Пойманный В Туман/Caught In The Mist

      Оглушительный рев сотрясает паб, и все гости просыпаются. Дождь стучит в окно, отбивая собственный ритм. Зажигающие искры за облаками, заставляющие странные лица смотреть вниз. Беллатрикс вскакивает с постели, как только начинается первая дрожь, палочка крепко сжимается в одной руке, другая рука тянется к свободной кровати рядом с ней. Холодные одеяла говорят о многом; девушка не возвращалась в свою постель с тех пор, как Белла поступила всего несколько часов назад.       — Черт, — ругается она, обнаружив, что кровать пуста.       Быстрыми шагами направляясь в ванную, она не замечает тени, окутывающей окно.       — Грязнокровка! — кричит Беллатрикс, входя в ванную — девушка больше не лежит на полу.       Паника охватывает разум старшей ведьмы, неужели грязнокровка сбежала, пока она спала? Она не могла этого сделать, она использовала те же обереги, что и в прошлый раз, это было невозможно. Чья-то рука хватает Беллу и тащит ее в тень. Старшая ведьма борется в ловких руках, держащих ее.       — Прекрати сопротивляться, — шипит Гермиона.       — Ты грязная… — Белла сердито рычит, пока подошва ботинка не раздавливает ее ногу, и вопль не срывается с ее губ.       — Заткнись и смотри! — девушка показывает на окно.       Ворча в знак протеста, Белла делает так, как говорит ведьма. Дом снова содрогается, и они прижимаются к стене позади себя. Она почти на пределе своих возможностей, ей надоела эта глупая игра. Вопрос, вертящийся у нее на кончике языка, срывается с языка, когда луна, мерцающая в окне, исчезает.       Густые листья ползут по окну, закрывая паб.       — Во имя Мерлина, что это такое? — требует Белла.       — Энсель, — отвечает Гермиона, она замечает замешательство на лице Беллы и объясняет: — Это сорняк, если потревожить его, он разрастется, унося с собой все.       — Значит, нас съест смертоносный сорняк? — подводит итоги Белла.       — Вроде того.       — Значит, он нас не съест?       — О нет, он определенно съест нас, просто не в обычном смысле.       — Что он тогда будет делать?       — Ну, это растение, на самом деле у него нет рта, так что оно задушит нас или разорвет на части.       — Почему у тебя такой веселый голос? — огрызается Белла.       — Это очаровательно; я никогда не видела такого раньше.       — Ну, если мы ничего не сделаем, это также будет последнее, что ты когда-либо увидишь. — Беллатрикс замолкает, проглатывая некоторую гордость. — Что нам делать?       — Бежать, наверное, и как можно быстрее.       — И это все?       — Нет, если только у тебя в сумке нет средства от сорняков, да, это все, — ухмыляется Гермиона.       Игнорируя отношение, Белла вздыхает.       — В любом случае, откуда ты это знаешь? — спрашивает Белла, глядя на девушку, слегка обеспокоенную отсутствием страха. Грязнокровка сошла с ума.       — Ну, после того, как я чуть не погибла от дьявольской ловушки и дерева-убийцы, я потратила некоторое время, исследуя столько, сколько могла. Подумала, что когда-нибудь это может пригодиться. — радостно ответила ведьма, радуясь, что часы исследований не прошли даром.       — Тебе нужен парень, — протестует Белла, прежде чем выйти из тени.       — Что ты делаешь? — говорит Гермиона, и пытается схватить женщину, но не получается.       — Это растение на самом деле не имеет глаз, которые бесполезно прятать.       — Нет, но он может улавливать вибрации движений, а также ощущать наши запахи, такие как пот.       — Лучше перестань болтать чушь, оно уловит твои вибрации! — она ухмыляется девушке. — Позволь Белле разобраться с большим плохим растением, не забивай свою грязную голову.       — Беллатрикс, это действительно плохая идея! — умоляет Гермиона; старшая ведьма только отмахивается от нее.       Подняв палочку, Белла смотрит в окно, как растение взбирается на здание; она скорее умрет от поцелуя Дементора, чем от глупого растения.       — Авада Кедавра! — визжит Белла.       Растение разлетается на тысячу осколков, унося с собой половину стены. Гермиона прикрывает лицо, когда во все стороны разлетается стекло, дом сотрясается, когда корень отпадает от окна. Обе ведьмы смотрят в глубь ночи, когда ветер завывает в открытом отверстии. Ничего. Толчки прекратились, Энсель больше не нападает на них.       — Что ж, это сработало, — смеется Белла, вертя палочку в пальцах.       Она оборачивается, чтобы посмотреть на девушку, которая, очевидно, уже оправилась от перенесенных ранее пыток. Приятно было знать, что девушке не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя после травмирующего события. Сказать, что пытка девушки не доставляла удовольствия, было бы ложью, но она должна была убедиться, что девушка справится с тем, что ей достанется. Однако, если бы грязнокровку было так весело мучить, как прошлой ночью, возможно, ей пришлось бы еще раз проверить, сможет ли она выжить.       Мысль о том, чтобы пытать девушку, сопровождаемая образами, вызвала улыбку на лице Беллы. Если девушка и заметила взгляд, на самом деле она никак не отреагировала, она, казалось, полностью игнорировала Беллу. Палочка все еще вращается, она делает шаг вперед, сегодня вечером ей будет весело, если она не сможет заснуть.       — Грязнокровка ууф! — бормочет Белла, когда девушка врезается в нее, сбивая ее с ног. — Черт возьми! — кричит она, когда ее спина падает на пол.       Проклятие круцио вот-вот сорвется с ее губ, когда грязнокровка скатывается с нее, и когда пол, на котором она только что стояла, исчезает. Корень сорняка обрушивается вниз, разрушая настил рядом с ними.       — Я думаю, ты разозлила его, — говорит Гермиона, вскакивая на ноги и протягивая руку старшей ведьме.       Шлепнув по руке, Белла поднимается на ноги, свирепо глядя на молодую ведьму. Что-то касается ее лодыжки, она подпрыгивает, и смотрит вниз, чтобы найти сорняк, который привязался к ее ноге. Она падает, когда сорняк потянул ее вниз. Руки тянутся чтобы ухватиться за что-нибудь, она хватается за дверной косяк, ее руки кричали в знак протеста против причиняющего боль действия. Ее палочка вырывается из ее хватки, когда она пытается удержаться, сдерживая крик раздражения, она сильно кусает губу, чтобы вызвать кровь.       Пальцы касаются края ее палочки, растягивая мышцы, и как только ей удается ухватиться за нее, Гермиона подхватывает ее вверх. В эту секунду Белла познает истинный страх, у девушки есть три варианта, и Белла точно знает, какой из них она могла бы выбрать. Пусть ведьму постигнет невообразимая участь от рук сорняка. Не дай этому так закончиться, я так близко! Так близко, и я не умру от рук грязи!       — Баубиллиус! — она плачет, указывая палочкой на траву, прикрепленную к ноге Беллы.       Ослепленная ярким светом, она чувствует, как Энсель отпускает ее. Она карабкается вперед, слегка ошеломленная и видящая звезды; рука подхватывает ее под мышку, поднимая на устойчивые ноги. Несколько раз моргнув, чтобы очистить звезды, ее глаза снова фокусируются, чтобы увидеть молодую ведьму, сдерживающую атакующее растение.       — В любое время, когда ты захочешь присоединиться! — кричит Гермиона, перекрывая визгливый шум разваливающегося дома.       — Дай мне мою палочку, Грязнокровка, — отвечает Белла.       — Отдай мне мою. — возражает Гермиона, когда Белла усмехается.       — Хорошо, — соглашается Белла, залезая под халат.       — Правда? — удивленно спрашивает Гермиона, поворачиваясь к ведьме.       Выхватывая свою палочку, старшая ведьма торжествующе ухмыляется.       — Конечно, нет. — кусается Беллатрикс в ответ.       Отражая нападение Энсель Белла толкает девушку к лестнице, когда та следует за ней, хватая сумку с припасами, прежде чем выскользнуть за дверь.       