Сорванный цвет

      Спустя десять дней.        Грей больше не могла позволить себе находиться в больнице, в одних и тех же бледно-голубых стенах палаты и со всеми теми же медсестрами, порой не стесняющимися лезть в личную жизнь девушки. И это больше всего удручало: на обозрение выставлялись все отношения и близкие связи. Кто не заметил бы, как к ней едва ли не каждый день наведывалось по несколько парней? Она тяжело вздыхает, опуская плечи, и оглядывает небольшую комнатку, приходящуюся ванной: белая раковина, квадратной формы над ней зеркало, коврик и душевая кабина. Хоть и мочить раны до сих пор не следовало, их тщательно перебинтовали, чтоб излишне много воды не смогло попасть, и разрешили сполоснуться относительно наполовину, потому что сегодня Мизуока наконец выписывается, конечно же, под строгим соблюдением правил. Мечта, появившаяся с начала проведения скучноватых деньков в постели, наконец осуществилась.       Забрать её должен был Харучиё, так как ему единственному Майки разрешил покинуть здание, принадлежащее непосредственно «Свастонам-Канто», и сопроводить помощницу сразу же туда, ведь больше отлагать дела нельзя. Да и та совершенно не против — сколько можно прохлаждаться в становящейся до тошноты противной больнице.       Сегодняшний день не просто значимый в истории данной группировки, а наиважнейший. Западная часть Токио, за исключением двух областей, официально примет статус завербованной Манджиро Сано, и Грей, как любил её использовать Юнь Эр, заставит именно подписать документы новоиспеченных подчинённых, а не совершить подобный договор на словах. Эксплуатация Минато, Шибуи и Шинджюку — более значимая радость для выше названного молодого человека, чем для всех остальных. Навалившиеся дела не казались такими сложными, всего-навсего очередная преодолеваемая ступень; для следующей Эр уже приготовил своеобразную подушку безопасности, ведь, продвигая «Свастонов-Канто», строит дорогу для себя. Стоило понять это раньше, однако мысленно сейчас он благодарил Мизуоку, не соглашавшуюся на моментальную вершину Токио.        Грей поняла мотивы старого друга лишь почти год назад, совсем случайно, когда по пьяни начал рассказывать о планируемом будущем, крепко обняв её за шею. Хоть он и обладал некой притягательностью, как мужчина, против того же пола Юнь Эр не был в силах выстоять, ведь зачастую его оценивали именно в качестве стратега и лидера, а данные качества старался либо прятать, либо и вовсе не показывать, не имев их таковых. Какие-то же козыри должны были бы остаться, верно? А Мизуока девушка и очень симпатичная, даже красивая для всех важных шишек подполья, любующихся на неё, точно на распускающуюся алую розу под стеклянным куполом. Он дорожил ею, как самым важным инструментом, самым наиредчайшим оружием, потому что на неё клевали даже женщины, не интересовавшиеся им. Признался, единожды завидев особенно улыбающуюся Грей, что, если бы на переговорах сидел сам напротив, услышав о её «небольшом желании», моментально бы согласился. Она умела подстраиваться, приживаться в любом обществе. Однако Юнь Эр считал способность подруги нечто приобретенным благодаря бросившей девушку семье: если бы они не встретились, не заговорили в тот решающий день, не начали поддерживать связь и, в конце концов, не помогли друг другу... Не смог бы так просто сидеть и смеяться вместе с ней после очередного успешно подписанного контракта. Только не в пользу «Свастонов-Канто», а именно его. Поэтому, когда молодой человек услышал о ранении, он едва ли себе волосы на голове не вырвал, что уж говорить про подчинённых, попавших под горячую руку.       Грей вытирает мокрое тело, закатывая глаза от непроходящего ноющего чувства в плече, натягивает купленный очередной помощницей Юнь Эра, которую тот выбросит через недельку другую, белый лифчик без лямок, простые трусы идентичного цвета и лёгкую футболку. Разленилась. Садясь на небольшой стульчик, она тяжело вздыхает, будто преодолела кросс в десять километров, и держит в руках такие же светлые штаны. Силы надеть их иссякли: вдруг слышит небольшое копошение в собственной палате за дверью и хмурится. Это явно не медсестры, ведь с ними Мизуока уже попрощалась. Лечащий врач, Вайрацу, сказала, что будет ждать официально бывшую пациентку у регистратуры. Остаётся только Харучиё.        