Сорванный цвет

       Осознание собственной бесполезности, казалось, накрыло Такемичи впервые настолько сильно, что он не мог прийти в себя даже после того, как Сенджу оттащила его в сторону. Дождь прекратился, но тучи до сих пор тяжёлым бременем зависли над всей площадью парка, из которого стремительно исчезали люди по причине увеличивающегося количества мужчин в бандитских формах. Темнота склонившегося вечера не посмела бы даже загородить чей-либо взор. Ханагаки видел, как прожигающе Майки оглядывал полупустую территорию и в частности его же, словно позабыв об их особенной связи. Харучиё сжимал руки в кулаки, рядом стоящий парень (Ичиро, которого старшеклассник не знал) выглядел максимально встревоженно из-за молчания главаря, сжимая тоненький смартфон. Приближающиеся рычание байков и свет фар означали лишь подтягивание сил «Свастонов-Канто», свыше пятидесяти и без того крупных молодых людей окружили Манджиро сзади и явно дожидались ответа. Показался Коконой, встревоженность которого была заметна даже с такого расстояния: жаль, что Такемичи не в состоянии услышать их диалог. Опустил глаза, находясь в толпе «Брахманов», и надеялся на живучесть Грей, не получившую третью пулю, ту самую, проскочившую мимо его же плеча. Если он снова провалился... Это конец. Мизуока играет важнейшую роль в устройстве нынешней группировки, деятельность которой до сих пор оставалась загадкой: наверняка, та напряженная атмосфера вокруг Майки вызвана ранением девушки и нежеланием главаря отвечать на вопросы, связанные с этим. Поверхностно Ханагаки прав, хоть и дело было гораздо глубже.        Телефон Ичиро разрывался от звонков Юнь Эра. Коко, только-только вошедший в курс дела, находился в полнейшей растерянности, потому и забыл про существование мобильника на базе. Сано вовсе отключил его после звонка заместителя Грей: знал характер не так давно знакомого, одного из верхушек подполья, и не хотел даже слышать голос. Что будет, если этот человек приедет? Майки понимал лёгкость данного решения, однако возможность подчинения всех собравшихся людей была дана непосредственно помощницей, которая упоминала сама, что использование Юнь Эра максимально крайний случай. Потому стоило разобраться с «Рокухарой» и «Брахманами» самостоятельно, даже несмотря на вину Харучиё. Кого Мизуока защитила? Человека из-под командования Сенджу (фактически и её прикрыла) от пуль подчинённого Сауза, при этом сама являющаяся соосновательницей «Свастонов-Канто». Одновременно три организации втянулись в это, им и быть здесь.        — Ответь ему, — вдруг произносит Манджиро, видя очередной всплывший звонок от Эра. — Скажи, в какую больницу доставили Грей и что вмешательство необязательно, — Ичиро кивает и слегка отходит в сторону, но громкий тон мужчины из динамика слышится даже с расстояния в три метра. Сано поворачивается к подчинённым Мизуоки и убирает руки в карманы, расправляя плечи. Все они в не очень хорошем расположении духа, чтобы даже просто выслушать парня.        — Эта война — ответный удар для ублюдков, возомнивших о себе слишком много! Нужно преподать им урок! Что бы сказала Грей, увидев сейчас вас, подтирающих сопли? Покажите, на что способны!        Да, он правильно подобрал слова для возжелавших отомстить за своего командира людей. Некоторые вытащили металлические телескопки, взяли в руки биты и для пущей уверенности расправили воротники формы. Глава в момент отвернулся, заметив приближающиеся байки из отряда Санзу. Оставалось дело за малым: слева показались гопники из «Рокухары», первым из которых вальяжно прошёлся Сауз, широко расставив руки. Мощнейшее столкновение.        — Реквием будем петь Грей или ещё рано? — ироничным басом расссмеялся тот, оглядывая всех стоящих в округе верхушек. — В любом случае девчонку достойно проводить надо!        Позади стоящие «Свастоны-Канто» зло соскалились на такие дерзкие слова в адрес их непосредственного начальника: язвительные фразы вмиг окатили почти сотню человек. «Как бы ему реквием по горлу не прошелся» — сплюнули несколько парней, слыша поддакивающую массу. Они желали всем телом рвануть навстречу этому гиганту: вырвать глотку, из которой шли ёбанные звуки, и ей же забить его грязное рыло. Порубить на куски жёсткое тело и отдать на корм плешивым последователям, дать полюбоваться на главную суку в их стаде. Какое-то количество человек достали складные ножи, но даже так Майки было всё равно. Сано не в первый раз видел их самоотверженность в желании заступиться и смотреть в спину Грей. Она, сама того не ведая, собрала и повела отряд, который ни капли не сомневался в ней. Им парень и позволит начать бойню.        Ханагаки наблюдал второй пропущенный от Дракена, но так и не замечал его фигуру в толпе: на третий поднял трубку, слыша прерывистое дыхание и сразу же взявший высокую ноту голос.        — Такемучи, я уже всё знаю, стою в больнице вместе с Эммой, — он разом выдохнул, сбрасывая с себя нервозность. Были слышны шаркающие шаги и общий гомон медработников на заднем плане. Рюгуджи не давал ему возможности сказать что-нибудь в ответ. — Грей закрыла тебя, это на неё с какой-то стороны похоже. Лучше уходи оттуда, — замолчал, шумно сглотнув. — Я могу предположить, что скапливающиеся чёрные машины вокруг не простые посетители. Это дело начнут расследовать, и стоит надеяться на лучший исход... Про её состояние не говорят, пока в операционной. Ты больше ничего не видел?        — Нет, — произносит Ханагаки, понимая, что конкретно имеет в виду старый друг. Однако уходить не собирается: возможно, война раскроет множество тайн или покажет очередное будущее, последовавшее после ситуации с Мизуокой. — Я не уйду, Дракен. Здесь Майки, и вдруг что-то ещё случится.        Он вновь не ответил, растягивая тишину, словно резину, и внезапно проговорил, следом отключаясь:        — Если Грей умрёт, я не представляю, что будет дальше с Майки и бандой в целом. Но я спокоен за тебя, до встречи.        Такемичи чувствовал, как скребут душу кошки своими острыми когтями с явно маниакальной жаждой. Поджимает губы и глазами ведёт путь до недалеко стоящей Сенджу, машинально убирая телефон в карман брюк. Могло ли что-то случится с ней сейчас, раз девушки не было в будущем? После очередных раздражающих слов Сауза основная масса «Рокухары» полетела ровно на противников: можно подумать, зацепившись за первенство в атаке, парни оставляют за собой и выигрыш, однако не до момента вмешательства срывающихся с места, точно голодных псов, рядовых «Свастонов-Канто». Столкновение с пару сотней человек из «Брахманов» окончательно закрепило сплошное месиво из тел, бьющих без разбора. У Ханагаки закладывало уши и немели руки, но, пожалуй, образ относительно недалеко стоящего Манджиро заставлял его двигаться ему навстречу. Добраться до друга, оставшегося без основных двигателей нынешней группировки, представлялось какой-то реальной и одновременно просто сказочной идеей. Получится ли у Такемичи достучаться до Сано? Он считал, что попытка должна быть.        И зря.       Прорваться в простой одёжке, даже не напоминающей униформу какой-либо группировки, оказалось не так сложно, хоть и приходилось уклоняться от летящих прямо в лицо ударов, бежать и подставлять рядом дерущихся, лишь бы не огрести от парней «Рокухары», не говоря про разъяренных подчинённых Грей. Старшеклассник почти вышел на главаря «Свастонов-Канто». Совсем немного, настолько, что тот даже услышал его брезгливый голос.        — Снова ты.       Майки не желал видеться, говорить или просто слушать Такемучи, потому что всё опять пойдёт наперекосяк. Тело пробирает дрожь, вспоминая волнующее чувство перемещения во времени. Он хочет сберечь всех — близких, друзей — однако приход этого парня вовсе не означает спасение. Кошмары, настигающие Сано последнее время, не дают ему спать, лишь по ниточкам перебирать собственное сознание в жалкой попытке чем-то заняться. Не представлять худощавые ладони в тёплой густой крови, сливающейся к ногам. Влекло. Эта чудовищная натура, казалось, не выведется ничем, как старое мертвецкое пятно на ткани, ни криками, ни воспоминаниями о родном старшем брате, делающим всё только хуже.        Стоило ли всё закончить прямо здесь и сейчас?        Мысли об удовлетворении собственного эго посредством насилия над парнишками, уж точно не давшими ему сдачу, пускали будоражащие мурашки. Вместе с тем Манджиро неожиданно задумывался над словами помощницы, её странным желанием «не дать стать таким, как она». Каким? Он и вправду не до конца понимал девушку, что и мешало окончательно собрать пазл из их взаимоотношений. Да и поймёт ли, когда Мизуока отчасти не отдавала самой себе отчёт в действиях.        — Да чтоб вас всех!! — хлесткий крик Такеоми вдруг приковывает взгляд к его фигуре. Сано безразлично поднимает бездонные агатовые глаза, сталкиваясь ими и с Какучё, и с Такемучи. — Грей специально всё изворотила! — он бежал в сторону главы «Свастонов-Канто», раскидывая мальчишек, точно кегли, и не замечая при этом направляющегося позади Сауза, который наверняка не хотел заканчивать войнушку так скоро.        — Уничтожьте «Брахманов», пока у них подгорает, ужасное поколение, — усмехается, глядя на молодых людей, и вмиг разворачивает Акаши к себе лицом, замахиваясь кулаком. Какая-то жалкая секунда спасла его, и всё благодаря моментально появившемуся Бенкею, заслонившему сгорбленное тело товарища. Конечно, этот удар не был выполнен до скрипа зубов мощно, только для разогрева, но мужчина не задержался и упомянул, какие же лёгкие кулаки у Терано.        Братья Хайтани, Моччи и Шион разошлись в стороны, в три направления, однако первые не спешили выполнять приказ руководителя и ускользнули к недалеко мельтешащему в пятнах крови Харучиё. Они уже знали некоторые аспекты и сумели бы разобраться ещё больше, если бы выплеснули свою злость именно на этом парне.        Спустя четыре дня.        