Сорванный цвет

      Грей видела, как широко раскрылись и без того большие раздражающие глаза Такемичи; почувствовала, как сорвалось его дыхание в резком движении груди вверх, дернулась рука, лежащая на её плече, и вдруг поняла, что может спугнуть его, крохотного кролика с длинными висящими ушами молочного цвета. Сейчас главным было заставить это растерянное создание пискнуть, заговорить. Она боялась что-то упустить, проследить в невинно скользящем образе и конкретно облажаться своим настойчивым порывом узнать больше. Любопытство с ярким морозящим чувством на языке прижигало все мысли — Майки дал такую замечательную возможность, он просто-напросто вручил себя девушке с красной лентой вместо резинки на макушке. Едва не нахмурившись, прикусила собственную щеку и наигранно закопошилась.       — Послушай, я, правда, не желаю зла ни Майки, ни бывшим товарищам. Я знаю, насколько он дорожит всеми, — её голос слегка понизился, будто приготовился к какому-то рывку; Мизуока взглянула в ненавистные глаза. — Ты же знаешь, что у нас взаимное обещание с Дракеном? — это лишь предположение: не была уверена в сказанном, однако Ханагаки медленно кивнул. — Мы занимаемся...       — Зачем тебе Майки? — перебивает и напрямую спрашивает чуть ли не стальным, напряжённым, точно натянутые струны инструмента самого нервного музыканта, голосом. Она не отводит взгляд, притихает, чувствуя, как очередная влага скапливается в уголках. Рука машинально поднимается к лицу.       — Я повторяю ещё раз, — но и её голос не собирался делать шаг назад. Та же интонация и тот же подтекст теперь с подстроенным под юношу настроем. — Я ни за что не подвергну опасности главу и его бывших подчинённых, — Такемичи осознал, что переход от имени Сано к званию был совершён не просто так, — только вот не знаю, говорил ли Дракен тебе об одном исключении. Пока вы не будете представлять угрозу нам, — Грей замедлилась, снова стараясь сдержать брови: что за странная реакция у собеседника? Замер, будто бы и вправду намеревавшись пойти против них. Продолжила, понимая, что пауза слегка затянулась. — Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти и какова моя жизнь на самом деле. Тебе, может, и повезло, что узнала я, а не Харучиё, например.       Поднимается, больше не в силах держать себя в руках, и вздыхает полной грудью, смахивая непонятное, заигравшееся состояние. Такемичи не тот парень, перед которым она должна позволять себе быть какой-никакой, но слабой. Слезы раздражали и тем самым душили, не вызывая прежнего опустошения. Искоса бросает жгучий, проникновенный взгляд и сжимает руки в кулаки.       — Это твоё дело, знаешь, выбирать своё «завтра». Оно у тебя несомненно есть. Но вместе с этим пойми, что тяжёлый путь — тяжёлые последствия, — на этот раз Мизуока остановилась специально из-за желающего высказаться парня, так и продолжающего неустойчиво сидеть на месте.        — Я всё понимаю и сейчас полностью уверен, — кивает, глядя на собственную сжатую ладонь, и вновь воодушевленно поднимает голову. — Скоро... Скоро мы объявим войну «Свастонам-Канто» и... — девушка от удивления втянулась назад и проморгалась, снова анализируя сказанные им слова. Сначала коротко прыснула от смеха, а после и вовсе поддалась веселящемуся порыву.        — «Мы»? — успокоилась и резво развернулась телом на его растерянный вид и поджатые губы, вызванные неоднозначным действием той. Грей была на руку подобная отзывчивость и отклик на речь, потому не обращала внимание на, казалось бы, забывчивость старшеклассника её статуса в теперешней вражеской группировке. — Мне просить тебя представиться? — вскинула одну бровь с той же улыбкой, совершенно не выделяющей его в глазах.        — Я капитан второго поколения «Токийской Свастики», — серьёзно высказался Ханагаки, полностью ощущая на своих плечах потяжелевшую атмосферу, которую так выстроила собеседница.       — А я левая рука командира «Свастонов-Канто», Сано Манджиро, Мизуока Грей, — в ответ с неким возвышением процедила девушка, будто его положение главы было гораздо ниже её. — Для меня честь узнать заявление о войне первой, но ты не против услышать моё мнение? — не видя противоречия, продолжила: — Вы ничего не добьётесь, — Такемичи не знал, показалось ему или нет, но глаза опасно сверкнули вместе с шагом навстречу. Дыхание сперло: она хотела убрать его куда подальше. Как у неё получалось так быстро менять настроение? «Всё-таки Дракен прав, — невольно подумал он, разглядывая её в очередной раз так близко. — Присутствие Грей рядом с Манджиро ни к чему хорошему не приведёт, но и её отсутствие превратило «Свастонов-Канто» в «Бонтен». Я, правда, ничего не знаю о ней. Да и странные слова Такеоми о вмешательстве Грей с уже предсказанным вариантом событий. Я также не могу облажаться». Тем временем она снова начала говорить:       — Зачем тебе лишние хлопоты? Хочешь спасти Майки? — отвернулась в сторону, бессмысленно вглядываясь в открывшийся вид с высоты храма. — Не за чем его спасать и особо не от чего, — вновь это непонятное чувство, будто Мизуока что-то не договаривала и вряд ли бы сказала когда-нибудь ему. — Пока жива я, жива Эмма, а там и Дракен. Не вмешивайся, — помедлила, как бы думая, — по крайней мере, больше не стоит. Я не разгребу кашу гуще этой.        — Я не могу ничего обещать тебе, — напрямую твердит Такемичи, также поднимаясь с лавочки. Его непоколебимость только раздражает и отнюдь не вызывает со стороны Грей желание прислушаться.        Разговор закончился на странной, непримиримой ноте, после данных слов продлившись совсем на пару минут. Уходя с площадки храма Мусаши и уже преодолевая благодаря достаточно быстрому шагу второй квартал, Мизуока чувствовала, как злость не просто вливалась в кулаки — она циркулировала по всему телу, выбиваясь в ускоряющиеся ноги, и заставляла в очередной раз сжимать телефон, покоящийся в кармане брюк. К тому же была голодна: сладкий, пьянящий аромат лапши безвольно вёл её именно туда, к пересечению дорог. Ещё несколько шагов и правая рука, про состояние которой запамятовала, не обращая внимание, открыла стеклянную дверь. Небольшое кафе. Грей сразу уселась на высокий барный стул и схватила из недалеко лежащей стопки такое же маленькое меню. Девушка, пару секунд назад раздававшая заказы по другим столикам, моментально шмыгнула за стойку и радостно поприветствовала её, рекомендуя новое блюдо. Завидев любезную улыбку, хмыкнула и практически сразу тыкнула пальцем в рамочку специального предложения: удон, набитый буквально каждым предложенным продуктом из всех рецептов. Цена по акции. Денег у неё все равно было больше, чем у посетителей и владельца, вместе взятых, а поесть хотелось много, несмотря на такое хорошенькое совпадение.        Прошло достаточно мало времени для приготовления подобного блюда, однако той стало совершенно параллельно, когда громадная тарелка с горячим, будоражащим запахом опустилась прямо перед ней.        — О, — неожиданно раздалось сверху, и Мизуока не подняла бы головы, если бы человек не остался. Нахоя Кавата, или Улыбашка, с какой-то стороны недоуменно уставился. В платке и фартуке под стиль самого заведения. — Привет? Ни разу не видел тебя здесь, извини, — голодные глаза дали понять ему о многом, потому парень едва ли не моментально ретировался с не подходящей профессии площадки. Грей попробовала и, прожевав, практически сразу крикнула ему на кухню, неплохо виднеющуюся с её места:        — Привет, я тоже не знала, что ты... — и следом увидела кивнувшего в знак приветствия Сою, — ...