Гермиона влетает в коридор паба, портреты падают на пол, когда дом сотрясается. Оттолкнувшись, она делает два шага, когда дом слегка наклоняется, и пол под ними опасно наклоняется. Белла, спотыкаясь, выходит следом за ней, сумка перекинута через плечо; она закрывает дверь и запирает ее на ключ. Это самая нормальная вещь; Гермиона никогда не видела, чтобы старшая ведьма делала это. За исключением того, что это происходит в самой странной ситуации, она не может не посмеяться над своим абсурдным поведением. Конечно, она запирает дверь на ключ, когда на нее нападают; только нормальный человек мог бы использовать заклинание!       — Я не думаю, что мы останемся на ночь. — беспечно говорит Белла, запирая дверь и ведя смеющуюся девушку за собой.       Прежде чем Гермиона успевает что-то сказать, дверь взрывается, и они бегут, а половицы качаются у них под ногами. Потолок над ними рушится, пыль и мусор просачиваются наружу, когда они бросаются к лестнице.       — Как ты думаешь, мы должны предупредить других гостей? — спрашивает Гермиона, просто уворачиваясь от падающей картинки.       — Я думаю, они знают! — смеется Белла, пробираясь по лестнице следом за девушкой, перепрыгивая через две ступеньки за раз.       Лестница рушится под их торопливыми шагами, Гермиона успевает, но Белле приходится перепрыгнуть последние четыре, чтобы не упасть на колени. Она грациозно приземляется рядом с Гермионой, и девушка не может не испытывать зависти к ловкости старшей женщины.       Над ними скрипят половицы, когда мебель ударяется о них, вызывая тяжелые удары. И Белла ухмыляется про себя.       — Кто-то развлекается. — говорит она, когда слышит, как кровать ударяется о стену.       Гермиона не может скрыть усмешку от этого комментария, прежде чем обратить свое внимание на их окружение.       — Где хозяйка гостиницы? — спрашивает Гермиона, по какой-то причине ожидая, что старуха все еще там.       — Да, точно, где же она, у меня жалоба!       — Я думаю, у нас есть более неотложные дела, мы же ни за что не заплатили.       — Я все равно не собиралась ни за что платить.       — Значит, ты не только похититель, но и разыскиваешься за долги?       — Нет, я собиралась стереть её воспоминания перед нашим отъездом, она бы никогда не вспомнила, что мы были здесь.       — Это ужасно!       — Как будто я дала бы деньги магглу, разве я похожа на того, кто хотя бы прикоснется к маггловским деньгам? — рычит Белла в ответ.       — Тогда я, — возражает Гермиона.       — Ну, тогда заплати за все, что меня волнует! В долгосрочной перспективе это не будет иметь значения. — отвечает Белла, прежде чем броситься к выходу. — В любом случае, почему у тебя так много маггловских денег?       — Мои родители, — вызывающе отвечает Гермиона.       — О, у мадди богатые родители-магглы?       — Нет… мы… гм, просто тоже не бедные. — она игнорирует острый взгляд старшей ведьмы. — Стоит ли нам продолжать этот разговор? Если ты забыла, за нами гонится растение.       — Лучшее время для разговора, чем любое другое.       — Я могу придумать что-нибудь получше. — бормочет Гермиона.       — Да, возможно, когда я снова применю к тебе круцио. — насмехается Белла, она не пропускает легкого подергивания, которое вызывает слово круцио.       Радостный характер их разговора мгновенно сменился темным облаком, окружившим молодую ведьму, когда ее глаза потемнели при воспоминании. Да, женщина все еще в восторге от небольшого плохого обращения; ей придется внимательно следить за ней, чтобы убедиться, что она не сделает какую-нибудь глупость. Например, попытаться забрать свою палочку, теперь это было бы большой ошибкой.       