Коконой с самого начала пребывания Грей в больнице находился в непосредственном контакте с ней. Никто не говорил, что девушка очнулась бы в скором времени из-за шока и большой потери крови, и всё равно парень продолжал приходить и проводить практически целые сутки в палате. Слава богу, живая — это успокаивало гораздо сильнее, чем все порой не самые утешительные прогнозы на счёт Мизуоки, которой ещё «повезло» так быстро попасть на операционный стол. Одна из пуль задела плечо, другая же скользнула ниже, но врачи после приложения собственных усилий делали ставки именно на стремление её организма выжить. Хаджиме беспрекословно желал скорейшего выздоровления подруге, уже какие дни лежащей, словно белое замеревшее полотно. Менял воду в вазе для пятого пышного букета, выкидывая ещё несколько подсохших. Майки и Эмма, Юнь Эр, братья Хайтани, он сам и даже Харучиё с бледно-розовыми пионами. Стоящие в уголке палаты они единственные создавали по-настоящему «живой уголок». Сдержал лёгкий смешок, поправляя эти цветы, и приятно вслушался в тишину, прерываемую только громким аппаратным пиканьем, означающем наличие пульса у пострадавшей. Относительно стабильное, потому подругу можно было навещать.        Если бы Коко знал про план Санзу и Ханмы и заметил задумчивое лицо Мизуоки, не сомневаясь, сразу же понял бы, что та намеревалась сделать. Однако пользы всё равно не выудил бы, ведь девушка знакома достаточно давно. Только уменьшил бы степень собственного удивления и мысленно приготовился к этому. Смысла гадать больше не было.        Помимо прочего денежному гению необходимо заглянуть чисто из собственных моральных принципов к избитому до такой степени Такемичи, что его состояние приписывалось к Грей. Задумавшись, неосознанно сжал ветку хризантемы из букета Майки и младшей сестры. Этот парень едва ли не убил двух человек. И ко второму тоже следовало заглянуть. Своеобразная нянька, однако Хаджиме не жаловался: появились относительно свободные дни за пределами базы «Свастонов-Канто», даже несмотря на тотальный контроль. Чёрные автомобили начали раздражать только своим присутствием. С какой-то стороны, мало понимал, с чем же связано такое сильное беспокойство Юнь Эра, молчавшего, как рыба, и невероятно раздраженного бледным лицом Мизуоки.        На сегодня особо дел больше не оставалось, потому он намеревался навестить Ханагаки, пришедшего в себя вчерашним днём. Обернулся, чтоб может и не последний раз, но взглянуть на Грей, и с перепуга чуть не уронил пакет с фруктами и прочей едой для парнишки. Девушка не сводила с него досадно разочарованных, пристальных глаз.       — Ты что, тоже помер? — её сухой, едва старческий голос заставил Коко в мгновение подскочить и налить в недалеко стоящий стакан воды.        — Какой ещё «помер», дура, — осторожно приподнял голову, давая сделать несколько крохотных глотков. Она шумно выдохнула, наслаждаясь послевкусием впервые такой почувствовашейся сладкой, долгожданной воды, и пару раз облизнула губы.        — Не обзывайся хотя бы в моих предсмертных видениях.        — Да ты живая, — громко сказал он, указывая на её состояние, — хотя выглядишь хуже гусеницы.        — Ты представляешь, какая это боль...!! — Мизуока скорчилась в попытке поднять руки и тяжело задышала, глядя в потолок. Хаджиме на мгновение пожалел о своих едких словах, не сдержанных из-за банального беспокойства о ней, и поджал губы. — И сейчас больно...        — Я позову доктора, — вновь слегка отвернулся и продолжил: — Ты провела в отключке четыре дня.        — Подожди, — проморгалась, избавляясь от скопившейся влаги в уголках глаз, — неужели столько времени прошло? Что случилось с нашими?        Парень взялся за спинку стула и, вымученно вздохнув, сел на него, укладывая ногу на ногу.        — Мы победили, — он заметил достаточно радостную, облегченную улыбку на её устах и как-то сам незаметно расслабился, настолько, что даже проще стало говорить. — «Брахманы» и «Рокухара» под нашим контролем, на базе сейчас полнейший переполох, отряды, новые командиры...        — А Майки? — простое предложение моментально напрягло Коконоя, и от такой истощенной Грей это не могло ускользнуть. Однако тело не позволило самому себе волноваться, и она лишь горела желанием выслушать друга.        — С ним всё нормально.        — И всё? — нахмурилась, не веря в однозначный и слишком подозрительный ответ. Хаджиме не хотел рассказывать ей что-то прямо сейчас, только, кажется, придётся, иначе узнает девушка в более ярких красках от других товарищей.        — В какой-то момент...        Словно дурной знак, дождь разошёлся снова, крупными едкими каплями вбиваясь в холодный асфальт. Коконой предельно ясно видел, насколько же Манджиро не сопротивлялся ударам Какучё, а лишь продолжал принимать их, точно и не получая урон. Призрак: его тело покрывалось лёгкими ссадинами, насмехающимися над силой противника, теряющегося в наваждении причинить хоть какой-нибудь вред Сано. Не настроенный на сражение в битву не вложится, но и быть настолько безучастным в скоплении кричащих, превозмогающих себя гопников надо уметь. Как сильно на главу «Свастонов-Канто» повлияло ранение девушки, его левой руки? Видимо, так, что сопротивляться отчаянным ударам Какучё не хотелось, воспринимая всё, как уготованную судьбу.       — Что ты творишь?! — несдержанно фыркает тот, скалясь. — Почему...?! — не успевает договорить из-за того самого, настоящего Манджиро: он давно сбросил с себя белоснежную, особенную для него форму руководителя, подобранную Коконоем. В момент подбежал, сделав лишь один-единственный взмах ногой. Ровно, жёстко. Хитто секундно отлетает в место, где развернулась битва между двумя Небожителями. Простое удивление тех сменяется некоторым шоком и одновременно страшным непринятием происходящего. Сенджу делает шаг назад, а Сауз жутко гогочет снова.        Он ведает о каком-то «импульсе», якобы знакомом каждому, кто любит и любим насилием. Подобные Терано: сам молодой человек включает Сано в этот список и жаждет настоящего ритма. В середине кровопролитного месива выскакивает Такемичи, преграждая путь Майки и этим защищая руководителя «Рокухары». Только движимая справедливостью и искренностью защита оборачивается для старшеклассника боком: тот ломает ему руку, переключаясь, что всё же дало спасение полумертвому Саузу, и бесконтрольно наносит удары. Добавляет, как же Ханагаки заебал мешаться, своими действиями лишь ухудшая и без того несчастливое будущее; как же раздражает воспоминаниями и одним видом.        Сенджу вступается за схожего по состоянию с Терано Такемичи, теряя группировку. Майки соглашается, мельком поймав мысль о просьбе и давнишнем желании Грей. Никого не убивать в этот день и объединить западную часть Токио. Совершив подобное, «Свастоны-Канто» станут гораздо выше, нежели сейчас.        Внезапно не такой уж короткий рассказ Коконоя прерывается открывшейся дверью. Первым в палату входит Манджиро, затем доктор, женщина лет сорока восьми, с короткими волосами в стрижке каре и сединой у корней. Вытянутые глаза чёрного цвета и опущенные уголки губ, однако, заметив ясный взгляд пациентки, та моментально расцвела. Не говоря про опередившего её парнишку.        — Ох, Вы очнулись! — уважительно и в некоторой степени облегчённо проговорила неизвестная, коротко покосившись на Сано. — Меня зовут Вайрацу Шиоко, Ваш лечащий врач, — улыбка оборвалась нахмуренным взглядом. — Молодых людей попрошу выйти, мне нужно осмотреть девушку.        Поджав плечи, Коконой и его непосредственный начальник вышли из помещения, встретившись с резкой прохладой полупустого коридора.        — Когда она пришла в себя? — недовольно задал вопрос Майки, прищуриваясь и складывая руки на торсе. Хаджиме закинул ладонь на затылок, отводя глаза.        — Минут десять назад. Может, чуть больше.        Грей лишь волновало собственное выздоровление, пока молчаливая и улыбающаяся женщина записывала какие-то данные с медицинских аппаратов, подключённых к ней. Поджала губы, сомнительно поднимая брови вверх. Вайрацу вовсе не обращала внимание на излишние движения той, продолжая наскоро строчить результаты.        — Мне долго лежать здесь надо? — стараясь, чтоб это не выглядело слишком грубо, спросила Мизуока, чувствуя, как пальцы, запястья и локти были готовы подчиниться её медленному желанию двигаться даже без боли. Раненые места теперь ощущались точно прилепленные заплатки у правого плеча.        — Вовсе нет, — добродушно обратилась доктор. — Сегодняшний день понаблюдаем и, если все окажется в норме, разрешим на некоторое время передвигаться. Там снова решим по состоянию, но провести в больнице Вам придётся не менее двух недель.        Грей расстроилась, с обидной грустью во взгляде отворачиваясь от женщины, и замолчала, подумывая, нужно ли отвечать на бескомпромиссную речь. Внезапно Вайрацу закопошилась и тихонечко наклонилась к недоумевающей пациентке.        — Вы быстрее хотите вернуться к своему брату? — беглые слова той заставили чуть ли не подскочить ранее поникшую Мизуоку, теперь же просто широко раскрыть глаза в ужасе и отрицательно покачать головой. Доктор выглядела напряжённо. — Он каждый вечер приезжает со своими людьми, — задержалась, мельком оглянувшись, словно пряча самое сокровенное, — и злится на нас. Мы не сможем не сказать ему, — Вайрацу сочувствующе погладила девушку по макушке.        Однако Грей засомневалась в действиях так называемого брата. Чтоб Микуши вдруг вспомнил о ней после угроз братьев Хайтани и настолько забеспокоился? О нём не было слышно целых два с половиной года и лучше бы ещё столько же, в несколько десяток раз больше. Да и когда этот недоделыш обзавёлся «своими людьми».        — А как он выглядит? — улыбнулась, невинно всматриваясь в тёмный взор женщины. — Братец часто меняет свой имидж, не угонишься, — даже сумев неловко прыснуть от смеха для пущего эффекта, Мизуока проглотила нарастающие волны боли и принялась слушать успокоившуюся даму, всё же приметившуюся изменение её положения.        — Высокий очень, серые волосы, будто старик какой-то, — недовольно фыркнула она, — кожа тёмная, загорелая. А глаза зелёные, как чайные листья, — и резко сменила тему на дальнейшее лечение, пока Грей, уже не слушав Вайрацу вовсе, внутри себя смеялась, радостно улыбаясь внешне.        Взявший таким образом роль старшего брата Юнь Эр имел полное право навещать девушку и настырно интересоваться состоянием. Значит, какой-то из букетов, стоящих в уголке палаты, принадлежит ему. Мизуоке ещё никогда не приносили и не дарили столько цветов, красота которых постепенно подвергалась времени.        — Простите, — более осознанно посмотрела на доктора, не переставая тянуть уголки губ вверх, так, что уже болели щёки, — можно Вас попросить кое о чем?        — Конечно, — кивнула женщина, опустив папку с бумагами: явно личное дело Грей.        — Если сегодня кто-то придёт, кроме моего брата и друзей за дверью, не пускайте никого. Голова до сих пор побаливает, а они все такие шебутные, — её просьба не показалась странной, вполне логичной и несложной. Пусть разберётся хотя бы с одним родственником, капающим на нервы персоналу. Вайрацу вновь мотнула головой, соглашаясь, и девушка опять задала вопрос: — Кто принёс цветы?        — Это лучше спросите у медсестёр. Я сейчас позову их, они сменят капельницу, повязки... — внезапно та смутилась, чувствуя непрерывный на себе взгляд пациентки, и сделала несколько шагов назад. — Если жалоб не будет, встретимся завтра.        Мизуока проводила доктора глазами и расслабленно выдохнула, слыша захлопнувшуюся дверь и копошение голосов за ней. Следом зашёл Майки в отличие от остановившегося у косяка Хаджиме.        — Теперь приду, как смогу, Грей. Выздоравливай, — отсалютировав и на мгновенье показав язык, молодой человек скрылся, прикрыв вход от лишних ушей. Девушка осталась наедине с главарем, осунувшимся, однако достаточно спокойным, более умиротворенным, чем прежде. Хоть и всё абсолютно наоборот.        Манджиро очень сильно метался внутри себя, настолько, что абсолютно смешанные, любые слова готовы были соскользнуть с уст. Извинения, откуда-то взявшиеся оправдания, даже злость и раздражение самовольным поступком Мизуоки, поставившим ту на грань жизни и смерти, нравоучения и простой рассказ о произошедшем в день столкновения трех Небожителей. Или о нынешнем положении дел в разросшихся «Свастонах-Канто». А, может, и о тяготящих душу размышлениях, счастливом будущем, которое так хочет подарить всем не только Такемичи, но и сам Майки...        Худая рука Грей неожиданно потянулась ему навстречу, аккуратно коснулась сжатых пальцев и белесых костяшек и вмиг оказалась накрыта ладонью Сано, усмирившего тяжёлый вздох и всего-навсего прикрывшего веки.        — Ты не должна заставлять меня так нервничать.        На пороге показались две тихо вошедшие медсестры: Мизуока моментально и в очередной раз неловко заломала брови, попросив прийти через какое-то время, хотя бы десять-пятнадцать минут. Фыркнув, девушки скрылись, хоть и одна из них достаточно сильно заинтересовалась возникшей атмосферой между пациенткой и навестившим её молодым человеком.        — Прости, Майки, — осторожно пролепетала, наслаждаясь теплом мужской руки, так волнительно держащей пальцы. Голос постепенно садился до шепота, и Грей ощущала накатывающую как никогда усталость банально от собственной речи. Однако его она обязана выслушать. — Я хотела лучшего... Я же знаю, насколько ты дорожишь «Свастонами», что уж говорить про Такемичи.       Тот подозрительно молчал, продолжая перетирать девичью кожу на фалангах пальцев, в ответ помощница слегка отвернулась к потолку и продолжила говорить. Всё, когда-либо посетившее её.        — Такемичи вообще странный парень. Сидел целых два года на месте ровно и вдруг выкинул такое. Чего он добивается? Взойти на вершину у него не получится, — точнее, Грей просто не позволит сопляку, подобному Ханагаки, связаться с чем-то большим. — Дашь мне воды? — Сано кивает, поднимая на половину полный стакан с тумбочки, и старательно помогает ей сделать несколько глотков. Садится обратно на стул, отводит глаза на короткие секунды и снова впивается в бледный образ перед собой.        — Но, может быть... Такемичи ведь напоминает Сейшу о первом поколении «Чёрных драконов», значит, тебе о брате? — рискованно выдаёт Грей, фактически ничего не страшась. Она на время прикована к больничной койке, выглядит жалко, да и Манджиро девочек не обижает. Стоило просто услышать ответ парня.        Мизуока же старается помочь, верно? Сано решается на шаг, не менее опасный, чем её слова, вверяясь полностью цепким девичьим рукам.       — Дело в том, что Такемучи однажды рассказал мне про будущее.

***

      По прошествии ещё двух дней соосновательница «Свастонов-Канто», ранее бывшая и вправду хуже гусеницы, смотрелась более резвой, хоть и блондинистые прилизанные волосы изрядно раздражали. Юнь Эр, так называемый старший брат, обещал сегодня позаботиться о внешнем виде девушки без излишнего для неё напряжения, однако ни слуху ни духу от него с самого утра. Грей старательно принимала все препараты и выполняла процедуры, давая осмотреть себя нескольким врачами помимо Вайрацу, чтобы как можно скорее вернуться в строй. Ей даже разрешили вставать и ходить на некоторое время, перевязывая и полностью ограничивая ведущую правую руку для меньшего воздействия на постепенно заживающие раны. С какой-то стороны Мизуоку расстроила новость о всё равно оставшихся шрамах. Придётся замазывать в случаях встречи с людьми для договора и искать любой выход избавиться от них.        