Can Never Have

Принц Цзин уверен, что он победил, что он может иметь всё, что бы он не пожелал… но остаётся кто-то сильнее его самого, тот, кто живёт в сердце Чжоу Цзышу

      Он не мог дышать. Эта «любовь» была удушьем. И так, наверно, было и раньше, задолго до того, как Чжоу Цзышу узнал, какой бывает настоящая любовь. Вэнь Кэсин отдавал ему всего себя и свои чувства полностью и свободно, в то время как Чжоу Цзышу всегда боялся открыть ему своё сердце полностью. Он был ранен сам, он причинял боль другим. Боль от того, что случилось с его друзьями, или от того, как пало его поместье Четырёх сезонов. Тянь Чуан. Окно Небес. Уж лучше добровольно вовсе лишиться чувств после всего этого.       Семь гвоздей Мучений были подходящим наказанием. Нельзя было придумать ещё более медленной и настолько же неизбежной смерти, чтобы, в мучениях проводя каждый свой день, проваливаясь в пьяные страдания, искупить свою вину. И это был единственный способ покинуть Тянь Чуан. И это был тот способ, который Чжоу Цзышу избрал сам. Пока он не искупит свою вину, он должен будет страдать и, возможно, вплоть до следующей жизни.       «А-Сюй»       Лао Вэнь, его самый близкий человек… Чжоу Цзышу хотелось проклясть его за то, что он посмел найти способ пустить эти нежные ростки в трещинах его каменного сердца. Как он посмел окутать его своей искренней любовью, радостным смехом, покрыть его тело лёгкими поцелуями и тёплыми прикосновениями?       Он так тосковал по этим пальцам на своей коже, этой улыбке, такой широкой и яркой, кажущейся невинной, даже несмотря на то, что они оба знали, что их невинность была давно сорвана другими. И он, и Вэнь Кэсин, и даже милый Чэнлин, Цао Вэйнин, Гу Сян… все они были цветами, растоптанными в поле, а самые молодые из них всего лишь бутонами, не успевшими даже раскрыться. Все пытались дотянуться до солнца, попробовать капли дождя, найти в этом огромном мире крохотную частичку счастья.       Но взрослые должны защищать детей, оберегать их от этой жестокости так долго, как они могут, а потом уходить, чтобы дети могли продолжить этот цикл сами. Так должно быть в жизни. Но так происходит не всегда.       В своем детстве и юношестве Чжоу Цзышу не был защищен. Да и, по правде говоря, он знал мало юношей, которые были бы достаточно защищены. Но он всё же жил лучше, чем многие из них, так что он не мог жаловаться. Но и у него, конечно, не было лёгкой жизни. И если бы Чжоу Цзышу пришлось бы взвесить весь свой жизненный опыт, то чаши с радостью и болью были бы одинаково полны.       Вэнь Кэсин был радостью.       Принц Цзин был болью.       И вот теперь в главном зале с насмешливым названием «Нравственная чистота» Чжоу Цзышу обнаружил, что его рот полон толстых пальцев, которые заставляют его раскрываться шире, а чужая рука толкает его голову на колени принца Цзина.       …жжение в горле, запах соли и пота заполняют нос, когда он вынужден принять всю длину своего бывшего господина. Вкус его плоти, твёрдой и полной, покрывает язык. Принц сам двигает его головой вперёд-назад, потому что зелья сделали Чжоу Цзышу вялым, неспособным самостоятельно управлять собственным телом. Губы и язык тоже не слушались. Это выглядело даже как-то неряшливо. Звуки слабого чавканья заполняли Главный зал.       — Цзышу, ты стал делать это лучше… очень хорошо, — принц Цзин вздохнул и отхлебнул вино, пребывая в полном блаженстве. — Не волнуйся, мы не будем брать это за правило, сейчас это всего лишь мера предосторожности, ведь ты стал таким впечатляющим в своих боевых искусствах.       