь, Грей взглянула на старшего, принимая слегка беззаботный вид.        — Что вы сделаете, когда узнаете? — всё та же очаровательная улыбка, несмотря на противоречивые в их адрес слова, расплывается на её не менее прекрасном лице. Такая особенная.        Мизуока поднимается с дивана, пьяняще осматривает Риндо с ног до головы и поворачивается к Рану. Делает навстречу два коротких шага, пальчиками, а после и всей ладонью касается спинки кресла, ведя по приятному бархату, и наклоняется ближе, еле задевая тканью футболки шелковую рубашку молодого человека. Ловит ошеломленный взгляд жадно наблюдающего младшего, остро ухмыляясь, и опускает глаза на чудовищно крепко её держащие лиловые старшего. Хайтани сидел так же расслабленно и уверенно, несмотря на бурю в голове. Проникновенно. Желанно. Она хотела контролировать, хотела быть главной — желаниям Грей противиться сложно. Точно одурманивает собой же.        Осторожно касается подушечками пальцев плеча Рана, чувствует это тепло и полностью накрывает ощущаемую даже сквозь одежду ключицу с левой стороны. Её глаза просто не могут оторваться от него. Не оттолкнет, не остановит, смотрит сам за девичьей рукой.        — Что вы сделаете... — она вдруг опять начала говорить, понизив голос до шёпота, — когда узнаете, что я, привыкшая к Хару, просто ненавижу его тайны? — и тут же перешла, вставая спиной к Рину, напоследок как бы неоднозначно бросив взгляд. Странно нежные ладони полностью легли на тело старшего, прижимая его к креслу: тот быстро посмотрел на чуть раскрытые, насыщенные цветом губы и вновь вернулся к пленящим глазам.        Да, обидно. Да, несправедливо. Несмотря на панически бьющееся сердце, Грей хотела их так же, как и они её, в диком чувстве ностальгии, но только, когда они будут под одной «крышей».        Она не успевает отстраниться, понимая, что их молчание явно обоснованно, пока рука Рана, до этого покоящаяся на торсе, буквально не хватает за затылок. Нагло тянет ближе, чуть ли не сталкивая их лицами.        — С двумя ты справляешься лучше, чем с одним, да? — кончиком слегка вздернутой верхней губы дотрагивается до девичьих уст, произнося всколыхнувшую Мизуоку фразу. — Или его внимание просто ужасно? — не даёт ей ответить и шепчет ещё быстрее: — Говори: что у тебя с этим придурком и зачем нужен Сауз, — жёсткое выражение лица в момент сменяется на ехидное, азартное, точно он уже добился, чего желал. — И тогда я сделаю то, что ты хочешь, так провоцируя меня. И даже расскажу про вашего Ханму.       Грей удивлённо вскидывает брови, недоуменно моргает и прерывчато выдыхает, стремительно затараторив, почти не думая:       — Я и Хару создали «Свастонов-Канто», подбили Майки стать руководителем. Мы продумали всё на десять лет вперёд и... — она неожиданно вздрагивает и замедляется, ощутив на своей талии до жути горячие мужские руки. Каменным торсом Риндо прислоняется к её чуть сгорбившейся спине и полностью закрывает, обвивает ладонями, точно лозами, и даёт почувствовать себя. Девушка зажмуривается, сглатывает и небрежно продолжает говорить прямо в упивающиеся её растерянностью, той, которую показывает только им, лиловые глаза Рана:       — И... потому мы всегда вместе, мы привыкли к друг другу. Нас нельзя разъединять, — поджимает губы, чувствуя мурашки на шее от дыхания Риндо. Всё мешалось в голове. Это первый раз, когда они и вправду дотрагиваются до неё после двухлетнего перерыва.       — Сауз, принцесса.       — Ох, — выдыхает и немного истерично смеётся она. — Этот шкаф может помочь мне расширить влияние и бизнес «Свастонов-Канто» далеко за пределами имеющегося.       — Значит, всё так просто, как я и думал, — словно обыденно, усмехается старший, тихо лаская голосом девушку перед собой. Её колено, ровно стоящее меж его ног, сейчас опирается на само сиденье, задевая джинсы, кажется, совершенно неосознанно. С затылка ладонь уходит к щеке, перебирает пряди волос и играюче заправляет за ухо.       — Господи, Риндо, что ты делаешь... — неожиданно её вопросительная интонация просто испарилась, приглушаясь неведомой мольбой. Влажноватые уста младшего, двигающиеся согласно желанию владельца, прижимаются к открытой коже на шее сзади; одна из его рук перекидывает оставшиеся блондинистые волосы на другое плечо. Он целует, зная, что спина и шея — её самые любимые места, а она дрожит, стягивая рубашку старшего брата, и сжимает челюсти, боясь проронить хоть один звук.       — Расслабься и дай мне сделать это, — большим пальцем Хайтани касается бледных губ, удивлённо и вправду послушавшихся его.       Ран мгновенно овладевает Грей, так сладко нырнувшей в их поцелуй. Сминает, будто в первый раз, с особой, присущей лишь ему одному, нежностью и разгорающимся желанием; горячо уделяет внимание нижней губе, смачивает собственной слюной и до безумия головокружаще дотрагивается до желанно его встречающего девичьего языка своим собственным. Она несдержанно стонет прямо в поцелуй, обдавая, точно электричеством, тело молодого человека, более слабо держащего её за подбородок; судорожно ведёт ладонями вверх, наощупь прижимаясь к крепкой шее и задевая косички.       Риндо осторожно прикусывает местечко чуть правее затылка, не так далеко от уха, и обводит горячим, скользящим языком, неспециально вынуждая Мизуоку отстраниться от старшего.       Ей жарко. Ужасно жарко.       — Только не говори, что след там оставил, — обеспокоенно прикладывает ладонь к невозможно горящему участку шеи и разглядывает покрасневшего Хайтани. Наверняка, Грей выглядела ещё хуже.       — Не буду, — коротко и хрипло смеётся, явно не представляя того, что скажет девушка после.       — Тогда всё, — возвращается к Рану, запечатлев блестящие и более яркие красные губы, выпрямляется и подталкивает парня сзади.       — Ну вот, братиш. А я говорил тебе: думай перед тем, как делаешь, — разочарованно выдыхает старший, распластавшись на кресле и закинув голову кверху. Грей улыбается, уже отойдя в спальню, чтобы рассмотреть недоразумение в зеркале.       — Пока мы по разные стороны, ничего не будет, — еле глянув на след, и то, с помощью телефона, взятого перед тем, как исчезнуть с гостиной, оценивает методы сокрытия этого от Харучиё. Другие и не заметят за волосами розоватый засос, а напарник явно полезет и неосторожно приметит. Однако, с другой стороны, может быть, даже не стоило что-то подобное делать. Она возвращается в комнату через короткие секунды размышлений и оглядывается напряжённых братьев, тоже замечая у обоих недоразумения из-за неё.       — Кофе?       Следующий день Мизуока встречает верхом на байке, объезжая пограничные территории с Шинджюку, и под руку с прохладным ветерком. Хару не писал и не звонил со вчерашнего вечера, не брал трубки, потому и спешить ехать на базу особо желания не было. Лишь отчитавшись Майки о внеплановой поездке-проверке, девушка поддала газу и развернулась на пустынной дороге, заканчивая манёвр. Остановилась, рыча двигателем.       Ханма творил лютейшую необъяснимую дичь по словам Хайтани, и, кто конкретно его подстегивал на это, Грей не понимала. Просто не могла собраться с мыслями, что это будет ещё более ужасно, чем представляла в своей голове. Парень будто бы работал на кого-то ещё, изредка встречаясь с простыми подчинёнными верхушки «Рокухары», теми самыми, которыми руководил Кисаки.       На неё кто-то смотрел. Молниеносно вынырнула из своих мыслей и повернулась ровно туда, откуда шёл этот пронзительный, физически ощущаемый взгляд.       Ханагаки Такемичи.       Его голубые глаза панически дрожали и, как думала Грей, наверняка, вспоминали те удары. Встреча вышла слишком неожиданной. Хмыкнув и выбросив из головы пересечение с этим старшеклассником, девушка нажала на газ, легко срываясь с места.       Парня бросило в ледяной пот, а руки страшно затряслись, когда он опустил на них глаза. Его голову буквально пару секунд назад словно-таки по-настоящему расколол отчаянный, психически нездоровый смех. Хриплый и закашливающийся от слёз.       Шёл дождь. Санзу стоял на коленях и держал безжизненную Грей, утопая в её же крови.