В обед обещали зайти Хайтани, навещающие её точно по графику каждый день и всегда что-то приносящие, например, вчера это был букет из белых лилий, а позавчера — лёгкая еда, которую организм мог усвоить. Харучиё же пришёл только на следующие сутки после того, как она очнулась, едва не столкнувшись с братьями в дверях. Однако особой неприязни между ними Мизуока не приметила: наверное, по причине их вступления в ряды «Свастонов-Канто». Как же была рада, услышав новость лично из их уст, ведь это стало своеобразной мечтой со времен «Поднебесья». Однако с Санзу дела обстояли не так хорошо. Он чувствовал дикую вину, несмотря на все слова Грей о благополучном исходе событий.        — С этого дня никаких тайн, — вздохнул, касаясь макушки девушки. — Я лучше вместе с тобой убивать буду, чем с кем-то лишним.       Она никогда не желала, чтоб между ними вклинивался кто-нибудь ещё, такой, как Ханма, или другие индивиды.        Мизуока приподнялась на койке и выглянула в окно: благодаря Эру, в палате располагалась совершенно одна, но особо много ходить ей все равно не удавалось без подручных медсестёр, помогающих правильно закрепить руку. Иначе было больно. Раны и без того ужасно ныли по ночам, порой доводя её до слёз. Отвлекалась Грей быстро, так же, как и накрывала эта резкая волна, из-за рассказа Манджиро. Первая стадия: удивление, затем отрицание, злость, смирение и окончательное принятие. Механическая улыбка не могла сойти с лица. Девушка жаждала встречи с Такемичи, и в скором времени, осталось совсем немного, она произойдёт. Хотелось выплеснуть всё на самонадеянного парнишку, отчасти поблагодарить за подаренную возможность дышать и со всем закончить. Ханагаки не подозревал, однако для него судьба решена лишь из-за окончательно доверившегося Грей Майки.       — Принцесса, заждалась? — открыв дверь, пролепетал Ран с ещё одним пакетом еды. Позади показался Риндо, махнувший рукой с небольшим, обернутым в нежно-лиловую бумагу букетом.        — Здесь скучно, — более ласково усмехнулась девушка, принимая живой подарок: необычные, маленькие и очень объёмные цветы плотно скреплены друг с другом. Бледно-желтые и вместе с тем более яркого оттенка, белоснежные бутоны. Она вдохнула еле исходящий запах. Сладкий. — Красивые. Спасибо, — слабый румянец, который не остался незамеченным, укрыл её спавшие щёки. Риндо сел на краешек койки в отличие от старшего, разбирающегося в тумбочке пациентки.        — Не за что. Как ты сегодня? — низкий, опять же по сравнению с Раном, голос младшего заботливо разнесся возле неё. Перед тем, как ответить, Грей осмотрела парня из чистого любопытства: серебряная цепочка, виднеющаяся из-под темной с неизвестной надписью на груди футболки до локтей, от которых уже показывались рукава в черно-белую полоску, якобы отдельная ткань; светло-голубые джинсы и простые кроссовки. А она будет вынуждена ещё неделю провести в одинаковых сорочках.        — Лучше. Надеюсь, выпишут поскорее, — щелкнула пальцами левой руки в нетерпении и от смешанных, нервозных чувств.        — Отдыхай и поправляйся, — иронично прыснул от смеха старший Хайтани, поднимаясь с корточек, и потянулся во весь свой рост, почти дотягиваясь до потолка. — Я обижен, пока не увижу тебя полностью здоровой у себя на коленях, — похлопал по бёдрам с лукавой ухмылкой, встретившей только смех Мизуоки, и быстро опустился на стул. — Может, что-нибудь поешь? — жестом отказалась, встречая его слегка недовольный взгляд.        — Знаешь, сколько бы не говорил ему не строить обиженку... — Риндо приблизился, дотрагиваясь до её правой ладони, и беспокойно поднял голову. — Не больно?        — Нет, — Грей отрицательно мотнула головой, ведь молодой человек не двинулся дальше кончиков пальцев, приподняла локоть и позволила ему, оказавшемуся прямо в нескольних сантиметров от лица, уложить руку на собственные колени.        — Так вот, — вернулся к прежнему настрою, левой держа девушку, другой же касаясь её скул, — брат продолжает показывать вредный характер. И кто из нас старший?        Мизуока и вправду подумала, что на самом деле всё должно быть наоборот. Риндо достаточно спокоен, почти не ругался на неё из-за такой возникшей ситуации в отличие от раздраженного с первой секунды Рана, готового поставить в угол и пригрозить ремнем (а может и не пригрозить вовсе). Даже сейчас он продолжал подозрительно коситься на то, как младший едва не касался сухих губ Грей. Наблюдала за ним, и, кажется, выдвини она своё предположение, не сможет однозначно поставить точку в этом вопросе. Не горела желанием выяснять что-либо.        — Ран, ты серьёзно будешь обижаться на меня столько времени? — чтобы успокоить парня перед собой, так желающего поцеловать её, та лишь чмокнула его в щеку и отодвинулась ближе к стене, проследив за достаточно неловким, смутившимся Рином. Мизуока относительно понимала его чувства, но разобраться со старшим — дело, не терпящее отлагательств. Она с нотой грусти заломала вверх брови и, якобы не выдержав пристального взора парня, опустила голову. Хайтани измученно застонал, закрывая лицо ладонями.        — Почему ты всегда творишь какую-то херню и никогда никого не посвящаешь в неё? — Грей вмиг заинтересованно посмотрела на Рана, полностью оперевшегося на спинку стула опять же с этим чёртовым темно-лиловым взглядом. — Я не знаю, в курсе ты, принцесса, или нет, но, когда мы пришли на базу «Свастонов-Канто» и попали на первое недособрание, Майки и Коко сказали, что детали расскажешь именно ты. Ты, почти на месяц прикованная к больнице.        