Чжоу Цзышу прекрасно слышал его, но никак отреагировать он не мог, иначе он, блять, подавится! А у него было более достойное представление о собственной смерти. Поэтому он попробовал сосредоточиться на члене в своём рту, сосании и облизывании органа своего бывшего господина, чтобы как можно быстрее довести его до оргазма, потому что как раз в этот момент гвозди напомнили ему, что они живут по своему собственному графику, как будто они тоже старались максимально измучить Чжоу Цзышу.       Его собственная твёрдость никуда не пропала, ему хотелось прикоснуться к себе, но не только гордость не позволяла ему сделать это. С тем количеством яда, которое он выпил, этого просто будет недостаточно.       Поток едкого горячего семени хлынул в горло Чжоу Цзышу, и он предсказуемо подавился, но принц Цзин твёрдо удерживал его голову, заставляя проглотить всё, и от этого почувствовать ещё большую тошноту. Его лицо было измазано слюной и спермой, на лбу блестели капли пота. Покрасневший и слабый. Всего лишь игрушка для удовольствия.       Принц Цзин поднял голову Чжоу Цзышу со своего члена, покрытого слюнями и семенем. Он удовлетворённо улыбнулся своему бывшему лучшему воину, прямо так, как он это делал много раз раньше, когда Чжоу Цзышу был всего лишь маленьким наивным дураком, попавшим под его чары.       Великодушный принц Цзин вытер его грязное лицо и убрал липкие пряди волос со щеки.       Чжоу Цзышу хотел умереть.       «А-Сюй»       Лао Вэнь       — Прости меня, Цзышу… но в это неспокойное время твой рот так приятно утешает, — ворковал принц с искреннем облегчением. А густой и прогорклый вкус, оставшийся во рту Чжоу Цзышу, явно давал ему понять, что пожилой мужчина был полностью удовлетворён с помощью его тела, и ему подумалось, что умереть с этим воспоминанием было бы для него унижением. Но он всё же смог сохранить ровное выражение на лице, не позволяя просочиться ни малейшим эмоциям.       Взгляд его стал размытым.       Чёртово дерьмо.       — Вставай, Цзышу.       — Я… не могу.       — Не можешь? Отчего же? — ласково переспросил принц.       Чжоу Цзышу попытался сморгнуть туман, опутавший его с головы до ног.       — Ваше высочество.       — Мой принц, — поправил его Цзин. Но Чжоу Цзышу было уже наплевать на уважительные обращения, он, чёрт возьми, просто обслужил своего бывшего хозяина и проглотил его семя. Он бы хотел вывернуть свои внутренности наизнанку и заменить новыми.       — Мой… принц…       Старший мужчина осторожно поднял Чжоу Цзышу, который был так слаб, что не мог подняться сам. И самое зловещее было в том, что для принца это было отдельным удовольствием и утешением. Было ясно как день, что Чжоу Цзышу не хотел всего этого, даже несмотря на наркотики, которые заставили гореть всё его тело… но чувств здесь не было. И Чжоу Цзышу пытался отчаянно уцепиться мыслями за то, что принц тоже должен был это всё понимать.       Ах, если бы он только сохранил свои силы.       Если бы не был отравлен ядом.       Чжоу Цзышу разбил бы меридианы принца Цзина. Он так хотел этого.       В этом извращённом сне, который принц Цзин сотворил собственными руками, Чжоу Цзышу почувствовал, как тот притянул его к себе. Принц медленно содрал с него всю одежду, пока не осталась только самая тонкая нательная рубашка. Он поцеловал бедро Чжоу Цзышу, запустив руки ему за спину, крепко сжал ягодицы, отчего Чжоу Цзышу слабо дёрнулся.       