Сорванный цвет

       — Так, в чем дело?        Она садится в салон машины, практически сразу сорвавшейся с места. Манджиро, наверняка, снова загонял Харучиё, перекладывая её обязанности на дерганные плечи того, предпочитавшего разбираться, как минимум, гораздо быстрее физической силой. Грей предполагает, что дело все-таки срочное и не слишком сильно связано с образовавшейся яростью от вспышки ревности молодого человека. Хотя что могло быть таким поспешным в позднее время ночи? Юнь Эр обычно сам звонил, если проблемы были с контрактами и клиентами... Не успела снова себя накрутить и выдвинуть очередную порцию предложений о нервозности Харучиё, как он, наконец, начал говорить:        — Ты же хотела работать, верно? — язвительно, специально бросает Санзу, разгоняясь и доходя едва ли не до ста двадцати километров в час в центре города.        — Я, конечно, выслушаю тебя, но сейчас я под дымом и двумя коктейлями, — иронично усмехается Мизуока, расправляя плечи на мягкой спинке салона, и прикрывает веки. Ей нравилось ездить с подобной скоростью, когда руководил автомобилем именно напарник, а не кто-либо ещё. В этих руках машина словно-таки становилась не меньше, чем частью тела — настолько навыки вождения парня растворяли в них девушку. Однако на смешок тот не реагирует совсем.        — Говорят, одна группировка появилась на нашей территории, закидывают удочку аж до короля, — Грей понимает, что Хару имеет в виду Майки, и продолжает слушать, чувствуя, как постепенно убаюкивается атмосферой. Конечно, это неудивительно. — Так что сегодня я хочу бесплатно раздать пиздюлей, но, видимо, с этим ты мне не поможешь.        Её рука автоматически щёлкает кнопку, показывая содержимое бардачка, и стоило девушке снова раскрыть глаза, как ладонь моментально сжимает аккуратно сложенную в чехол телескопку. Другая, не старая, не подаренная Раном пару лет назад. Шероховатое, прохладное оружие приятно умещается в грубоватой пятерне Мизуоки, ласкающей его взглядом. Харучиё же молчит, вдруг осознавая, что неприемлемо открыто, с неизвестным наслаждением наблюдает слишком долго для управления машиной на дороге за ней. Заставляет себя отвернуться, умело прокрутить руль на ставшем опасным повороте и вильнуть в сторону, обгоняя разозлившегося и выразившего это в громком сигнале водителя простенькой красной развалюшки. Негодование подкормила успевшая вылезти рука Грей с откровенно непристойным знаком в виде вытянутого среднего пальца.        — Ты узнал название банды? — ведёт плечами, выпрямляясь на месте, и смотрит на парня, сосредоточенного, кажется, на поиске какого-то конкретного участка улицы. Отвечает лишь спустя долгие секунды.        — Нет. Мне плевать даже на их имена, — смачно и жёстко харкает на гордый флаг неизвестной группировки, срывая смешок с уст девушки. Не успевает задать простой вопрос, как получает другое предложение:        — Количество представляешь хоть? Я ведь и вправду не смогу сейчас составить должную часть дуэта, — продолжает улыбаться, мельком встречая серые, поблескивающие глаза.        — Очередная мелочь, меня вполне хватит на десятерых.        — Ты меня окончательно списал, да, Хару?        — Да что ты, мог и не заезжать за тобой, — его голос вдруг приобрёл непонятную ноту, серьёзную и словно-таки совсем не подходящую для нынешнего разговора, однако Грей вполне привыкла, чувствуя надвигающуюся ссору. И почему именно сегодня ночью парни начинают говорить то, что абсолютно не нравится ей? Неожиданно тяжёлый тон возвращается после нескольких секунд тишины, когда машина уже останавливается: — Тебе понравилось с Хайтани вечера-то проводить.       Она молчит, старательно пережевывая раздражение. Челюсть заходила из стороны в сторону — её и вправду выводила на эмоции способность Харучиё ткнуть носом в становящийся дерьмом факт. Упирается взглядом куда-то в пустоту за тонированным стеклом, ведёт длинноватыми ногтями по сидению, сжимая ладонь в кулак.        — К чему ты начинаешь это?        — К тому... — рывком приближается к ней, грубо стискивает пальцами девичий подбородок, с выплескиваемой злостью разворачивая на себя и заставляя смотреть в кричащие безумной ревностью глаза. — Что меня заебало твоё отношение, заебало думать о твоих похождениях к этим уёбкам, а после видеть твоё дрянное довольное лицо.        — Мне теперь о стенку разбиться, придурок? — шипит Мизуока, поджигаясь его вскипевшей яростью. Не успевает Санзу разлепить слипшиеся губы в очередном всплеске эмоций, как та широко раскрывает веки, морщит нос, а взгляд становится по-настоящему ярким, таким, от которого потерял голову пару лет назад. — Отпустил меня прямо сейчас, пока эта телескопка не лишила тебя яиц.        — Блять, — он совсем не заметил момент, когда напарница успела разложить металлическое, достаточно дорогое оружие, купленное ими вместе. Острый наконечник с силой упёрся прямо в пах. — Убери.        — Я два раза не повторяю, Хару, — вторая мужская рука почти что дотрагивается до лежавшей на телескопке, моментально метнувшейся вверх для замаха. К сожалению, в янтарных глазах не было ни капли сомнения: парень продолжал давить на челюсть. В мгновение откидывает её, чуть не вынуждая удариться затылком о стекло. — Сукин ты сын... — потирает всю нижнюю часть лица и исподлобья поглядывает на него. Бросает лёгкий, саркастичный смешок, снова едва ли не доводя до ручки Санзу.        — Тебя так от ревности перекосило? На эту тему мы и вправду не разговаривали, но учти — мои ноги идут лишь туда, — она опять засмеялась, не глядя, открыв дверь машины, — где их хорошенько вылизывают.       Тишина, в которой пара лишь терроризировала друг друга взглядом, прервалась её безразличной сменой тона:        — Туда, где всё по-моему, слышишь? — дверь слегка щелкнула от неполного закрытия, и Грей по-змеиному уложила руку на панель, на какие-то сантиметры приближаясь к не сбавляющему высокомерие во взгляде Харучиё. Ему хотелось разозлить её ещё больше и затем либо вкусить сладостное подчинение, точно замаскированное в сливках лезвие, либо с остервенелой жестокостью втоптать самонадеянную девчонку в землю, до крови разукрасить красивое личико... И, черт, уголки губ поплыли вверх, стоило осмотреть ту снова. Её кровь, наверняка, принесёт наслаждения больше. Он уже позабыл, про что говорили.        — С этого момента ты все больше будешь убеждаться: послушания от тебя ждёт не только Майки, но и я.        — Конечно-конечно, но в глазах короля мы равны, — перечит, выгибая бровь, затем и вовсе не старается приостановиться: — А вот те акробаты гораздо ниже, — иронично бросает, точно красную тряпку, на которую Мизуока не реагирует, как бы его лицо не старалось подействовать на нервы. — Будешь бесить меня, дам им липовое задание и сведу в могилу, поняла? — встряхивает недавно занятую руку, желая убрать само чувство прикосновения к ней. Ведь совсем недавно, наверняка, ублюдки, вроде Хайтани, также дотрагивались до девушки, которая замечает, понимает, чем вызвано это неоднозначное движение ладони. Не складывая телескопку, выходит из машины и громко, не жалея сил, хлопает дверью.        — Я тебе руки поотрываю, — бормочет Харучиё, щелкая языком. Быстро нажимает на кнопку на ключе зажигания, чтоб закрыть автомобиль, и, дождавшись мигнувшего света, обходит капот, приближаясь к Грей. — Идём.       Следует за его худощавой спиной и сведенными лопатками, будто из какого-то исторического сериала в призме аристократии; юношеские, суховатые и мозолистые ладони сложены друг в друга на пояснице — уверенность явно даёт знать о пронырливости Санзу в данном деле, в которое напарница уже мечтала влиться. Ноющее плечо совершенно не напрягает и не заставляет сделать шаг назад. Она была раздражена и чувствовала себя до безумия отвратительно, точно зловредная чистоплотность даже к собственной личности могла передаться воздушно-капельно от молодого человека. Находила выход только в выплеске эмоций с помощью прекраснейшей телескопки: отдалённые фонари не могли передать достаточно яркий свет для настоящих эмоций в отражении металла оружия, но в какой-то степени молчаливая, следящая луна позади давала разглядеть нечто необычное. Загадочное, таинственное, совсем-таки подстать завораживающей ночи.       