В любом случае, Грей поднимается, сжимая штаны в ладони, и заходит в другое помещение, и вправду встречаясь глазами с укладывающим в пакет её вещи из ящика парнем. Он в белоснежной форме, с туго собранными в хвост волосами нежно-розового цвета и совсем неожидающими так резко встретить девушку серо-голубыми глазами смотрел, вдруг моментально отводя взгляд. Снова вернулся к её лицу, вставая с пола.       — Ну ты почти готова, — слабо приподнимает уголки губ, устремившись сначала к полупустой полке, а потом и запечатлев голые ноги.       — Ага, — Мизуока вскидывает голову, прикрывая веки, и машинально проходится вдоль койки, плюхаясь у края. Спиной ложится на приемлемо заправленную постель и повыше закидывает штаны, снова вздыхая. Который раз уже за день? Не стеснялась перед ним вот так вот расслабляться из-за пару месяцев, прожитых бок о бок в его квартире. Пожалуй, всё самое худшее Санзу давно смог увидеть. — Представляешь, я устала одеваться, — бормочет, почти не веря в собственные слова. — Я за эти две с лишним недели просто разленилась.       — Хочешь поработать? — вновь опускается к ящику, укладывая оставшиеся средства первой необходимости. Грей согласно угукнула. — Тогда разочарую: Майки сказал, что особо загружать тебя не будет, точнее, вообще не будет. Если возникнет желание, то под его присмотром.        Измученно мычит, прикладывая левую руку к лицу, и почти хнычет под тихий смешок парня.       — Я, конечно, не против выходных, но не таких же, — ведь девушка серьёзно не сможет вмешиваться во что-либо: Юнь Эр несомненно отложит все встречи ещё, как минимум, на неделю, а теперь и Манджиро не даст посидеть за письмом. Да к тому же... Её накрывало осознание, что левой рукой даже короткий текст печатать будет три часа, что говорить про письменные дела (максимум, подпись). Поэтому-то главарь даёт шанс Грей хоть сколько-нибудь поучаствовать в расширившейся группировке. — Может, не поедем? — поджимает губы, бестолково глядя в белый потолок.        — Нет, котёнок, — нейтрально произносит Хару, упираясь руками в бока, и выжидающе наблюдает за ней сверху вниз.        — Одень меня тогда, — провоцирующе, хоть и не до конца понимая это, выкидывает, хлопая по ткани светлых брюк от формы «Свастонов-Канто». Уж сколько раз Мизуока просила подобное — просто проверить, мало ли удастся — получала от ворот поворот, и вскоре данное выражение больше превратилось в шутку, чем подразумевающее нечто серьёзное дело. Улыбается в роде «да я знаю, что ты этого не сделаешь», самодовольно наслаждаясь начавшимися секундами тишины, и слегка болтает свисающими ногами. Ничего страшного, если они задержутся: Майки сказал, что новенькие будут ждать её в одной из комнат на первом этаже базы, а к нему Грей должна зайти после улаживания вопросов, значит, время более гибкое, чем подразумевалось.       Руки Харучиё подбирают лежащие штаны, оглядывая их, и незаметно расстегивают пуговицу и молнию.       — Я делаю это первый и последний раз, — она не вслушивается в слова парня, чуть ли не двинув мотающейся ногой ему, снова опустившемуся на колени, в лицо, и изумленно охает, почувствовав на стопах тёплые пальцы.       — Серьёзно? — резво приподнимается, во все глаза наблюдая за сидящим перед ней товарищем. Он молчит, недовольно приподняв бровь, и сначала продевает её правую ногу в штанину. Подтягивает выше, щекотно проходясь по голени внешней стороной фаланг: Грей задерживает дыхание, осознавая, что такое простое действие окутывает мурашками практически всё тело, и подавляет дрожь от необычной сцены, в которую ей удалось затащить Хару. Теперь касается левой. Она поджимает губы при виде его полной сосредоточенности, как парень не поднимает глаз и лишь аккуратно, поудобнее одевает её.       — Вставай, — произносит Санзу достаточно легко в приказной манере, и, не противясь тону голоса, Мизуока выполняет сказанное.        Его ладони быстро ведут вверх, и, преодолевая девичьи колени, тот постепенно выпрямляется, словно-таки ненарочно трогая пальцами бархатную кожу бёдер. Машинально она приподнимает свисающую футболку, чтобы Хару было удобнее вести, и тем самым открывает вид на нижнее белье. Не смотрит, будто бы сторонится или просто-напросто играется с Грей, опоясывает руками ткань, проходясь под ягодицами и фалангами задевая трусы спереди. Облегающая именно в этом районе ног ткань стопорится на заднице, вынуждая его слегка дёрнуть штаны вверх, и ловко застегнуть пуговицу чуть ниже пупка. Следом молния. Напарник окончательно выпрямляется, наблюдая за порозовевшими кончиками ушей девушки, и усмехается.        — Лентяйка. Нравится, когда тебя одевают? — конечно, понимал её неокрепшее состояние, но осторожный взгляд сам сорвал с языка подобную фразу.        — Ну тебя, — фыркнула Грей, расправляя футболку и моментально разрывая зрительный контакт. — Всё взял или мне проверить? — мотнула головой на ящик, в котором тот только что разбирался, и сразу же обратила внимание, как в руках держал достаточно увесистый тёмный пакет.        — Всё, — Харучиё проглотил шутку, коротко выдавив одно слово, и повёл плечами, сбрасывая неожиданное наваждение и поворачиваясь к двери. — После тебя, — хмыкнув, она улыбнулась и, выпрямившись, первой вышла из палаты.       Руки держала, опустив вниз, что правую, что левую: последние дни раны вели себя достаточно послушно, как окрещивала их заживление сама девушка. Разрешили пользоваться специальными пластырями и повязками. Но забывать про себя на совсем они, конечно же, не давали, изредка напоминая щекотливыми потугами или ноющими пульсациями. Мизуока смирилась и старалась меньше думать о своих болячках, предпочитая сосредотачиваться на нечто большем, в которое Майки не разрешит ей влезть с того момента, как её нога переступит порог базы «Свастонов-Канто», совершенно не глядя на ускоряющееся выздоровление помощницы. Нет, она не сможет не участвовать в делах банды: документы и письменные дела не должны постоянно висеть на Коко и Санзу, тем более особо не рывшихся в мелких подробностях с Юнь Эром. Грей много думала над собственными ошибками и порой импульсивными решениями и пришла к выводу, что порой отстраненность Манджиро ей не помешала. Такое необычно спокойное времяпровождение. Не хотелось воспринимать просиживание штанов в больнице «отдыхом», это конкретно отличалось от значения данного слова. Скорее, девушка своими же руками посадила себя на цепь и жаловалась, терзалась от съедающего мысли негодования. Тем более после рассказа Сано. Однако именно благодаря злосчастному самопожертвованию удалось узнать столь ценную информацию. Грей задавала слишком много вопросов в попытке достучаться до какой-то дверцы: «Почему Такемичи дали такое право менять будущее? Лишь из желания спасти собственную девушку? Или, на самом деле, всё куда хуже? Почему именно он?». Она вытрясет из него ответы. Может быть, рассказать Ханагаки о собственной осведомленности будет верным решением, хотя бы наполовину. Мизуока уверена, что после всего, когда-нибудь, через несколько лет, парень станет врагом, не говоря про её статус в голубых глазах. Успокаиваться вовсе не хотелось. Почему этому трусливому слабаку дали право решать чужие судьбы?! Сколько же Сано назвал собственных итогов жизни? И все они возникли из-за какого-то дуновения ветра под названием «Ханагаки». И ни одного счастливого. Потому что Майки смирился сам: для него лучшего будущего, как сейчас, уже не будет.       Грей думала, что её отсутствие во временных ветках не означало смерть, по крайней мере, пыталась не соскользнуть с крючка и придумать себе альтернативу нахождения рядом с Манджиро. Но ничего не приходило в голову, кроме одной-единственной мысли: если бы Изана не создал «Поднебесье», то встречи с Хайтани бы не произошло. Другими словами, если бы Такемичи не повлиял на планы Кисаки... Они бы просто-напросто не встретились в том магазинчике. С другой стороны, у неё есть Коко, с которым в противном случае связалась бы, но, быстро не добившись уважения Сано, оказалась бы, скорее всего, именно в тюрьме.       Мизуока оставалась в смятении: теперь ей как-то необходимо пресечь инициативу Ханагаки, при этом не вызвать ещё больше ненависти со стороны бывших «Свастонов» и его в том числе. Или не дать парню повлиять своими пресловутыми речами на Майки. Лучше стоит сдерживаться в высказываниях в адрес Такемичи. Он выкинет какую-нибудь херню снова — у Грей душа на месте не стояла, когда автомобиль, водителем которого являлся Харучиё, приближался к базе. Смотрит на напарника, идеально справляющегося с парковкой, и мельком ловит его глаза. Нет, совсем другой. Знал ли о будущем, знал ли об этих загадочных прыжках во времени? Машина останавливается.        — Что случилось? — спрашивает и поворачивается к девушке, слегка склонив голову вбок. Влекомая неизвестным порывом она чувствует, что может вновь подвергнуть себя опасности; и почему именно тогда, когда смотрит на него? Напряжённо заламывает брови и с какой-то странной, по мнению Хару, надеждой вдруг отбрасывает взгляд. — Эй, ты ещё не отошла от всех этих лекарств и запаха больницы?       — Нет, просто... — нужно было что-нибудь моментально придумать. Грей прикрывает веки и в мгновенье ощущает тёплую руку парня на плече. — Просто... Майки тебе ничего не рассказывал, что, может быть, не говорил мне? — надо узнать. Она приподнимает тусклые янтарные глаза, вдруг ставшие такими большими, обеспокоенными, и Санзу едва ли не жалеет о протянутой ладони, сию секунду собирается и с волнительного взгляда уходит к губам, а после и шее. Её тихий голос буквально ошарашивает.        — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, котёнок, — о боже, состояние девушки жёстко напомнило ему их встречу после столкновения с «Поднебесьем». И как Мизуока могла приобретать настолько отчаянный вид, в который желалось всеми силами вгрызться? Он подстраивается под неё и с чудовищно любовной маской наблюдает за вновь избежавшим серых глаз взором.       — Он показался мне разбитым, будто хотел высказаться, но так ничего и не сказал, — поджимает губы, в глубине души искренне наслаждаясь потянувшимся навстречу Харучиё. — Из-за моего поступка Майки теперь доверяет мне меньше, так ведь?        — Вовсе нет, не думай об этом, — его рука переходит на скулу. Грей наскоро накрывает её, словно болезненно зажмурившись, и отодвигает, в конце концов, удивляя парня ещё больше.       — Он даже не разрешил помогать ему, — воспротивившись, громче, с неким подтоном возмущенности и слабого отчаяния произносит та, сдвигая брови к переносице.        — Как полностью выздоровеешь, делай, что хочешь, — просто отвечает Санзу, приподняв брови. Бескомпромиссно. Грей снова опускает глаза, точно проиграв в этих переглядках, и он движется ей навстречу более быстро, чем обычно, словно урывая желанный кусок, касается девичьих губ, сжимая в крепкой, мозолистой ладони руку. Не противится — смысла не оставалось: прокуренные сухие уста с пьянящим чувством, наконец, пробуют её после стольких дней, не отстраняются, когда вкус не менее горьких лекарств и яркой, свежей зубной пасты встречает его язык, окунаются будто в какой-то новый момент. Если бы девушка плакала, это было бы до безумия красиво. Настолько, что голова Харучиё плывёт под всё сильнее накатывающими фантазиями. Внутри душа твердит остаться вместе с Мизуокой здесь подольше, позволить рукам раскрыть её тело, как алую колоду карт, но она опять отстраняется.       — Точно никаких секретов? — для напарника Грей слишком наивно заглядывает в глаза, словно требующая свою игрушку маленькая девочка, тает в его взгляде. Сердце увеличивает собственный ритм: молодому человеку точно необходимо на свежий воздух. Не сможет рассказать ей даже после смерти по эгоистичному желанию, но всё поменяет приказ Манджиро, который тот не попытается даже вымолвить. Следовательно, будет лишь одна тайна между ними. До поры до времени.       — Точно, — приподняв уголки губ, убирает прядку блондинистых волос за ухо и отодвигается. — Юнь Эр тоже здесь? — кивает на показавшегося из рядом припарковавшейся машины молодого человека и смотрит на девушку.        — Да, — коротко улыбается в ответ и открывает дверь. Тот сразу же замечает её, довольно приближается, обходя капот автомобиля, и движением головы здоровается с Санзу. Мизуоке уже не чуждо видеть его радостно сверкающее лицо, точно только что помытая тарелка на свету, и она проходит вместе с ними до входа.       — Мы здесь ещё постоим, — легко произносит Эр, пристально наблюдая за напарником девушки, вмиг устремившимся взглядом к той. Грей незаметно для другого парня поджимает уголки губ, не оставляя выбора Хару, и он закидывает ладонь на затылок, потянув на себя дверь.        — Спустишь мне верх формы?        — Ладно, — нейтрально бросает и скрывается за дверью; теперь, когда за ним не следили так тщательно, позволяет себе раздражённо выдохнуть. «Старый знакомый» девушки бесил его сильнее объявившихся Хайтани не только в жизни группировки, но и прямо сейчас, в четырёх метрах у помещения для собраний большого количества человек. Несдержанно цокает под их одинаковые ехидные глаза и устремляется к лестнице, чтоб подняться в кабинет.        Ран и Риндо внимательно проводили его, после чего посмотрели друг на друга: если Харучиё здесь, значит, Грей тоже.       — Так что? — она заинтересованно поднимает голову, чтоб хоть видеть мужское лицо, и щурится от объявившегося солнца. Юнь Эр улыбается и убирает руки в карманы, умещая на запястье большой пакет, достаёт ещё один какой-то чёрный шёлковый и протягивает. «Это же не наркотики?» — нервная догадка посещает голову соосновательницы «Свастонов-Канто», так, что парню буквально удаётся прочитать это на лбу. Незаметно втянула голову назад.        — За кого ты меня принимаешь? — недовольно выдаёт и почти хмурится лишь до того момента, как та всё же забирает вещицу. Лёгкий звон и небольшой размер нескольких предметов внутри заставляют Мизуоку счастливо растянуть улыбку и моментально раскрыть пакетик.        — Кольца... — благоговейно лепечет девушка, сразу же натягивая каждое по очереди на пальцы правой руки. Тёмные, пошарпанные, такие, какими помнит их. — Спасибо.       — Я тут понаблюдал за вашими новенькими «шишками», — точно по привычке, игнорируя её благодарность, переключается на другую тему и выделяет последнее слово в предложении. — Тем более за пареньком с меня ростом. Ты уверена...? — он обрывается, так и не заканчивая фразу: «что справишься с подобным?». Потому что, наверняка, Эра брали сомнения из-за приличного времени отсутствия Грей. Сейчас янтарные глаза нацелены на что-то другое, однако понять, пока та не скажет, становится сложнее. Манящая пелена.        — Конечно, — кивает, слегка ухмыляясь. — Я мечтала его получить, я и сделаю его вернее каждого. По крайней мере сейчас.        — Если что... — задумчиво бормочет парень. — У меня с собой два револьвера, — приоткрывает пиджак, показывая и вправду убранное во внутренние карманы оружие. Мизуока не знает сдерживать смех или широко раскрыть глаза от удивления, потому просто прикладывает ладонь ко рту, отворачиваясь ко входу на базу. — Эй, ну что ты?        — Я всё понимаю... — Юнь Эр опережает её и открывает дверь, пропуская первой. Девичий голос отчётливо раздаётся в просторном помещении. — Но сейчас это лишнее. Нет необходимости использовать, — слышит лишь хрипловатый вздох, и, наверняка, он закатывает глаза по привычке, не желая вступать в перепалку. Неподалёку стояли братья Хайтани, достаточно успокоившиеся, завидев Мизуоку, которая почти сразу же обратила на них внимание, преодолевая расстояние. В руках Рана белая накидка. Харучиё не стал ждать — знала про их неприязнь с Эром, но удивилась, что все-таки не оставил, где попало.        Старший Хайтани скрывает, однако подозрительно осматривает не раз навещавшего девушку парня, протягивая той форму. Его краткое описание, как старого друга, поддерживающего «Свастонов-Канто» и обеспечившего её оружием в день противостояния «Тосвы» и «Поднебесья», не говорит ни о чем положительном, да в принципе сам внешний вид уже наталкивал на нетерпимость. Насколько часто Грей проводит с ним время? Несмотря на обещанные слова, не рассказала им ничего, кроме сплошной воды, и упрекать даже язык не поднимался, просто остановила на полпути, в очередной раз обещая поведать всё на полноценном собрании.        Риндо совершенно не пытался как-то прикрыть пристальный, напряжённый взгляд и едва ли сверлил дыры в этом неизвестном парне, помогающем Мизуоке накинуть форму. Она единственная была в ней.       — Пойдёмте, — буквально по щелчку пальцев расправляет плечи, сдерживая порыв зажмуриться от новых волн слабой боли, и вскидывает подбородок, словно-таки одним жгучим взглядом давая понять иерархию в «Свастонах-Канто». Входит первая, отчего все присутствующие моментально поднимают глаза: тишина в помещении обволакивает каждого проходящего внутрь. Как замечает Какучё, она садится на место, где в предшествующую встречу новеньких располагался Сано, их непосредственный начальник. Теперь её безразличный, выискивающий взгляд был обращен на них. Те поднялись практически сразу и сели после того, как опустилась на небольшой диван.       Грей откидывается на спинку и складывает обе руки на торсе, оглядывая всех и не стараясь сдержать эгоистичную, жадную ухмылку. Восемь человек, не считая её саму. Позади остановился Юнь Эр, предпочитая на время задержаться в тени.       — Представлюсь официально: левая рука Сано Манджиро, то же самое, что и заместитель, Мизуока Грей, — осматривает, следит, даже не желая расслабить обстановку. Голос совершенно отличался от слышимого Харучиё пять минут назад, даже от того, каким говорила с Эром. К ним нужен абсолютно иной подход: подобные взоры ей уже приходилось совсем не десятый раз чувствовать. Здесь главенствует она. Да, девушка, вгрызшаяся в главаря. — Теперь вы. Имена я знаю, но теперь называйте должности, в которые посвятили вас.       — Капитан элитной гвардии, — начал сидящий по правую руку Какучё, наблюдая практически так же пронзительно, как и она, должным образом не реагирующая на представление.       — Капитан четвёртого отряда, — пробасил Мочидзуки, опираясь на локти, уложенные на согнутые колени. Её сила и нынешнее положение... По его мнению, Грей заслуживала какое-никакое уважение, даже несмотря на нераскрытое в группировке прошлое.       — Заместитель капитана четвёртого отряда, — с неким отторжением, непризнанием проговорил Шион, впиваясь взглядом в стол перед собой.       — Спецотряд, — Мизуока наконец облегчённо улыбнулась, ловя в мгновенье ставший недоуменным взор Сауза, раскинувшегося на краю длинного дивана. Спецотряд — отряд, у которого не было постоянного командира — занимался той самой передачей наркотиков и оружия. Наскоро отвела похолодевшие глаза на представившегося, как командир пятого отряда, Вакасу, затем и Бенкея, заместителя.       — Вице-капитан спецгвардии, — в очках и с волосами, заделанными в пучок, Риндо смотрелся достаточно строго, помимо этого, наверное, надеялся своим воодушевляющим выражением лица на улыбку девушки, к сожалению, также проигнорировавшей его порыв.       — Капитан спецгвардии, — чётко проговорил Ран, не сводя пристальных глаз. Собственными отторгающими их действиями Грей не давала видимости какой-либо близости между ними. Не время и не место.       — Спецотряд и спецгвардия. Вы же понимаете, что это разные группы? — большинство кивнули. — Не просто группы, спецотряд — это абсолютно отличающееся устройство в «Свастонах-Канто», — она поднялась не в силах сидеть и стала медленно расхаживать по помещению, огибая сначала правую часть. — Он включает в себя плюс-минус пятьдесят человек и занимается особенной работой.       Терано опасно наблюдал и предельно ясно вслушивался в каждое её слово, раз уж так вышло. Однако мириться с собственным положением он не был намерен слишком долго.       — Командира нет. Обычно либо я, либо Харучиё, либо Майки контролирует его. Не думай, Сауз, что тебе повезло, — проходит мимо него, глядя сверху вниз. — Ты на гораздо большем испытательном сроке, чем все здесь присутствующие, потому что... — Грей резко оборачивается на пришедшего вместе с ней молодого человека в чёрном официальном костюме. — Познакомьтесь, Юнь Эр. Или как там тебя среди больших дядек называют? — прыснула от смеха, показывая белую линию зубов, и дотронулась до мягкой спинки дивана между Мадараме и бывшим командиром поглощенной «Рокухары».       — Я бы сказал, что не вижу смысла в этом, но нам же нужны доверительные отношения, верно? — кладет висящий до сих пор на запястье пакет на рядом стоящую тумбочку и обратно убирает руки в карманы. — Моё настоящее имя — Китамура Юдай. Может быть, слышали про отца, — Моччи странно нахмурился, как и Какучё. — «Юнь Эр» использую здесь, среди вас, но на работе третьим — Юлиан Торрес.       Братья Хайтани переглянулись: конечно, они слышали это. Парень, который ещё пять лет назад едва ли оказался в тюрьме, смог выбраться, затаиться и постепенно набирать обороты своей деятельности. Говорили тогда, что ему помогли, и этого человека практически никогда не видели рядом с ним. Они посмотрели на Грей: есть ли вероятность её помощи? Наверняка, считал Ран, если догадка верна (так оно и есть), между девушкой и Эром взаимоотношения на основе долга. Может быть. Съедала жадность.       — Мы занимаемся... — отошла от правого дивана и прильнула к левому, оказавшись за спинами Бенкея и Вакасы. — Сопровождением особо важных людей и перевозкой из одной точки в другую наркотиков или оружия. Смотря какой заказ. Это и есть сущность спецотряда, но состав людей там также не постоянный, кроме двадцати, и вам всем удастся в равной мере ощутить данную работу на своих плечах.       Грей заметила, как со стороны Какучё подобная деятельность одобрения не вызвала, взяла под сомнение и братьев Хайтани, что уж говорить про легендарный дуэт «Чёрных драконов».       — И в какую категорию вхожу я? — вдруг спросил Сауз, сам не желая, однако разбавляя обстановку.       — В постоянную, но на испытательном сроке, поэтому пока будешь выполнять наши поручения, — шикнул, отводя глаза. Да, это явно не то, что вообще предполагалось.       — Как давно вы этим занимаетесь? — Мизуока радовалась в глубине души поступающим вопросам, даже такому требовательному со стороны Хитто.       — С момента основания, — легко приподняла уголки губ, встречая разного цвета глаза парня. Он будто бы тоже что-то выискивал в ней: может, искал повод поверить словам и делать, что велено? Внезапно послышался хриплый смех Моччи.       — Может, стоит рассказать больше о себе? — прислонился спиной к дивану, провоцирующе оглядывая её. — Все друг друга знают, лишь ты бельмо на глазу.       — Постарайся, как бы ты им не стал, — прикрыла веки Грей и чуть склонила голову, чтоб в следующую секунду бросить взор исподлобья. — Примерно с одиннадцати лет я занимаюсь информаторством. В зависимости от моего участия группировки либо поглощались, либо были поглощены более сильными, и, как видите, это происходит по сей день, — неожиданно подняла правую руку, задержав на ней взгляд, и прикрыла рот, зевнув. — Чуть больше четырёх лет назад я убила двух из верхушки банды «Кости» Аоямы и попала в исправительную колонию. Вышла чуть больше двух назад, перед битвой с «Поднебесьем», и покончила с ещё одной, сдавшей меня тогда полиции. А дальше вы и так всё видели, — неэмоциональный рассказ прервался на такой же неоднозначной ноте. За исключением Хайтани, полной истории не знала ни единая душа в помещении, потому повисла новая обременительная тишина.       — Надеюсь, вопросов больше нет? — соосновательница группировки подошла к Юнь Эру и двинула ладонью на себя, кажется, требуя что-то отдать. Молодой человек опять взял пакет и достал небольшую стопку бумаг, скрепленных по два листа. — Подписываем, — только две ручки, прикреплённые к столу, могли быть использованы. Она наскоро прошлась и разложила документы, не обязывающие их многому, но наделяющие достаточным количеством обязанностей и прав. В том числе неразглашение и участие в деятельности банды сроком до пяти лет с возможностью продления.       — Если нет? — Мадараме впервые поднял голову для вопроса, только завидев чёрный шрифт.       — Вы не уйдёте отсюда живыми, — низко проговорила Мизуока, не стараясь и сбавить угрозу в голосе. Два револьвера и Юнь Эр — отличное сочетание для подобных случаев: она уже слишком много сказала, чтоб те ушли, отказавшись и позабыв о «Свастонах-Канто». Больше сопротивления не было. Первыми подписали Хайтани и, спросив окончено ли собрание, вышли из помещения. Затем Моччи, Сауз, которого оставили сидеть на месте, Вакаса, Бенкей, Шион и Какучё. Осталось только три человека.       — Дел в спецотряде ближайшую неделю не будет, — Грей села на прежнее место, обращаясь к вслушивающемуся в её слова Терано, — потому ты под руководством Харучиё в первом отряде. Имей в виду, Коко тоже может выдать приказ спецотряду, если вдруг такое случится. И да, ты же понимаешь, что на этой работе нужно быть спокойным? — ехидно растянула улыбку на губах, выглядя так злорадно, будто посадила громадину в клетку. До того, как он успел раскрыть рот, чтоб ответить, девушка махнула рукой, не поворачиваясь назад. — Юнь Эр, ты тоже можешь идти.       Пара минут ожидания и дверь захлопнулась. Порой Грей умела раздражать.       — Я знаю, что на поводке тебя не удержишь, — изменившись, пролепетала и подперла ладонью подбородок. — В общей сложности у нас девятнадцать клиентов, от которых изредка в неделю поступают предложения.       — И что ты предлагаешь, «начальница»? — иронично ответил тот, выделив последнее слово.       — Нам необходимо сократить их и не повлиять на работу перевозок, к примеру, один должен поглотить двух, трёх... Когда наступит то время, я хочу, чтобы ты разобрался с ними. Не интересует, когда закончится твой испытательный срок?        — Когда?       — Через недели две Эр устроит мне встречу с новым поставщиком, ты будешь там же. И, если все пойдёт, как надо, перейдём на уровень выше, понял? — несмотря на её в принципе победоносный вид, Грей не давала реальной надежды на скорое перехождение к этому «уровню выше», ведь чтобы дойти до размытого указанного необходимо первым делом подчинить оставшиеся части Токио: юг, восток и север. Завладев югом, «Свастоны-Канто» смогут взять порт и плавно, совсем как вода, подстраивать собственные дела. Может быть, тогда, через пару лет, они снова заговорят об этом.