Животная похоть окутывала разум принца, постепенно эта тщательно возведённая маска, в которую все верили, рассыпалась тонкими пластинами штукатурки. За всем этим нарисованным императорским величием скрывался дряхлый человек со слишком большими амбициями, состоянием и благородным происхождением.       — Я хочу выпить твоего вина… последний раз был так давно, вкус, должно быть, как раз созрел, — пробормотал принц Цзин в самую чувствительную кожу — Ты стал старше, боевое искусство оказало прекрасное влияние на твоё тело… изысканный. Мой Цзышу.       — Благодарю вас… мой принц, — голос Чжоу Цзышу был безразличен, взгляд отсутствующим, ноги не чувствовали пола, он понимал, что теряет сознание. План принца Цзина с наркотиками, кажется, был чересчур эффективен или, может быть, всё как раз шло так, как он того хотел? — Я… хочу… спать…       — Скоро, мой Цзышу. Скоро я воплощу с тобой все свои сны в реальность, — принц Цзин потянулся за кубком с вином, неспешно обмакнул в нём пальцы, а затем наклонил, тонкой струйкой наливая тёмно-алую жидкость на окоченевший член Чжоу Цзышу, а затем склонился сам, опуская губы на горячую плоть. Вино стекало вниз по коже, смешивалось с тем, которое всё ещё было на пальцах принца, сжимающих задницу Чжоу Цзышу. Дразнящее поглаживание, звонкий удар по мокрой коже, заставляющий Чжоу Цзышу вскрикнуть от удивления.       Чжоу Цзышу почувствовал, как искры вспыхнули в его воспалённом сознании, почти отбрасывая за грань бессознательности. Пальцы принца Цзина были длиннее и толще, чем у Вэнь Кэсина. Сильно и требовательно они вторгались в его существо, шевелясь и толкаясь внутри.       Трясущиеся ноги подвели Чжоу Цзышу и он шатнулся в сторону.       — Как хочешь, мой Цзышу.       Маленький стол не позволил ему упасть на пол, но подношения рассыпались по прекрасным коврам, когда принц Цзин положил его на спину, тут же задирая ноги вверх, позорно раздвигая в стороны. Последняя маска треснула на его лице: алчный взгляд, голод стекал с подбородка. Чжоу Цзышу чувствовал, что вот-вот упадёт в обморок, но принц Цзин не позволил бы этому случиться. Не сейчас.       Размашистым движением он налил вино на грудь Чжоу Цзышу, опустил губы, чтобы прикоснуться к соскам, которые стали твёрдыми во рту.       «Моё, моё, моё, всё моё», — пульсировало в голове принца Цзина. Чжоу Цзышу был уверен в том, что знал, о чём тот думает. Но прежде чем он успел смириться с мыслью, что сейчас находится во власти человека, который, закинув его ноги себе на плечи, кусает его грудь как собака, обжигающе огромный член его хозяина вошёл в него. Раздвигая чувствительные мышцы, заполняя собой, прорывался внутрь, пока не был полностью скрыт в глубине чужого тела. Больше не было смысла в гордости. Чжоу Цзышу закричал. Боль и наркотическое удовольствие. Яд и гвозди продолжали свою безумную атаку на ослабевшее тело Чжоу Цзышу, он был во власти всех, и всё, что он мог сделать, так это безропотно подчиниться всему этому.       — Как приятно, как же приятно, Цзышу, — стонал принц, когда со всей силы врезался в тело Чжоу Цзышу. Принц схватился за край стола, нависая над бывшим слугой, пока его грубые толчки выбивали из него душу. Это было мерзко, больно, отвратительно до слёз и тошноты. Воспоминания о подобных ночах сдавили горло и грудь Чжоу Цзышу. Он был украшенным мечом принца Цзина. Он получил столько… чертовски много от принца. Его тело, его сердце и душа теперь должны были принадлежать ему. Каждый толчок и страстный шёпот через колено ломали последнюю надежду Чжоу Цзышу, последнее его желание отбиваться и сохранить хоть какое-то достоинство.       