Вскоре послышались тихие мужские голоса. Грей сразу поняла, что ни с одним из них в лицо не сталкивалась — может быть, забыла или не посчитала нужным обратить внимание раньше. Однако замерла вместе с прислушивающимся Хару, в следующую секунду сравнялась с ним, незаметно бросая взгляд, точно гранату, за угол. Темно. Силуэтов, как минимум, восемь, однако разных тембров, несомненно, больше. Ей удалось это сравнить с роем низко жужжащих пчел или футбольной командой в раздевалке, что часто показывают по новостям. У напарника ничего не было в руках — против такого количества он обязательно замарает руки и будет жаловаться, но, кажется, быстрым взглядом из угла в угол уже пытается что-нибудь отыскать. Стоило ли придумывать план? Обычно всё получалось самим собой, а сейчас парень медлит без объяснения причины. Грей не хотела стоять и ждать, когда Харучиё намеренно разозлил её и бесстыдно продолжал катать угольки раскаленного терпения по прогнившей железке в виде здравого рассудка. Сделала несколько шагов вперёд, показываясь стоящим в достаточно широком переулке людям. Некоторые едва ли не секундно вскинули голову, медленно просканировали. Мизуока лишь прошлась мимо, неизвестным образом для гопников напрягая обстановку.        — Эй, погодь! — кричит ей вслед один, затем подтягивается и второй, только вот дальше двух шагов из своеобразного укрытия они не могут сделать — Санзу остервенело бьёт первой попавшейся дряхлой деревяшкой по незащищенному лицу, а после животу другого. Под нечленораздельные кряхтения и последующий грохот тел вскакивают остальные, резво выбегая навстречу не прекращающему кромсать другой стороной балки с гвоздями противников, коих и назвать таковыми нельзя. Недосягаемость Грей практически окупается: наблюдает за всем издалека, оценивая количество человек и сложность скоро выполненной миссии. Примерно четырнадцать направилось к напарнику в отличие от ровненько стоящей неё. И все же так долго тускло улыбаться она не могла — парочка заинтересованных в якобы лёгкой добыче выбирают в момент заработать гематому на щеке от увесистой телескопки. Правая рука больше не подходила, левая же была приемлемо натренирована, чтоб удерживать и замахиваться с предостаточной силой. Встречает ошеломленные глаза и расписывается с целой части лица парнишек более травмоопасным концом оружия.       Харучиё наконец-то в прямом смысле берет дело в свои руки и выключает трех подряд с ехидным наслаждением от зудящего на костяшках огонька. Грей вливается в процесс также, словно между ними ничего и не произошло: подбивает лодыжку замахивающегося на напарника, отдавая возможность погасить ещё двоих, один из которых целился и в неё саму. Ещё несколько ударов — девушка подстраховывает, парень не жалеет кипящих в азарте сил, изуродывая лица окончательно; или ей удаётся на мгновение скрыться, дать зациклиться на Санзу, как на «равном» сопернике, а позже с помощью него замесить несколько тел в одно, оставляя едва ли не кровяные ушибы. Каким-то образом успели измазаться.       Оставалось совсем немного, человек пять, двое из которых уже не могли нормально стоять, пошатываясь от, возможно, подлых ударов Грей телескопкой из невидимой зоны по ногам. Упали. Трое прерывисто дышали, держась за повреждённые локти, и сжимали ладони в кулаки, не отрывая глаз от забавляющейся парочки.        — А вы довольно настойчивые, — с ухмылкой роняет девушка, проворачивая по часовой стрелке рукоять телескопки. Кто-то харкнул кровью. — Как называетесь? — в отличие от безразличного к противникам Санзу ей иногда нравилось разговаривать и что-нибудь выяснять в процессе. А сейчас она не имела ни малейшего представления об избитых, чисто вогружая в голове образ слоняющихся по закоулкам доходяг.        Тяжёлое дыхание смешалось с шарканьем шагов неподалёку, замерших на неопределённое время, а после вовсе сорвавшихся на бег. Мизуока не видела опасности в еле находящихся в сознании гопниках, потому развернулась, открывая спину. В любом случае, в пару метрах стоял напарник, и доверие между ними не разорвать никакими ссорами и упреками.       — Что за хрень? — знакомый голос раздался достаточно раздражённо в темноте ночи, и, прищурившись, она еле смогла различить вдалеке двухметровую фигуру.       — Да они все здесь лежат... Эй, Кэтсуо! — один из полуживых устремил полные надежды глаза на окликнувшего его парня, но произнести так ничего и не смог. Харучиё, будто на рефлексах, с силой ударил его в поддых — серая пелена перед глазами не оставила ни шанса на возможность сопротивления, встреча с разгоряченным асфальтом же вовсе перевернула землю с небом. — Твою мать!... — тон вдруг неоднозначно затих, наконец, приноровившись ко мраку. — Санзу?       — Мицуя, Дракен, — с довольной иронией лепечет Грей, разводя руки в стороны. — Интересно, что здесь забыли отголоски прошлого.        — Грей? — Рюгуджи зовёт девушку вовсе не веряще, но сразу же скалится, наконец, проясняя её облик в голове и перед глазами. Он не решался навещать ту в больнице часто, как Эмма или, тем более, Майки, потому видел едва ли два раза за прошедшие двадцать дней. Факт того, что она защитила в прямом смысле этого слова Такемичи, оставался фактом и ничем иным. Благодарил и больше слова сказать не мог, ведь Мизуока заслуживала ровно полученное. — Вы совсем...       — Эти дурачки ваши, что ли? — пренебрежительно морщится Харучиё, скорее, от зудящего на кулаках чувства. — Зачем они? Только не говорите мне тот бред, что я услышал раньше.       Пожимает плечами.        — Из-за которого мы, собственно, здесь.        Парочка «драконов» в ответ перекидывается серьёзными, собранными взглядами, точно желая добиться намеченной цели.       — Парни наши, — Дракен кладёт ладонь на шею, щелкая позвонками, и скалится. — Драки с равными не хотите? — Мицуя же наглядно разминает плечи и прокручивает кулаки. Выбирать себе в противники девчонку отнюдь не входило в планы, потому они практически сразу исключили данный вариант и в упор, с горящими глазами смотрели на Санзу. Знали — у неё предостаточно навыков для бойни, но всё равно что-то в этом было неправильно, ненужно. Тем более, из-под края футболки выглядывала едва ли заметная полоска пластыря.       — Ну-ну, не разгоняйся, — изменившаяся улыбка Мизуоки совсем не кажется той, которой обычно овладевали для снисхождения и принятия поражения. Буквально кричит, рвёт в его ладонях связки для сражения: «Забыл, где твоё место?». — Вы же не хотите расстроить своих близких людей? — слова, точно удар в колокол; его сердце сдавленно прерывает ритм, вынуждая тяжело сглотнуть. Ноги же позволить слабости одержать вверх не дают, твёрдо и жёстко вколачиваясь в асфальт.       — Не придётся, — Такаши будто бы читает друга гораздо лучше, чем он сам, с торжественной улыбкой отвечая девушке: — Мы вполне сильны, чтоб и вам надрать зад, и защитить их.       — Это вызов? — спустя мгновение уголки губ той теряют прежний задор и провокацию, точно натянутая леска, превращаются в невидимый оскал, угрозу которому добавляет взгляд исподлобья. Грей порой надоедало их беспечное отношение к организации, собранной Манджиро, как их бывшим предводителем. Словно-таки «Свастоны-Канто» ничего не внушают, не давят и представляют собой детскую забаву, нахлынувшую на голову Сано в пубертатном периоде. Она осознает, что против Мицуи и Дракена сейчас их пара вряд ли будет способна что-то выдать, да и совершенно не хотелось сражаться с такими выскочками. Снова проворачивает телескопку, сдерживая крутящийся в глотке гнев, и машинально делает шаг вперёд. Атмосфера накаливалась, точно железо в печи — Харучиё не упускал из вида двух стоящих слабаков и бывших товарищей, подходя ближе к девичьей спине.       — Нет, — роняет Рюгуджи, вскидывая подбородок. — Это предупреждение, — Мизуока фыркает, отворачивая голову в сторону, и искоса смотрит.        — Я тоже сделаю тебе предупреждение, — и вдруг притворно наивно хлопает ресницами, — точнее, погоди, вам, — улыбка, подобно ядовитой змее, растекается на устах, и её причину Рюгуджи изначально недопонимает, пока не слышит следующее: — Вашей слизанной группировке под началом, о, великого шута.       Шут. Мицуя и Дракен скалятся не в силах унять разволнованную злость по отношению к девушке. На лице выступают венки, глаза словно-таки зажигаются навстречу вкусившей азарт Грей, но так и стоят на месте. Несколько секунд молчания, стрекотания тихих улиц и члены «Свастонов-Канто» уходят, не находя больше причин оставаться. Руки чешутся вместе с давно не объявляющимся шёпотом в голове, настырном, противном, как слякоть после дождя на белоснежной обуви. Скрип зубов эхом разносится в глубине души, тревожно вбивается в мягкие, успокоившиеся стенки. Она давно продумывала реальный рычаг давления на Рюгуджи, порой раздражающего настолько сильно, что желание переломать ему ноги где-нибудь в тёмном переулке превосходило остальные принципы. Лишь срывала злость на попавшихся под горячую руку подчинённых и так ничего не предпринимала против. Завтра стоит рассказать Майки о втором поколении «Тосвы» и получить разрешение действовать. Конечно, исподтишка. Грей едва слышно усмехнулась, стоило сесть обратно в машину, и пробормотала, взглянув на что-то говорящего и резко замолчавшего Харучиё:        — Время спектакля кончилось.        Он почти принял это на свой счёт.

***

       Прошло несколько быстрых дней, которые девушка и вовсе не приметила, продолжая аккуратно копошиться в делах разросшейся банды без знания Майки, как главаря. Её своеобразный отпуск фактически подходил к концу, однако тот словно-таки совершенно не планировал возвращать Мизуоку на прежнее место, предпочитая сглаживать углы поднятой темы и сворачить на противоположную. Но больше тянуть нельзя: звонки Юнь Эра казались благословением в этой пучине безделья. Она застегивала пуговицы формы группировки с наслаждением, сравнимым с первым разом от удовольствия надетой такой значимой одежды. Будто по привычке отвела глаза от длинного, во весь рост зеркала и снова посмотрела на себя. Изменилась. Кем же Грей стала на самом деле? Продолжая всматриваться в столь безучастное, безэмоциональное лицо, вздрогнула, точно ошпарившись, и проморгалась, бессмысленно оглядывая полку для обуви. Вновь уперлась взглядом, руки машинально поднялись к скулам, прижались и растянули в стороны кожу, вырывая какую-то кукольную улыбку. Это рассмешило. Отражение усмехнулось, и будто бы нечто зажглось в глазах, такой прежний старый огонёк, который и разыскивала девушка в себе. Так проще — чувствовать что-то неизменное, как яркие разводы на контуре вот-вот лопнувшего мыльного пузыря. Яркие глаза. Был ли у неё когда-то такой взгляд?        Майки не смотрел. Отвернулся к окну, показывая лишь свою худую спину, и ледяным ножом резал на бесформенные куски тишину в помещении после просьбы Грей начать действовать. Тьма — тогда уже сгущались тучи и лишь единственный светильник освещал комнату для двоих.        — Почему это происходит? — она не знала ответа, но он будто бы требовал его, скорее, от себя, чем от неё, и, тем не менее, искала выход в собственной голове. Тоскующий юношеский голос в этот раз совсем не давал пищу для размышлений, наоборот, вытягивал их, оставляя в голове никому не нужную яму. Девушка сжала закаменевшими пальцами ткань брюк, бросая первое пришедшее на ум:        — Это то, что нужно преодолеть, — относилась ли к Мизуоке её же фраза? На удивление, Манджиро вернулся к застывшему разговору быстро.        — Такое чувство, будто я делаю все насмарку. Зачем он вернулся? — повёл плечами с поистине живыми и молящими о помощи, безысходными глазами. — Где мы просчитались, Грей?        Головокружащий шок окатил её тело ледяной водой, однако пережитые раскаты грома совсем не дали подогнуться ногам. Сделала несколько шагов вперёд, дотрагиваясь руками, словно в слепом поиске, до стола, и переборола дрожь.        — Этот раз будет последним, Майки. Верь мне.        Из воспоминания некогда прошедшего дня вырвалась сама, поджав уголки губ. На самом деле, она не представляла, что могло случиться завтра только по единственной причине — владеющий контактом с будущим Такемичи. Если захочет, тоже сможет творить подобную сверхъестественную хрень? Грей совершенно не верила, что такое могло произойти с ней. Или, может быть, с одним из знакомых. Все слишком хитрые и изворотливые, чтобы иметь сильную «светлую» жажду спасти кого-то или изменить что-то. Причём такую, способную переместить во времени. Грязные.       — Блять, — не сдержалась и ругнулась вслух, закрывая входную дверь на замок. Кажется, от Харучиё всё же передалась эта ненормальность.        На мотоцикле путь вышел достаточно коротким, быстрым для широких улиц Токио. Приятная, полувечерняя атмосфера наполняла лёгкие и освежала тяжёлую голову; развевала выбившиеся из хвостика пряди волос — ветер совсем ласково оглаживал лицо, будто искусные руки художника, волнительно — девушка чувствовала, несмотря на максимально расслабленную позицию, какой-то подвох. И, возможно, всё это и вправду не за зря, ведь Сано так до сих пор и не был в курсе нынешних дел: она ничего не говорила, как и Санзу, что пришлось осторожно поменяться ролями. Точнее, надавить на напарника в разговоре по телефону и переломить на сторону якобы отдыха — Юнь Эр просил в первый день проверки новеньких быть лично, неглядя на, наверняка, справившегося Хару. До сих пор не знала, кого же главарь поставил в первую очередь, однако склонялась к отголоску Изаны, Какучё. Ей было даже интересно поработать с бывшими королями «Поднебесья» и по совместительству верхушками «Рокухары». В голову сразу пришла мысль о Саузе, но поутихла. Майки обещал едва ли не полностью отдать его Мизуоке. Потому сильно-таки и не переживала.        Припарковалась и моментально прошмыгнула внутрь, понимая, что, как бы не старалась, Сано узнал бы банально по рёву двигателя. Секундно поджала уголки губ, оттянула вниз форму под грудью и осмотрела привычное ветвистое помещение. Полупустое и тихое — так было практически всегда в дни перевозки, потому спокойно прошлась, мотнула головой на приветствие достаточно знакомых парней из спецотряда и, недолго думая, остановила их.        — Кто сегодня с вами? — один предоставил слово другому, и Мируки, молодой человек двадцати лет с кудрявыми коротковатыми волосами малинового оттенка, как одной из отличительных черт, почтительно улыбнулся.        — Санзу-сан и один из новых командиров.        — Имя, — усмехнулась она, поставив обе руки на талию. Тот, не заметив ухудшения настроения командира и посчитав это за некое одобрение, едва ли не засиял, как начищенная тарелка. Только вот раскрывшиеся губы не успели произнести нужного — опередили другие:        — Ран Хайтани.        Большие мужские ладони аккуратно, с каким-то невидимым трепетом легли на плечи, окутывая прохладой со спины. Подчинённые удивились, даже соскалились на подобную наглость со стороны новенького (хоть и пользующегося уже давним и прочным авторитетом), однако идти против надменного и властного взгляда сверху вниз не могли; еле слышно шикнули, не заметив бегающих по их лицам девичьих глаз. Грей повернула голову назад, встречаясь с привычным настроем молодого человека, и не спешила опускать уголки губ.        — Вместо Харучиё сегодня я.        — Командир... — по щелчку изменившиеся парни явно испытывали к ней симпатии больше, чем к другим вышестоящим, и тихонечко выдали такое короткое слово. Она не хотела знать истинную причину, ведь в строгости гораздо превосходила Санзу. Да и заведующего спецгвардией, наверняка. Следующее произнёс только Мируки: — Какие будут указания?        — Собери всех на улице. Поедем, как обычно, — кивок головой, и те вскоре скрываются за дальней дверью в главный зал. Теперь Грей оборачивается полностью, придерживая лежащие ладони Хайтани на своих плечах.        Он улыбается абсолютно иначе: вытягивает нить розово-персиковых увлажненных губ подобно стекающей с ложки капли мёда, почти что прикрывает веки, наблюдая из-под густого веера ресниц за девушкой, и добавляет в столь, казалось, простое движение рук вниз по предплечьям нечто загадочное, таинственное, которое разглядеть могла лишь она. Потемневшая радужка глаз словно заставила пропустить удар сердца, вместе с этим же прервать размеренное дыхание и будто бы стать той самой семнадцатилетней девчонкой. Хоть Рану и всего лишь двадцать лет, он кажется гораздо взрослее, вот так вот незаметно для поддавшейся Грей приподнимая острый подбородок двумя пальцами. Ей совсем не хочется куда-то рваться, избегать этих доминирующих прикосновений и тишины, окутывающей помещение; наоборот, парень был тем, с кем не прочь ненадолго почувствовать себя маленькой. Нечто внутри даже не планировало сражаться с ним за главенство, желало лишь подчеркнуть последний пункт в списке ленивой недели — оказаться наедине с Хайтани. Тот и вправду практически не виделся с ней.        Разглядывал девичье лицо, точно одну из картин на выставке, явившихся на свет благодаря сомнительному творцу, и проверял подлинность, отчеканивая взором каждую мелочь; Ран менялся абсолютно каждое мгновение, стоило глазам сместиться на иную часть. Вот уже тяжелейший взор пронизывает её грудь толстыми иглами и вырывает, пожалуй, одну из самых неоднозначных фраз:        — Ты готов? — прикрывая ресницами янтарный блеск, следит за метнувшимся вверх-вниз кадыком и следом томно поднимает взгляд. Его пальцы словно холодеют, раскаленным и смазанным движением касаясь шеи.        — Конечно, принцесса, — поглаживает большой подушечкой место под мочкой уха. Мизуока отчасти не понимала, чего на данный момент хотел тот, однако была готова к любому варианту событий, машинально кладя одну из рук на мужской торс, скрытый чёрной тканью.        Не заставил ждать — старший Хайтани и вправду раздумывал об этом несколько дней — губы, на которых остался будоражащий след мятной жвачки, с едва ощутимой жадностью увлекают за собой. Волнуют, не дают отстраниться и сосредотачивают внимание только на необычно резковатых, точно цепляющих, движениях. Грей прикрывает веки, чувствуя выбивающее звезды в глаза головокружение. Плавится, наслаждается. Ран не торопит, лишь желает увидеть её подчинение. До безумия незабываемое, клокочущее где-то под рёбрами даже во сне. Снова забывается и действует слегка настойчиво, чем прежде, однако совершенно спокойно, точно в этом ошибка девушки. Она вскидывает руку, слепо ударяясь в предплечье Хайтани, и, наконец, прижимает её к худым скулам, притягивая ещё ближе. Ноги подгибались. Мурашки на теле. Дребезжащая, верно гром перед молнией, истома пугающе вела вниз, гораздо ниже представленного. Ей нравилось испытывать подобное чувство, оно буквально влюбляло её в себя и кричало: «Да, это именно то, что тебе нужно!». Но как же задание? Точно. Грей пересиливает укрытую чувствами спину и требует от ладоней отстраниться, так и давая намёк Рану.       — У нас ещё работа.       Его лиловые глаза упрекают, но раскрасневшиеся уста молчат, застыв в глуповато ироничной ухмылке.