Содрогающийся дом — хорошее напоминание об опасности, в которой они сейчас находятся, поскольку обе ведьмы оказались в тупике. Она видит напряжение в грязнокровке, когда та сдерживает слова и сдерживается, чтобы не разыграться. Беллатрикс ничего так не хочет, как ткнуть и подтолкнуть ведьму еще немного, просто чтобы она могла подтолкнуть девочку к краю. По-настоящему выяснить, как далеко зайдет грязнокровка на самом деле, как далеко она может ускользнуть. В глубине души таится ощущение темноты, голос, который велит ей действовать, набрасываться, и тот, который она игнорирует. Она видит маленький дьявольский огонек в глазах девушки, или, возможно, это ее отражение, и она ищет причину потерять контроль. Я вижу, как я смотрю сквозь тебя…       Нарушив их противостояние, Беллатрикс поворачивается, чтобы выглянуть в окно. Снаружи не было никакого движения; возможно, Энсель хочет только паб. Смогут ли они выйти из дома без того, чтобы тварь на них не напала?       — Так есть ли в твоей книге какая-нибудь идея о том, как выбраться живыми, на случай, если ты не заметила, я не думаю, что стояние на месте принесет нам пользу в данный момент.       — Это твоя вина, что он напал.       — У тебя есть какие-нибудь предложения или нет?       — Моя палочка, — просит Гермиона, протягивая руку.       — Ни в коем случае. — отвечает Белла, даже не удостоив девушку взглядом.       — Что, боишься, что я нападу на тебя? — язвительно замечает Гермиона.       — Не смеши меня, дитя, ты умна, но ты не сможешь сравниться со мной.       — Тогда почему у меня не может быть моей палочки? — спрашивает Гермиона.       — Хм, я полагаю, ты права, ты не представляешь угрозы ни со своей палочкой, ни без нее. — замечает Белла, запустив руку под плащ.       Гермиона пытается проигнорировать небрежное замечание старшей ведьмы. Это даже не было задумано как оскорбление, она просто не видит во мне угрозы! Сука. Вид ее волшебной палочки заставил ее сердце подпрыгнуть от радости, а пальцы зачесались в предвкушении. Ей хотелось схватить её, вырвать у старшей ведьмы и приласкать. Ладно, я официально потеряла мысль! Это не домашнее животное! Прежде чем ее пальцы коснулись дерева, Белла прижимает свою палочку к виску девушки. Воспоминания о прошедших часах наводняют ее разум, проклятие круцио все еще холодит кровь, и ее крики эхом отдаются в ее голове. Кровь, пот и слезы. Бесконечный цикл все еще разыгрывался в ее голове, когда Беллатрикс начала говорить.       — Обрати внимание, мерзость, если ты попытаешься аппарировать, я могу обещать, что это будет очень болезненный опыт, на твоей палочке есть заклинание, только я могу аппарировать. Это понятно? — в ответ ей легкий кивок. — Хорошо, если ты всё-таки попробуешь расщепиться, это будет наименьшая из твоих забот. Во-вторых, не позволяй мне сожалеть о том, что я дала тебе её, это не единственное заклинание, и если я подумаю, что ты пытаешься сбежать, ну, круцио будет выглядеть очень привлекательно. Понимаешь, грязь?       — Как ты наложила чары? — спрашивает Гермиона, игнорируя угрозы и изучая свою палочку.       — Ты задаешь слишком много вопросов. — отвечает Беллатрикс, отодвигаясь. — Каков план?       — Хм, — Гермиона, переводит взгляд со своей палочки на ожидающую ведьму. — О, он никогда не менялся, я же говорила «беги». — смущенно ответила Гермиона.       — И это все? Тебе нужна была твоя палочка только для этого?       — Ну, я не хотела, чтобы меня утащили, и это моя палочка, которую ты украла. — молодая ведьма направляется к двери. — Поскольку Энсель охотится за добычей с помощью вибраций, подожди-ка, почему бы нам просто не аппарировать?       — Мы не можем, что ты собиралась сказать?       — Что значит, мы не можем?       — Если кто-то трансгрессирует в неправильное время испытания будут перезапущены в самое начало, и не думай, что это будет тот же тест, он будет другим. Ты не сможешь обмануть систему; есть места, до которых нужно добраться, где можно будет трансгрессировать для следующего испытания.       — И где это место?       — Примерно в миле к югу отсюда.       — Значит, нам нужно пройти мимо Энсель и пробежать милю.       — Или две. — пробормотала Белла себе под нос.       — Или две. — повторила Гермиона, вздыхая. — Хорошо, что ж, это все меняет. Я предполагаю, что, поскольку мы стояли здесь и разговаривали, я уверена, что Энсель точно знает, где мы находимся. Что заставляет меня думать, что он что-то планирует, тем более что здание больше не рушится вокруг нас. Так что, если бы я была растением-убийцей, ожидающим человека во время судебного разбирательства, для того чтобы отдохнуть от него. Я бы посидела прямо за дверью, позволила им пройти несколько футов, чтобы они чувствовали себя уверенно, прежде чем схватить их, — резюмировала Гермиона, внимательно изучая землю за пределами здания. — Теперь Энсель умен, но все же он не совсем быстр, поэтому он ждет, чтобы мы побежали. Так что у нас есть небольшое преимущество.       — Какое у нас есть преимущество? — спросила Белла немного скучающе и удивилась, что девушке не нужно было переводить дыхание после такой длинной речи. Книжный червь ну конечно она привыкла много говорить.       — Ну, ты сумасшедшая, а я умная, так что в каком-то смысле мы идеальная команда, мы непредсказуемы. — ответила Гермиона, пропустив неприязненный взгляд, брошенный в ее сторону. — Что также очень, очень хорошо.       Разочарованно вздохнув и запутавшись палочкой в волосах, Белла перевела усталый взгляд на грязнокровку.       — Почему? — вздохнула она.       — Потому что у меня есть сумасшедший план, который может иметь для тебя смысл, я имею в виду, что у меня всегда есть сумасшедшие планы, которые обычно работают.       — Обычно?       — Я умна, но не идеальна.       — Хм, если бы ты была идеальной, ты бы знала, как заткнуться, — растягивая спину, вызывающую легкий треск, когда двигаются суставы, Белла готовится к «сумасшедшему» плану. — Тогда что это за план?       Дико улыбнувшись, молодая ведьма посмотрела на чистокровку с огоньком в глазах. Она нас убьет, — прошептал разум Беллы.       — Мы поднимаемся.       Белла несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем слова, наконец, всплыли на поверхность:       — Они ещё называют меня сумасшедшей, разве ты не забыла, как сильно разозлилась, когда растение спало в нашей комнате?       — Его там не будет, — рассудила Гермиона, — Он там ждет нас, если мы поднимемся… — пробормотала девушка.       — Хорошо.       — Я имею в виду, почему он все еще должен быть там… чего ждать? — Гермиона, заикаясь, остановилась.       — Я сказала, хорошо.       Выражение открытого рта, которое теперь было на лице Гермионы, заставило старшую ведьму хихикнуть.       — Сегодня, грязнокровка, я хотела бы выбраться из этого дурацкого дома.       — Правильно, извини, обычно люди спорят немного дольше, вот и все. — ответила Гермиона, шагнув к лестнице, взмахом палочки лестница восстановилась.       Так как Белла шла позади, она не заметила, как слегка удивленно приподняла бровь от легкости, с которой девушка применила магию. Это не совсем трудное заклинание! В голове у нее заурчало. Нет, но она сделала это так легко, даже не говоря ни слова. Это не трудное заклинание, хотя у меня есть чувство, что я недооценила девушку. Не будь глупой, она грязнокровка! Она слаба! Стряхнув с себя мысли, она потащилась за девушкой. Только когда они достигли той комнаты, старшая ведьма остановилась.       Приблизившись к их разрушенной комнате, Гермиона придвинулась ближе, чтобы заглянуть в разбитый дверной проем. К ее облегчению, Энсель нигде не было видно. Сделав глубокий вдох, она тихо вошла в комнату, оглянувшись, чтобы увидеть, что Пожиратель Смерти следует за ней, хотя и выглядит гораздо более проворной крадучись. Конечно, она убийца, она убийца. — шептал её разум.       