вы здесь работаете, — была наслышана о силе бывшего командира четвёртого отряда «Свастонов» и его заместителе, но больше всего впечатление произвёл именно второй, младший из близнецов. Прикрывающийся снаружи злой маской, а внутри тающий, как тофу, мальчишка Злюка явно возвысился в кругу гопников после столкновения с «Поднебесьем», победив небесных королей с повреждёнными конечностями в один удар. Моччи, Мучё и братья Хайтани. Порой её тоже раздражало это: каким образом они могли так проиграть? Однако Грей бы тоже ахренела, воочию увидев двигающиеся сломанные кости.        Мысли о возможно ещё одном проигрыше натолкнули на внимание к парням, особенно, на детали, которые обычно Мизуока опускала, смеясь. Ран — ленивый (только если это не касается его желаний, к иным же исключениям относятся редкие просьбы брата и самой девушки) и проводящий всё своё свободное время в лежачем положении, эдакий «мечтатель» и любитель помодничать (большая часть гардероба принадлежала именно ему). Риндо отличался активностью, рвением к хорошему времяпровождению в окружении таких же тусовщиков. Тот самый парень, который первым устремился к ней. Старшего с какой-то стороны контролировать было тяжелее: он не желал сдавать позиции более, чем на десять минут; а младший благодаря теперешним заскокам а-ля «меня никто не понимает, потому делаю, что хочу» всё так же без сомнений хотел её. Нравилась? Да. Пусть хоть свяжет и кинет в багажник машины — этот Хайтани тут же вытащит и проверит, нет ли синяков и иных повреждений, после прижимая к собственному телу и успокаиваясь. Его загадочная привязанность была на руку, неким козырем даже против Рана. Грей нужно заставить тренироваться этих парней самостоятельно, без докладов начальству. Может быть, и ей лучше будет. По телу прошлись мурашки, стоило допить бульон из огромной миски. Кладёт припасенную купюру из кармана и, не прося сдачи, покидает заведение, лёгким махом руки прощаясь с известными братьями Кавата.        Время почти девять. Она вздыхает полной грудью, чувствуя обжигающий прохладный воздух на щеках, и сутулится снова, ладонями проводя по предплечьям. Злость давно прошла, и теперь девушка не знала, куда направиться. Сразу к Майки, чтоб доложить о новой группировке и объявлении скорой войны? Поджала губы, не в первый раз осознавая, что спешить не хотела, и взъерошила волосы. Рука метнулась к телефону, чуть не машинально набирая Харучиё. Не взял и на пятый гудок. Проходят ещё какие-то минуты её ходьбы: Мизуока плюхается на пустующую скамейку и листает короткую книжку контактов. Это не рабочий телефон, старый, купленный Раном, потому и имеющий от силы чуть больше десяти номеров. Теперь пальцы тянутся и к старшему Хайтани. Тоже молчит. С почти что подавляемым негодованием она нажимает на трубку возле Риндо. Предпоследний гудок и уже была готова выключить.        — Да, Грей? — несомненно с улыбкой на лице произносит тот. На заднем плане грохочет музыка, от которой даже здесь хочется отстраниться.        — А ты где? — любопытно и быстро задаёт вопрос и слышит, как громко захлопывается дверь, звуки разносятся приглушенно, перебиваемые другой танцевальной, но более плавной мелодией. — Ран не с тобой?        — В клубе я, — усмехается, делая паузу. Она считает его тон слегка странным. — Братец спит дома, наверное. Но, в любом случае, дома.        — Я приеду? — значит, старший поставил телефон на беззвучный режим. Ей все равно делать было нечего, а погружаться в работу, из которой её выталкивали, не горела желанием.        — Конечно, — незамедлительно отвечает, после снова задерживаясь. — Я бы приехал за тобой, но за безопасность не ручаюсь, — опять засмеялся. Грей казалось подозрительным его состояние: на вытянутую руку отреагировала одна из жёлтых машин, останавливаясь совсем рядом, чтоб открыть дверь. — Уже выпил пару стопок виски, ну с колой.        — Поняла, Рин, — выдохнула девушка, отводя уголок губ, и села в автомобиль. — Скажи, что за клуб.        — «Банши», — довольно ласкает короткое слово на языке, продолжая с тем же настроем: — Я буду у диджейской стойки, так что сразу увижу тебя. Жду, Грей, — и, услышав её слова на прощанье, сбрасывает звонок. Быстро передаёт название водителю, указывая, что это противоположный квартал, такой, как Роппонги, и опирается на спинку, видя, как светится смартфон от пришедшего сообщения. Банк. Парень прислал две тысячи, коротко подписанные: «компенсирую». В салоне, у переднего пассажирского места, висит небольшая табличка с номером, куда можно было бы перевести деньги за проезд, потому девушка быстро вбивает номер в строку сообщения и печатает названную мужчиной за рулём сумму, едва не в три раза меньше, чем присланную тем.        Очередное заведение встречает той самой дребезжащей музыкой, но не становящейся неприятной, как по телефону. Такси уезжает предельно скоро, предпочитая не оставаться у заполненной людьми парковки, и Грей беспрепятственно заходит в клуб под пристальным наблюдением двух охранников. Только нога переступает порог — девушка оказывается полностью под влиянием и закладывающего уши баса, и различных душных запахов. Не то чтобы ей это не нравилось, нет, клуб на то и назывался клубом, однако свой забронированный уголок в огромном скоплении людей иметь была бы рада. Двигается по направлению к бару, выискивая глазами диджея по традиции где-то выше, и замечает нужную стойку во главе с каким-то взрослым, сразу понятно, что заядлым любителем подобных мест темненьким японцем. Сталкивается с человеком, когда до бара остаётся всего три метра.        — Нам в другую сторону, — раздался голос Риндо над ухом, когда его руки уже аккуратно легли на плечи. Мизуока поджимает губы, признав не сразу, что накрывшее раздражение от прикосновений сначала незнакомца сменилось облегчением и осознанием присутствия парня, а не кого-либо. Уводит её туда, откуда пришёл, поднимаясь по ступенькам и направляясь сначала к источнику музыки, после заворачивая в тёмный, освещаемый лишь редкими белыми лампами коридор. Открывает вторую дверь слева: свет чуть ярче, но все так же не дающий запечатлеть многое; помещение не было большим — у стены, напротив входа, протянулся длинный и широкий чёрный диван с парочкой подушек, захватывающий угол вправо и до конца; выше плотные ничего не пропускающие занавески; тот самый угол, где меняла направление мебель, украшен белой, как лампы, вывеской клуба, и, кажется, там прилагался мини-бар; два под стиль комнаты столика, на одном из которых стоял кальян. Словно-таки зоны, разделённые между собой. Заметила ещё одну дверь, но только слева: эту Риндо уже прикрыл, пропуская её внутрь.        — Можешь располагаться, — улыбается и оставляет между ними расстояние в несколько метров. Она в интересе обходит помещение и поворачивается, когда тот убирает руки в карманы. — Будешь что-нибудь? Здесь только крепкое, я закажу в баре, — кивает головой назад и осматривает белую одежду девушки снизу вверх. Конечно, замечает и обратно возвращается к исследованию, усаживаясь за столик с кальяном.        — Выбери на свой вкус, — пожимает плечами и закидывает ногу на ногу.        — Хорошо, — парень закидывает ладонь на затылок и скрывается. Грей вслушивается в разносящуюся по помещению музыку, вспоминая, что примерно похожее играло во время их разговора по телефону. Плавно и медленно, женский голос перекликался с тяжёлыми, затяжными басами, создавая необычную композицию, но достаточно приятную для ушей. Прикрывает веки, пальцами нащупывая трубку, и касается ею губ. Глубоко затягивается — Хару научил курить и сигареты, и кальян, но, несмотря на собственные умения в этом, девушка не любила предаваться подобному часто. Такие выходные вполне подходили для расслабления: откидывается на спинку, выдыхая белый дым. На языке остаётся несколько горькое, терпкое и вместе с тем дразняще сладкое послевкусие от грейпфрута. Головокружение также манит опустить плечи, открыть глаза, чтоб запечатлеть чёткую картинку окружения, и Грей следует за собственными чувствами, позволяя мыслям раствориться так же, как и выдыхаемому дыму. Спустя некоторое время прислоняет мундштук ко рту.        Не поворачивает голову, когда дверь открывается: Риндо же предельно точно видит её после второй затяжки, держа в руках разноцветные коктейли и опуская их на столик.        — Я взял два. Пей, какой понравится, — садится напротив Мизуоки, практически сразу оборачиваясь к холодильнику и вынимая бутылки. Та в ответ согласно мотает головой, но к напиткам не притрагивается, дожидается, пока он наливает себе, разбавляя крепкий алкоголь газировкой; пересаживается ближе, ненадолго выпуская кальян из рук, и легонько опирается на его предплечье. Хайтани смотрит на то, как девушка вновь касается трубкой собственных губ, затягиваясь, и с облегчением выдыхает облако белесого дыма в сторону. В свою очередь, медленными глотками уже наслаждается напитком.       — Тебе нравится в «Свастонах-Канто»? — спрашивает она, покручивая в ладони мундштук.        — Сейчас всё нормально, — поправляет волосы у лба свободной рукой, пару секунд назад державшей хайбол*, и опускает её себе на бедро. — Если тебя интересует, удивлён ли я, то нет. Мы предполагали и ждали окончательного ответа, — Грей опускает уголки губ, уже желая протянуть банальное «понятно», пока Риндо, заметив, продолжает говорить: — Не было бы тебя, ни я, ни Ран не стали бы расписываться под такими условиями. Вступить, скорее всего, пришлось бы, но не с нынешними указами.        — То есть, если командую я, вас устраивает? — коротко смеётся, обвивая его руку и прижимая к груди, и склоняет голову вбок, заглядывая в лиловые глаза.        — Из всего нынешнего начальства, — улыбается парень, — тебе довериться проще, хотя я думал, Какучё не согласится. Он всегда был против подобного.        — Да, это заметно, — отводит взгляд на короткую секунду и возвращается с прежним настроением. — Работы сейчас тоже нет?        — Не-а, — вроде как хочет наклониться за коктейлем, однако останавливает себя, откидывая голову назад. — Майки сказал, как придёт форма для всей гвардии постепенно выдвигаться на Шинагаву, чтоб завладеть половиной порта, — Мизуока кивает.       — Ваша пришла? — одежда на Хайтани вполне подходит для повседневных дел: светлая толстовка с минималистичной красной полоской на груди и тёмные джинсы. Очков опять не было.       — Да, но думаю, тебе, как и Санзу, не понравится, — хрипло смеётся, невольно приближаясь к ней. Девичье лицо выглядело достаточно смятенным и недоуменным, потому она, наоборот, отстранилась, забегав глазами с одних привлекательных черт до других.        — Почему? — выкинула резво, снова ловя смешок, обдавший высокоградусной горечью её нос.        — Она не белая, а чёрная, — Грей моментально прищуривается, с подозрением всматриваясь в лукавый взор, и тут же отворачивается, надув щёки. Хайтани вновь заливается более громким смехом. — Ты знаешь, как братец любит выделяться, а это и вправду красиво выходит.        — Значит, с «Поднебесьем» было точно так же? — говорит, не наблюдая за ним и без цели лишь прочерчивая взглядом какие-то линии в помещении, ведь прекрасно ощущает его дыхание на щеке. «Почему Рин так странно себя ведёт?» — задавалась вопросом та, прикусывая нижнюю губу. Обычно бы он уже поцеловал её, как минимум, но его руки до сих пор не дотрагивались до неё, за исключением предплечья, за которое держалась сама. Потому что выпил? Не приходилось видеть молодого человека в состоянии больше одной стопки какого-либо напитка. И поворачиваться навстречу не хотелось, ведь едва касался — нет, выдвинула собственное предположение, всё из-за алкоголя в нём.        — Типа того, — низко шепчет Риндо, оставляя лёгкий поцелуй на девичьей скуле, и совсем чуть-чуть отстраняется. Вглядывается во вспыхнувшиеся, требовательные глаза и усмехается достаточно просто, знающе.        — Специально? — Мизуока откладывает кальян, потянувшись к столу, и сдвигает брови к переносице, настырно толкая его в плечо. Он не противится, под наклоном откидывается на спинку дивана и растягивает улыбку более медленно, поправляя воротник.        — Да, Грей, — протягивает имя, упиваясь каким-то нахлынувшим чувством, и скалится гораздо ехиднее, наконец, ощутив лопатками плоскую и относительно мягкую поверхность мебели. Девушка раздумывает совсем недолго и, в конце концов, усаживается на него. Хайтани слегка вздрагивает, чувствуя приливающий жар к ушам, но не смущается, едва не машинально кладёт ладони на девичьи бёдра, сразу проводя вверх и вниз.        — Братья на то и есть братья, — хмыкает и обводит руками скрытые тканью ключицы, склоняется, почти дотрагиваясь губами до мужских, обдавая их собственным терпким дыханием, и прижимается к нижней линии челюсти. Риндо несдержанно, томно выдыхает в голос. Её пальцы щекотят открытую кожу шеи, слабо виднеющаяся сквозь тонкую одежду грудь касается его, и нежный запах буквально кружит хмельную голову хлеще стоящего неподалёку напитка. Мягкие, влажноватые губы целуют снова, спускаются, заставляя сердце биться чаще, а лёгкие с тяжестью сокращаться. Казалось, он сходит с ума от банального осознания того, что Грей сидит на нем, не говоря про оставленные морозящие ранки.        Пальцы немыслимо играюще задирают футболку, перебирая край, до мурашек обводят открывшееся тело и шустро ползут к лифчику, но медлят расстегивать застежку. Девичьи уста продолжают осыпать лёгкими, будто невесомыми, до жути запоминающимися и отрезвляющими поцелуями шею. Жарко и холодно. Она чувствует, как кипят щёки от тягучих выдохов, полустонов парня, как желание ощутить Риндо ещё ближе затмевает серой пеленой глаза и вынуждает слегка качнуть бёдрами назад. По вылетевшему ругательству становится понятно, что это далеко не нога. Напрягается, сжимает талию и приподнимается, меняя их положения на противоположные друг другу. Выпрямляется, стоя на коленях на диване и оглядывая сверху вниз несколько растерянное выражение лица Мизуоки.        — С рукой всё нормально? — она хлопает глазами, скосив взор на еле заметный широкий пластырь под цвет кожи.        — Да... Блин, — закрывает лицо левой ладонью почти что по привычке, — если дальше продолжим, — мнется, стихая, — то без защиты не получится... — Рин поджимает губы и встаёт, чувствуя себя немного неловко, но приближаясь к краю дивана и небольшому отсеку в нем. Молча открывает дверцу, зарывшись в каких-то упаковках. — Что ты делаешь?        — Это помещение принадлежит нам, — задумчиво бросает. — И, может быть, тут осталось что-нибудь.        — В смысле? — Грей хмурится, подумав тоже подняться, однако продолжает лежать.        — Брат иногда покупал их и оставлял пачку, — почему-то возникало чувство предательства по отношению к старшему, наверняка, беззаботно спящему сейчас. Риндо раздраженно цокнул и захлопнул ящик. Такой шанс пропадает. А она впервые оказывалась съедаемой подленьким червем: они же трахались с кем-то на этом диване. Может, было давно? Девушка сама параллельно крутит с Харучиё, так что не ей упрекать их в подобном. — Прости, — выдыхает со слишком ярко налитыми краской щеками, продолжая клевать себя внутри. Приближается к ней, приподнявшейся на одном из локтей, и садится; неприятное дерьмо, вызванное ранними словами, смывается, будто бы и не объявляясь вовсе.        — Ну ничего, — он едва не злится на так просто брошенные слова, ведь проблема остаётся именно с ним, гораздо ниже сердца, однако не переставая приносить ещё больше раздражения и напряжения. Её руки вдруг потянулись к мужским плечам, загадочно обвели и заставили повернуться лицом. Грей порывисто прижимается к полусухим устам, в мгновение тая от взметнувшихся ладоней Риндо к телу. Сжимает корни волос, пьяняще оттягивает, точно даёт ощутить то, что происходит с ним: горький, обжигающий вкус виски смешивается с лёгкой терпкостью и неуловимой сладостью на кончике языка партнерши. Боже, он вновь забирается под футболку, не щадя вздрогнувшее от внезапности тело, сжимает грудь вместе с лифчиком, вылавливая короткий полустон прямо в губы.        Тонкие ладони покоятся на крепкой шее, лишь изредка приподнимаясь к нижней челюсти, и не дают разорвать всё более затягивающийся поцелуй; хочет сесть к нему на колени — голова кружится, будто бы пьянеет. Риндо тянет верх, оголяя тело, и Мизуоке приходится отстраниться. Кофта отлетела назад вместе с его же. Татуировка, занимающая всю правую половину, чётче выделяется в полумраке, чем сам молодой человек. Плечо точно впервые ощутимо устаёт от нагрузки: она позволяет руке просто упасть на мебель и снова прильнуть к мгновенно пошедшему навстречу Хайтани. Заелозив на месте, вытягивается, подобно струне, и коротко мычит сквозь зубы, когда быстрые губы перешли на шею и также резко коснулись ключицы с левой стороны, старательно обходя правую часть. Горячо. Его большие ладони продолжали стискивать талию и опускаться к бёдрам, проминая скрытую кожу меж пальцами, словно тесто. Грей вздрагивала, тянулась ближе, а после и вовсе не занимала себя лишней возней в виде необходимости в поцелуях, когда шероховатый язык прочертил дорожку на молочной груди. Мозолистые пальцы неприметно отодвинули ткань лифчика и коснулись ареола, надавили, срывая с уст девушки нервный полустон и едкое «блять», пока мокрый след губ не дошёл до туда — сжала волосы парня, не отстраняя и не приближая, и опустилась на его согнутую в колене ногу. Следом аккуратно расправил с другой стороны, вбирая в рот, и чуть не простонал вместе с девушкой, когда ладонь той намеренно притронулась к паху сначала крайне незаметно, а после ощутимо провела снизу вверх. Лифчик снова прикрыл грудь во время какой-то вспышки Риндо, заставившей в одно движение переместить Мизуоку себе на раздвинутые колени.        — Знаешь... — мужская рука расстегивает пуговицу и ширинку брюк, припуская их и незамысловато очерчивая пальцем ткань светлого нижнего белья, — я всё равно хочу быть с тобой. Хочу навсегда запомнить этот момент, — улыбается только взглядом, оставляя опущенными уголки губ.        