***

      Некоторое время Такемичи серьёзно провел в раздумьях над словами по-настоящему незнакомой Мизуоки. И такое состояние держалось приблизительно до момента встречи с основным составом набранной команды по преломлению истории «Свастонов-Канто» и одновременно спасению Манджиро. Всё, что нужно предотвратить, юноша знал — не дать распространиться влиянию некого «чёрного импульса», то есть, возможно, в его представлении не позволить злу переступить настоящего «светлого» Майки, встать камнем на пути расширения нынешней группировки. Чифую, Хаккай, Инупи — все заметили его странное поведение, и последний мог ответить на все вопросы Ханагаки, пока ещё не представляющего связи, хоть и бывшей, и в частности Коко на данный момент, между ними.        — Так... Что происходит? — Матсуно уложил обе руки на талию, расставив локти в стороны. Глава, сидевший перед ним на каком-то ящике, встревоженно и всё же задумчиво поднял глаза. — Ты целый день сам не свой.       — Проблема... — поставил в ступор товарищей затяжным молчанием, а следом и бормотанием, отворачивая голову на долю секунды. — Проблема в Грей. Мы о ней ничего не знаем, — снова затихает и вздыхает, вдруг с надеждой посматривая на друзей, — а нам придётся биться, хоть я и очень бы хотел этого избежать... — продолжает у себя в голове, но слова точно раздаются у всех: «...ведь идти против девочки как-то неправильно».       — Может, попросить Сенджу? — Хаккай закидывает ладонь на затылок, проговорив достаточно неуверенно. — Она у нас одна девчонка, и в «Свастонах-Канто» Грей тоже одна.       — Да, хорошая идея, — с ноткой гордости кивнул Чифую. — Ну вот, на одну проблему меньше, — следующие слова Такемичи прерывает Сейшу, до этого стоящий тихо и едва не безучастно.        — Этого мало. Узнать о ней больше будет для вас козырем.        — Ты чего, Инупи?        — Что ты имеешь в виду? — недоуменно спрашивает юноша, которому тот вверил одиннадцатое поколение «Чёрных драконов». Медлит, собираясь с мыслями, и не смотрит на друзей, всем телом ощущая их любопытные и в какой-то степени беспокойные от тишины взоры.        — Я знаю её больше пяти лет.        — Что, блять?        — Когда я поддерживал Изану с восьмым поколением, — отстраненно начал молодой человек практически сразу после того, как его перебили, — Коко собирал воровские шайки, и она помогала ему. В те времена Грей была достаточно популярна в узких кругах в плане информаторства. Изначально сама решала, где будет и с кем, но в какой-то момент банду с её участием загнали в угол, и выхода не оставалось, кроме как подчиниться.        Неожиданно опирающийся на столб, Инуи сел на поломанный, идентичный Такемичи ящик, свесив ладони меж бёдер.        — Она ошиблась, подумав, что это лучший вариант, — с какой-то вязкой, липкой тоской впился взглядом в главу. — Дальше со слов Коко, — и снова опустил глаза. — Ею манипулировали и не давали уйти, угрожая. Там была одна девчонка, которая этим и занималась, а когда Грей решила с ней поговорить, то та позвала своего брата и парня из банды. Хотели избить и использовать в прямом смысле этого слова.        Руки каменели — члены «Тосвы» чувствовали пылающее раздражение и чуть ли не ярость, вместе с тем же накрывало осознание того, что испытывают это именно по отношению к участи Мизуоки, ранее казавшейся совсем иной. У Ханагаки мелькнуло несколько вспышек перед широко раскрытыми глазами, костяшки покрывались пугающим огнём.        — Да, решение просто хуевое, но ничего подобного с ней не произошло, — товарищи вновь посмотрели на Сейшу. — Почему? Потому что она их забила до смерти и следом попала в исправительную колонию на два с половиной года.        — Ахуе-еть, — шепнул Чифую, убирая руки в карманы.        — Вышла перед основанием «Поднебесья». Я не питал и не питаю к ней лучших чувств, даже тогда ничего не говорил про Изану. И Грей в этом промежутке убила ту самую девчонку, по совместительству сдавшую её полиции. Отомстила.        Теперь парни просто молчали.       — Сенджу с ней справится, — твёрдо произнёс Такемичи через несколько секунд. — Обязательно. Стоит её предупредить.       Только вот командир образовавшегося второго поколения «Токийской Свастики» ещё не знал, что совершил весомую ошибку, рассказав Мизуоке о начале войны. Телефон пронзительно остро вибрирует в кармане джинс, вынуждая ответить на звонок Дракена.       — Сенджу в больнице, — запыхавшийся, тревожный голос раздаётся, точно молоток в зале суда. Мгновенно закрывает рот ладонью. — Такеоми тоже избит, но в сознании. Сказал, что это был заместитель Грей, Ичиро, и их подсосы.

***

      — Задание выполнено, — отчеканивает в динамик смартфона молодой человек, снимая окровавленную черную маску с лица в очередном переулке. Следом в мусорку летят испачканные перчатки.       — Выпишу тебе премию, — довольно лепечет Грей, проводя глазами последние коробочки с наркотиками. — Возвращайтесь.       — Есть, — сбрасывает.