У него отняли всё.       Мог ли он не иметь ничего?       Было ли это справедливым наказанием? Быть оскорблённым на рассыпанных подношениях мёртвым друзьям. Быть одурманенным наркотиками, отравленным ядом, со вбитыми в грудь гвоздями, по правилу, которое он сам же и придумал.       Чжоу Цзышу плакал. Это было уже слишком. Его сердце только успело оттаять, как было разбито на мелкие осколки, разрушено до основания. Теперь он не знал, сможет ли Вэнь Кэсин смотреть на него так, как раньше…       «А-Сюй»       Сознание Чжоу Цзышу прояснилось. Он видел красивое лицо Лао Вэня, который дразнил его после того, как они занялись любовью в первый раз. Он прижал Чжоу Цзышу к себе в лунном свете, оставляя на шее долгий красный поцелуй. Это было так по-детски непристойно. Но, тем не менее, Лао Вэнь специально подставлял свою шею, дразня возлюбленного, чтобы он сделал тоже самое, и Чжоу Цзышу, теряя голову, бросился на него.       Лао Вэнь. Его Лао Вэнь.       И когда он стал таким жалким? Ведь истина была прямо перед его глазами, всё было буквально вокруг него: его товарищи, его ученик, сестрица Гу, юный Цао, старший Е… так много людей, которые зависели от него… так много… Поэтому он не может сдаться сейчас, не может.       Это было недолго, время сказывалось и на принце Цзине. Он содрогнулся от оргазма глубоко внутри Чжоу Цзышу, падая на него и толкаясь внутрь в последний раз с особой силой. Шум стих и остался только слабый свист, вырывающийся из груди Чжоу Цзышу, да рваное дыхание Цзина над ним.       — Если бы… если бы ты родился женщиной… я бы ждал сына весной, — прохрипел принц Цзин, когда его бёдра слабо дёрнулись последний раз. — Возможно… в следующей жизни…       Чжоу Цзышу закашлялся. Он почувствовал на языке металлический вкус и застонал от боли.       — Говори, Цзышу, ты всегда говорил.       — Что?.. Что вы хотите, чтобы я сказал, мой принц? — это был искренний вопрос. — Вы довольны?       Принц Цзин вынул свой обмякший орган, оставляя Чжоу Цзышу пустым и грязным. Чжоу Цзышу мечтал переродиться прямо сейчас. А пожилой мужчина в ступоре смотрел на свою работу, но когда его взгляд сфокусировался на лице Чжоу Цзышу, выражение ему не понравилось. Или ему не понравился звук его голоса.       — Мне нужно… вымыться.       — Конечно, угхм, — принц вздохнул и поморщился. Ему было немного больно от напряжения, но в этот момент Чжоу Цзышу показалось, что тот никогда в своей жизни не был так похож на настоящего петуха, такой уверенный, поправляет мантию, чтобы скрыть наготу.       Он отвернулся от Чжоу Цзышу и подошёл к своему столу, чтобы наполнить ещё одну чашу вина.       — Я бы предложил тебе продолжить, но теперь у нас ведь будет много времени, не так ли? — пожилой мужчина отпил глоток и повернулся лицом к Чжоу Цзышу. Он сделал несколько неторопливых шагов навстречу своему бывшему лучшему войну. — Раньше я думал, что ты всё же обычный человек… но с этим ты… Цзышу — моя родственная душа.       Чжоу Цзышу сконцентрировался на восстановлении сил, он отчаянно цеплялся за мысли о Вэнь Кэсине, его душе и теле, его дерзкой ухмылке, такой яркой и живой. И он понимал, что ему не на что жаловаться. С Вэнь Кэсином они всё же прошли разные пути. Он сам, по крайней мере, вырос в любви и поддержке, тренировался со своими братьями и учился у уважаемого им учителя. А Вэнь Кэсин был лишён всего этого. Какой ад он пережил в Долине Призраков? Кто поддерживал его, кто заботился о нём, если он был ранен? И все эти годы, наполненные ненавистью и интригами, были для того, чтобы на жизненном пути он пересёкся с Чжоу Цзышу. Их неумолимо тянуло друг к другу, несмотря ни на что. Они были Родственными душами.       — Родственные души, — произнёс Чжоу Цзышу, поднимаясь. Испачканная тёмно-синяя одежда прилипала к его мокрому разбитому телу, но боль от гвоздей вновь притупилась, и он не чувствовал, как чужая жидкость вытекает у него между ног, но взглядом случайно зацепился за капли на ковре под своими ногами.       Да, он собирался вернуться в поместье Четырёх сезонов, он хотел вымыться, наконец-то избавиться от холода и спать на руках Вэнь Кэсина. Он так мечтал пойти домой и навсегда забыть о принце Цзине.       — Моя родственная душа?.. — голос Чжоу Цзышу стал жёстким. Он хотел, чтобы принц Цзин услышал и осознал каждое слово, в каком бы трансе он сейчас не был. Он произнёс тоном, напомнившим ему самому удар молнии в землю, ниспосланный небесами:       — Вы не подходите.       Убийственное выражение постепенно проявилось на лице принца Цзина. Это был полный провал, это было его личное поражение, крах всех его усилий. Его только что отвергли. И отверг не лишь бы кто, а ЕГО Чжоу Цзышу. И единственное, что принц сейчас понимал абсолютно ясно, так это то, что, когда Цзышу отвергнул его, он был абсолютно серьёзен. Но если принц Цзин не был его родственной душой… тогда кто?       — Что ты сказал? — закричал в ярости пожилой мужчина, швыряя на пол чашу, а затем нанёс беспощадный удар, который, он был уверен, сбил бы Чжоу Цзышу с ног, но удар заблокировали, а его с силой толкнули назад так, что он полетел спиной на маленький столик, выпуская от резкого столкновения воздух из груди. Чжоу Цзышу молниеносно схватился за свой Байи и прижал холодный меч к горлу принца Цзина.       — Охрана! Охрана! — завопил в ужасе тот.       Звуки приближающегося отряда вооруженных до зубов солдат эхом разносились за пределами зала. Дуань Пэнцзюй и его воины героически заполнили маленькую комнату.       — Принц! — дворецкий крикнул и поднял меч, скользнув взглядом по ладной фигуре Чжоу Цзышу, которую едва прикрывала потрёпанная мантия. Он сглотнул:       — Чжоу Цзышу, ты…       Чжоу Цзышу даже не дрогнул, а вместо этого он плавно надавил своим мечом на подбородок принца, заставляя подняться его на ноги, пока охранники медленно сжимали вокруг них кольцо.       — Ты предатель! Если ты посмеешь хоть немного мне навредить, то ты прямо здесь и сдохнешь, — прошипел принц Цзин. Он не мог уже контролировать собственный голос, потому что даже сейчас в образе Чжоу Цзышу было что-то великолепное и провоцирующее, даже после того, как его унизили и использовали, а его жизнь висела на волоске от смерти.       — Стоять! — и охранники замерли по кругу по команде Пэнцзюя. Кажется, он не был так глуп. Но и Чжоу Цзышу не выпускал меч из своих рук. Несмотря на его потрёпанный вид, им нельзя было не восхититься. Но теперь, по иронии судьбы, всё внимание Чжоу Цзышу было сосредоточено на принце Цзине.       — Принц, я пришёл, не надеясь покинуть это место живым.       — Ты проделал весь этот фокус с ядами! Хах, оказывается, у тебя всё ещё есть союзники в Тянь Чуан.       — Вы ошибаетесь, принц, — покачал головой Чжоу Цзышу.       Принц Цзин нервно рассмеялся. Он явно не был готов к такому повороту.       — Я приказываю вам! Если я умру сегодня здесь, то каждый из Тянь Чуан должен умереть вместе со мной!       Все стражники были готовы умереть вместе со своим принцем. Как и многие другие люди. Как и когда-то друзья Чжоу Цзышу, бросая свои жизни в ноги амбициям принца Цзина.       — Ваше Величество, прошло столько лет, а вы ничуть не изменились, — усмехнулся Чжоу Цзышу, пока его Байи всё ещё упирался в горло принца Цзина.       — Ты просто знал, что я не убью тебя.       — Убьёте, но сначала… пока мы находимся в одной комнате, у меня есть тысяча способов убить вас.       Принца Цзина почти трясло, но он был абсолютно очарован Чжоу Цзышу. Чжоу Цзышу был всем, что он когда-либо хотел так сильно. Он был его молодостью и страстью, и даже сейчас, когда он подставлял свой меч к его горлу, это не могло не будоражить принца.       Чжоу Цзышу отнял Байи от его шеи.       — Принц, вы может быть забыли, что однажды наш учитель сказал, что ярость императора выливается в реки крови, а ярость простолюдина заканчивается смертью только одного человека, но может заставить плакать весь мир.       Голос Чжоу Цзышу прозвучал ясно. Сейчас в нём чувствовалась особенная сила.       Принц Цзин машинально схватился за горло, ощущая кожей порез, которого не было.       — Я доверял тебе, несмотря на то, что ты сын предателя. Ты был сначала так опечален смертью Цзю Сяо, а потом просто бросил меня, — принц Цзин отшатнулся, как будто это он кого-то потерял… но Чжоу Цзышу знал, что этому старику было всегда плевать на кого-либо. — Ты отвернулся от меня! А я просил тебя! Ты неблагодарный ублюдок!       — Ваше величество, все милости и обиды между нами слишком тесно переплетены, — Чжоу Цзышу, прекрасный в своём устрашающем облике, повернулся к нему с широко раскрытыми глазами. Все эти годы, когда его использовали, все эти смерти, это бесконечное насилие… — Вы меня обманывали и пытались убить. Но больше меня это не волнует, — произнёс Чжоу Цзышу размеренно. — Я потерял поместье Четырёх сезонов, и теперь у меня нет права на ошибку.       Принц Цзин еле успел схватить край лезвия, который тут же обагрился его кровью.       — Убей меня и на моё место придёт не один, а двое!       Но Чжоу Цзышу это прекрасно знал и не мог этого допустить. Он ослабил хватку на Байи, но только чтобы отвести его в сторону и ударить рукой принца Цзина со всей силы прямо в грудь. От удара принц отлетел спиной в столб подле трона, тут же тяжело оседая на пол. Стражники бросились к своему павшему монарху, в то время как остальные молниеносно устремили свои копья к Чжоу Цзышу, заключая его в своеобразную клетку. То ли случайно, то ли специально некоторые из них остриями наконечников рвали и так уже потрёпанную синюю одежду. Чжоу Цзышу заставили встать на колени, и он уже не надеялся подняться, но оно того стоило.       Дуань Пэнцзюю и его подчинённые помогли подняться принцу Цзину на ноги, но только тот встал с пола, как густым потоком из его рта хлынула кровь. Охранники в панике столпились вокруг своего принца, но тот неотрывно смотрел только на Чжоу Цзышу. Рваная одежда свисала с его плеча, одинокая прядь чернильных волос закрывала правый глаз, но он не смотрел на принца Цзина, в этом больше не было необходимости. Он бы больше никогда не хотел встречаться с ним взглядом.       Но принц Цзин не мог умереть, пока не узнает правду. Если он, один из самых могущественных людей в империи, не был достоин быть родственной душой Чжоу Цзышу, то кто же ей был? Кто дал ему эту силу, чтобы победить, кто был в его сердце, кто был тем, кем должен был быть принц? Нет, он не мог умереть, пока этого не узнает. И Чжоу Цзышу тоже.       — Нет, н-нет… не убивайте его.       — Уведите его отсюда.