Грей вслушивается в слова и бездумно разглядывает тело перед собой, испытывающе смотрит в глаза, направленные на низ её живота, и чувствует, как что-то неприятно вспыхивает в груди, вместе с его контрастными пальцами, обводящими через ткань трусов едва взмокшую промежность. «Только попробуй сказать...» Давит прямо на напряжённый, чуть не каменный пах парня, выбивая измученный, прерывчатый вздох, сменившийся на хрипловатый, будто закашлявшийся, смех.        — Этого придурка не стоит упоминать, да?        — Этот придурок... — протягивает гласные девушка, опускаясь на таз Хайтани, теперь вынуждая его нахмуриться и в ответ прижать подушечки пальцев сильнее. Она только дёргается, прокручивая бёдрами петлю, и прикусывает нижнюю губу. — Или Хару. Имеет преимущество, понимаешь? И не стоило заводить разговор о нем сейчас, — щёлкает его по носу, уже намереваясь слезть. Ладони впервые грубо сжимают ноги той, оставляя на месте.        — Нет, — расслабленно, как бы очевидно усмехается и мотает головой из стороны в сторону, — ты никуда не уйдёшь.        Грей долго всматривается в помутневшие лиловые глаза.        — Захочу и уйду.        Безмолвный поединок прерывается усталым вздохом Риндо, взъерошившим волосы у лба.        — Так хреново, что я не могу повлиять на тебя, — делает неоднозначную паузу. — Всё-таки брат был прав: это пиздец, — вдруг тон сменяется, верно забывается и ускоряется. — И я всё равно не хочу жалеть об этом, мне нравится твой голос и то, как ты умудряешься играться мной. Только по сравнению с Раном...        — Тш, — кладёт палец прямо на полураскрытые уста, вынуждая приподнять взгляд, — Рин, ты делаешь всё правильно, — шепчет Грей, не желая выпускать его из собственных тисков. Ведь парень гораздо больше походил на запутавшегося котёнка, чем она, так ласково и иронично обзываемая Харучиё. И лучше бы старший Хайтани не выводил на подобные мысли. — Не волнуйся и просто слушай себя. Ты же любишь меня, да? — скулы зарумянились словно-таки ненарочно. С нежностью огладила щеку, едва ли снова завлекая в поцелуй. Тёплое дыхание взбодрило.        — Да, люблю тебя, — бормочет, будто и вправду находясь в сладком, убаюкивающем забвении; прикрывает веки, поддаваясь навстречу девушке, и проваливается в собственный омут. Пока она здесь... Чувство, что Мизуока за целых два года наконец-то позволяет быть рядом, дурманяще беспокоит душу, срывает прежний ритм сердца. Яркие звёздочки перед глазами и её более юркий язык, обводящий нёбо, снова заставляют несдержанно промычать и удержать за затылок.       Рядом. Грей совсем близко — это не ебучий сон, после которого Риндо проснётся в ледяном поту и залпом выпьет стакан воды в жалкой попытке отойти и принять несправедливую реальность. Да, вовсе не честно.        Скорый звонок вынуждает одну из верхушек «Свастонов-Канто» потянуться к смартфону и, недолго думая, взять трубку. Коктейли выпиты, поцелуи испробованы: они просто лежали и наслаждались обществом друг друга, болтая совершенно ни о чём.        — Где ты? — голос Санзу отчасти не дружелюбный, будто бы пытающийся упрекнуть в том, чего не знал сам, и излишне усталый, выбившийся из равновесия.        — В клубе, — её же абсолютно прост и легок: совсем ничего не произошло, и вряд ли бы напарник стал интересоваться, пусть и в такой раздраженной форме, местоположением девушки с завалом на работе.        — Два часа ночи, конечно, идеально подходят, но я прямо сейчас заберу тебя, так что говори адрес. Быстрее.        — Мм, «Банши» в Роппонги, — она не противится, поглядывая на допивающего ещё одну стопку Риндо, цепко всматривающегося в глаза той. Харучиё будто проглатывает ещё более высокую волну злости, цокнув.        — Надо было этих выблядков... Я подъеду через пять, нет, три минуты.        — Как ты... — звонок сбрасывается, но Грей продолжает, не заметив, — собираешься доехать сюда так быстро?