По мнению девушки, он хотел спровоцировать её на ответы прямо сейчас. Значит, получит. Мизуока неожиданно для Хайтани тихо рассмеялась и подняла левую руку, подзывая.        — Иди сюда, — медленно поднявшись, наклонился к ней и так же, как и братец, получил поцелуй в щеку. Грей смотрела на него удивительно открыто, будто бы невинный маленький ребёнок, благодаривший за бесплатную шоколадку. — Рассказать вам о нашей организации?        Ран согласно угукнул, опускаясь обратно на стул; Риндо тоже кивнул, но стоило Мизуоке раскрыть рот, в дверь резво постучали два раза и та открылась, прервав долгожданный разговор. Любопытная медсестра, кажется, пришла с новостью, только вот старший одними своими глазами готов был перекрыть ей кислород. Съежившись, девушка все-таки проговорила:        — К Вам пришли мама и сестра...        — Что? — внезапно в ушах зазвенело настолько сильно, что Грей просто-напросто будто показались услышанные ранее слова, однако, оказывается, та не расслышала лишь конец предложения медработника.        — Так Вы выйдете или они зайдут?        — Мама и сестра? — ей было чуждо произносить подобное, только пришлось из-за собственного шока повторить. Дыхание сорвалось, она слышала громкое, гулкое сердцебиение, мешающееся с головокружением. Присутствие Хайтани почти стерлось.        — Мизуока Шинджу и Сирико, — в доказательство произнесла их имена медсестра и наскоро подошла. Это правда. Грей проморгалась, чувствуя дрожь, из-за которой пришлось болезненно повести плечами, и руку Риндо, незаметно переплетающую пальцы. Резко, в испуге посмотрела на него.        — Не хочешь — не иди, — парни знали о её семейных разладах, и, честно, даже для них новость о матери и сестре девушки стала неожиданностью. Но с какой-то любопытной стороны... Им было интересно, насколько те похожи.        — Нет, я выйду, — младший отпустил девичью ладонь и поднялся, отходя ближе к окну, чтобы не мешать молоденькой медсестре. Не прошло и трех минут, Грей с помощью той девушки поднялась с койки, снова ощутив потуги у плеча, и шумно вздохнула, поворачиваясь к Хайтани. — Пойдёте со мной?        — Конечно, принцесса, — Ран ни капли не стеснялся обращаться к ней так в присутствии незнакомых людей: он подошёл с левой стороны, пропуская медработника к выходу, в то время Риндо прошёлся справа. Не до конца решив, стала ли смелее благодаря тихой поддержке, соосновательница «Свастонов-Канто» ловко вышла из палаты, встречая янтарными глазами в конце коридора родную мать, сестру и маленького мальчика, до звёздочек похожего на неё в детстве.        Мизуока Шинджу женщина пятидесяти двух лет, однако совершенно не выглядевшая на свой возраст. Высокий, приблизительно сто восемьдесят сантиметров, рост; объёмные каштановые волосы, которые не тронула седина, до середины лопаток; строгие прожигающие глаза глубокого синего оттенка. Редкие морщинки на лбу и у рта. Цвет кожи бледный с еле заметной желтизной. Про неё метко и с отдаленным прищуром можно было сказать — «тётка».        А вот рядом стоящую стоило бы описать как молодую девушку, хоть Грей и не помнила точно, сколько лет сестре. Чьи-то дни рождения сложно укладывались в её голове. Сирико такая же брюнетка с чуть волнистыми волосами. Крупные светло-карие, медовые глаза, точно бусины жемчуга, взволнованно сверкали на женском лице, вздернутый кончик носа и розовые губы бантиком, верно не ушедшие из детства. Этой мордашке, по мнению младшей, идеально подходила работа домохозяйки и статус хранительницы очага, не иначе. Маленький ребёнок без сомнения вышел из её утробы, однако любим ли он в этой семье, так жутко похожий на ненавистную всеми Грей? Она пристально наблюдала за ним, примерно пятилетним, с рыжей коротко подстриженной макушкой и блестящими наивными глазками идентичного оттенка волосам. Вновь перестала ощущать присутствие Хайтани, с одной стороны, тем самым доверяя им.        Необходимо раз и навсегда покончить с дрянной семейкой, плюнувшей и бросившей её.        Грей остановилась в двух метрах от матери, выжидающе прямо уставившись. Мальчик спрыгнул с ярко-зелёного диванчика и также упёрся взглядом, любопытно рассматривая собственную тётю. Девушку даже бросило в лёгкую, подавляемую дрожь от этого слова в голове. Шинджу внезапно расслабилась, опустив плечи, и только двинулась навстречу дочери, как встретилась с резким сопротивлением. Она будто чертила между ними линию, за которую ступать лучше не стоило. Коротко кашлянула и убрала руки за спину: девчонка есть девчонка, слабохарактерная плакса, носа не совавшая из комнаты.        — Долго ждать? — недовольно склонила голову вбок пострадавшая.       — Мы можем поговорить без лишних ушей? — сухо проговорила женщина, подразумевая стоящих рядом и высокомерно осматривающих их Хайтани.        — Здесь нет лишних ушей, кроме чего-то выжидающих твоих, — в той же манере раздался ответ. Младшую Мизуоку постепенно начинала выводить на эмоции непонятная встреча, но пока что ничего поделать не могла.        — Грей! — взвинченно раздался голос старшей сестры, явно горящий упречь её в интонации. — Мы же так давно не виделись... Да и Йотсуко тут, — видимо, так звали мальчика, недоуменно хлопающего глазами.        — Хочешь сказать, я виновата в этом? — поджала губы, сжимая руки в кулаки. Она хотела шагнуть навстречу и... Что-нибудь сделать. Раздражало. — Зачем вы пришли? Говорите быстрее.       — Твоего отца посадили в тюрьму, — Грей проморгалась, удивляясь то ли обращению к этому мужчине, то ли самому факту в предложении, высказанном тяжело вздохнувшей матерью. Такой приходилось видеть её впервые. — А Микуши подозревается в мошенничестве и других нелучших статьях.       Девушка повернулась к Рану, совершенно неоднозначно пожимающему плечами, и Риндо, скосившему взгляд вверх. Она не сдержалась и прыснула от смеха. Нерадивую семью это почти что взбесило, но та опередила их лёгким, более раслабленным, чем прежде, голосом:        — Мне-то что?        — Не хочешь по-хорошему... — на выдохе пробормотала Шинджу, резко впиваясь взглядом. — Квартира, в которой ты живёшь, принадлежит Микуши. Нам нужны деньги, иначе его посадят.       — Он так сказал? — усмехнувшись, проговорила Грей. — Квартира на меня давным-давно оформлена, ничем помочь не могу, — пожала плечами, заметив, как удивлённо прижала ко рту ладони Сирико и вздувшуюся на виске, словно в детстве, венку у матери. — Я не собираюсь отдавать её по доброте душевной.        — Ты должна! — вскипела женщина, наконец делая тот самый шаг вперёд, из-за которого дёрнулась младшая дочь. Как бы то ни было, однако именно детство сильнее всего повлияло на нынешнюю личность Грей. Прежние эмоции опять накрывали наконец позабывшую многие события голову: приближающийся силуэт родителей, крики, пронзающие не хлеще последующей пощечины. Она поджимала ноги и забивалась в угол, беззвучно рыдая, иначе «лишние звуки» снова выбесят мать и отца. Нынешняя Мизуока уже вовсе не восьмилетняя девочка, а девушка девятнадцати лет; несмотря на вот-вот скатившиеся на пол колени и в панике бьющееся сердце, хочет дать отпор. Окончательно вычеркнуть тех, из-за которых всё началось.       «Почему я нелюбимый ребёнок?» — всегда желала задать этот простой вопрос, однако здесь и сейчас он погибнет, так и не сорвавшись с уст.       — Нет, я не должна помогать людям, отказавшимся от меня, — холодно произносит Грей, стараясь больше не обращать внимание на шок в глазах Шинджу и вину, написанную на лице Сирико. Разворачивается, касаясь плечом спокойно наблюдающего Рана, повторившего за ней, и мельком смотрит на хмурого Риндо, тоже повернувшегося вслед. Она уйдёт, слыша позади шаркающие шаги и настырный голос, твердящий остаться.        Рефлекс — чувствовать людей, подходящих со спины непозволительно близко: Грей снова встречается глазами с разъяренной матерью, вот-вот схватившей её за раненое и без того ноющее плечо. Младший Хайтани машинально вскинул руку, одновременно с этим старший вытащил девушку вперёд, так, чтобы она не была в зоне досягаемости бешеной женщины. Но хлесткую руку ни один из братьев поймать не успел.        Шинджу кто-то остановил. Парни недоуменно поймали взгляд друг друга, а Мизуока широко раскрыла глаза, наконец видя того, кого желала с самого утра.       Юнь Эр пресёк замах ещё в его начале, там, до куда Хайтани просто бы не дотянулись. Громадная фигура в два метра в чёрном официальном костюме просто вынудила мать Грей отойти, брезгливо откинув схваченное ранее запястье. Она какое-то время рассматривала его лицо, отчасти скрытое копной взъерошенных платиновых волос, и вдруг неверяще, возмущённо прошипела:        — Китамура Юдай, мелкий ты сопляк, как смеешь вмешиваться?        Шинджу обратилась к нему, используя настоящее, подлинное имя молодого человека, данное с рождения, ведь по иронии судьбы севшие вместе в тюрьму мужчины-отцы приходились друг другу с какой-то стороны «друзьями». Однако «Юнь Эр» использовалось им в начале пути, во времена простых бандитских группировок, потому Грей и называла его так. Он цокнул, внутри поблагодарив себя за то, что все-таки надел перчатки, и устало проговорил, указывая на остальных членов семьи:        — Для вас же лучше будет уйти прямо сейчас.       — Я не уйду отсюда! — опять заверещала покрасневшая от злости женщина, потянув руку к дочери. Риндо сжал её запястье, почти выворачивая. Резко голос Шинджу обратился к Грей: — Это всё из-за тебя, дрянь! Если бы не ты... если бы только тебя не было...!!       Сосуды в глазах полопались, кожа раскраснелась и чуть не посинела от напряжения. Она выплевывала слова, будто желочь, копившуюся с давних пор внутри души.       — ДА ПОШЛА ТЫ, ТВАРЬ!! — закричала девушка, не видя ничего перед собой кроме этого ёбанного, поблекшего в черно-белых красках лица. — Ты наглая сука, возомнившая себя моей матерью!! Отказалась от меня! Сейчас приползла и молишь меня о деньгах!! Как будто вам было дело до меня! Уходите сейчас же, пока я не задумала убить тебя!!       Грей не знала, сделала ли бы подобное с Шинджу, однако, развернувшись, быстро скрылась в своей палате. Слёзы. Она снова плакала навзрыд.