***

      Вечером Мизуоке не составило проблем набрать такой давнишний, пыльный номер Такемичи из контактной книжки телефона. Быстрый шаг, от которого отвыкнуть было нельзя, раздавался лёгким шероховатым звуком по асфальту. Обычные незамысловатые сандалии теперь крепко засели на первом месте в списке обуви для прогулок: надеваются просто, даже не требуют наклоняться, что особо привлекало девушку. Она приближалась к храму Мусаши, там, где проводили собрания бывшие «Свастоны». Место, познакомившее её со всеми, с Майки. Даже находясь за два квартала и не видя банальных очертаний здания, проникалась жутейшей ностальгией, хватающей за сердце. Гудки около уха прервались едва ли не на последнем. Уже чуть было не усмехнулась, понимая, что трубку брать не хотели, пока не услышала взволнованный мальчишечий голос.       — Грей? — она проглотила неприязнь от того, как Ханагаки произнёс её имя, и постаралась моментально смахнуть это мешающее чувство.       — Да, это я. Можем встретиться? Хочу поговорить с тобой, — напрямую высказывается та, затем услышав, как он соглашается. — Тогда у храма Мусаши прямо сейчас. Жду, — сбрасывает трубку, чуть замедляясь в темпе ходьбы.       Усталость накатывала от заполонивших голову мыслей, таких неприятно огромных, которые необходимо было решить уже вот-вот скоро, а Мизуока не могла сообразить, насколько одна требует решения сильнее, чем другая. Рассказать Такемичи всё сразу? Или осторожно обойти? Нет, в любом случае, стоило пояснить ему собственную осведомленность, но не грубо, не повышать голос и лучше бы вообще казаться максимально расположенной к диалогу, сострадательной, наивной. Не до конца: смотреть в голубые глаза и притворяться такой же откровенно раздражало даже в раздумьях. Парень просто должен поверить в её недоправду.       Тёплый ветер коснулся лица, смахнул волосы назад и в момент, точно играясь, толкнул сзади, взъерошивая затылок. Грей прикрыла глаза, останавливаясь на тротуаре и возвращая себе былой вид. Медленно заходящее солнце, ни разу не попытавшись скрыться за облаками, заставляло в очередной раз прищуриться. Погода была по-настоящему вечерней, с запахом распустившихся цветов, свежескошенной травы и какими-то лёгкими нотками удона из лавки на углу. Ей понравилась впервые за день отстраненная идея заглянуть туда после разговора с Такемичи. А ноги возобновили путь, прошли последний квартал, замирая у светофора. Осталось совсем немного.       Мизуока уже поднимается по лестнице, ведущей непосредственно к храму, и на предпоследних ступеньках замечает стоящего неподалёку парня, уже вот-вот подскочившего к ней. До сих пор помятый, а Сауз-то как новенький. Они снова здороваются и останавливаются у лавочки, так и не садясь.       — Так о чем ты хотела поговорить? — интересуется Ханагаки, слегка сжав сломанную руку в гипсе. Девушка кланяется, поджимая губы от очередных пульсаций в плече — это и вправду было необходимо — первый шаг. Не даёт сказать ни единого слова.       — Спасибо, что тогда толкнул меня. Я выжила только благодаря тебе, хоть и пыталась спасти...       — Главное, что ты жива, — просто отвечает он, и Грей выпрямляется, наконец, заметив улыбку, казавшуюся чрезмерно надёжной и воодушевляющей. Замирает, глядя в это добродушное лицо, и чувствует, как влага скапливается в уголках глаз. Её не сильно заботит ошибка Такемичи, но так волнует душу, что второй шаг не требует и усилий. Он проникается, когда девичья спина дрожит, а ладонь внешней стороной сама собой прикладывается к стекающим слезам. — Эй, не плачь, пожалуйста! — обеспокоенно слышится рядом, и Мизуока прекращает разыгрывать сентиментальный спектакль только после уложенной на плечо целой руки. Панически левой принимается растирать влагу до красноты лица, и взволнованно приподнимает глаза, опять же встречая улыбку с увеличившейся на какой-то процент добротой, лаской. Бормочет «спасибо», наслаждаясь кивающим старшеклассником.       — Я хотела ещё кое о чем поговорить, — она старательно неловко делает крохотный шаг в сторону лавки, и парочка усаживается, не разрывая небольшой телесный контакт. Внимательно слушает её. — Майки рассказал мне про тебя, про твои прыжки во времени, — едва сдерживаясь, Грей жадно впивается глазами в шокированного Ханагаки и затихает на короткую долю минуты, перебирая пальцы рук, якобы выражая нервозность. — Я помогу сохранить «Свастонов» и его самого.       Но не тебя.       Она так и не сказала, что хотела.