Делая осторожные шаги, чтобы не провалиться сквозь расшатанные половицы, ее руки касаются сломанной стены. Посмотрев вниз, она не видит никакого движения со стороны растения, расценивая это как хороший знак; она смотрит куда-то, чтобы найти точку опоры. Прижав ногу к дереву, она уже собралась подняться, когда холодная рука сжала ее свитер.       — Что ты делаешь? — шепчет Белла девушке на ухо — когда она успела подойти так близко?       — Поднимаюсь, — ответила Гермиона, встретившись взглядом с Пожирателем Смерти.       — Чего ты надеешься достичь?       — Крыши, — просто ответила девушка.       — О, ты же несерьёзно? — Белла покачала головой, почему она послушалась девушку.       — Это единственный способ добраться до окраины города, и не попасться этой твари.       — И когда он поймет, что мы делаем, он будет ждать нас в конце.       — Кто говорил что-нибудь о движении по прямой?       — Кто-нибудь говорил тебе, что ты сошла с ума? — спрашивает Белла, отпуская девушку.       — Я все время это понимаю, я имею в виду, что ты могла бы подумать, что я права в половине случаев. — Гермиона что-то бормочет себе под нос, прежде чем забраться на крышу.       — Почему у меня такое чувство, что ты проводишь много времени в местах, где тебе не положено быть? — спрашивает Белла, следуя за девушкой на крышу, осознавая, что земля под ними сдвигается.       — Я не думаю, что в Хогвартсе есть место, где бы я не была, — рассеянно отвечает Гермиона, выискивая их лучший маршрут.       — Тайная… — начала Белла.       — Комната? Не была там, в то время я была парализована. — Гермиона пожала плечами.       — Что значит в то время?       — Ну, Гарри и Рон были там, но я была в больнице, но я убедила Гарри отвезти меня туда позже, но, гм, профессор МакГонагалл поймала нас, он сказал, что отведёт меня туда в другой день. Но я забыла об этом. — Белла слушала, как девушка болтает, заинтригованная, чтобы узнать о приключениях золотого трио.       — Как получилось, что ты была парализована?       — Василиск подкрался ко мне.       — Ой, — вздрогнула Белла. — Ты притягиваешь опасность или что-то в этом роде? — спросила Белла, что ей придется продолжить свою игру, возможно, девушка была лучшим выбором для испытания.       — Возможно, я провожу большую часть своего времени, пытаясь убедить мальчиков не делать ничего глупого, это все равно что половину времени разговаривать со стеной.       Ухмыляясь, с определенным блеском в глазах, Белла смотрит на девушку.       — Значит, ты — мозг этой троицы.       — Можно и так сказать, — согласилась Гермиона.       Если она не с Уизли и Поттером, то есть большая вероятность, что с ними что-то может случиться без нее. Белла улыбнулась; возможно, она вяло помогла своему Лорду.       Итак, две ведьмы пробрались по крыше, один или два раза поскользнувшись на расшатанной черепице, которая с грохотом упала на землю. Остановившись на краю здания, Гермиона нерешительно смотрит вниз, внезапное головокружение застает ее врасплох, заставляя втянуть холодный воздух. Расстояние между соседними зданиями составляет добрую пару метров друг от друга.       — После тебя, — усмехается Белла, похлопывая девушку по спине.       — Возможно, тебе стоит пойти первой. — заикаясь проговаривает Гермиона.       — О, нет, это твоя идея, ты должна довести дело до конца. — говорит Беллатрикс, глядя вдаль. — Ну, подумай о хорошей стороне, если ты упадешь, то, скорее всего, умрешь от падения до того, как Энсель приберет тебя к рукам. — заверила старшая ведьма, подмигнув.       — Это безумие, — говорит Гермиона, делая шаг в сторону от выступа.       Собрав все свое колеблющееся мужество, она делает два вдоха, чтобы успокоить свои расшатанные нервы. Здание под ними сотрясается, звук хрустящего дерева действует им на нервы. Заглянув через край, Беллатрикс видит, что Энсель обвилась вокруг фундамента паба. Паб накренился, и Белла отступила от края, чтобы присоединиться к девушке.       — Вперёд! — кричит она, перекрывая шум.       Ноги стучат по рыхлой плитке, холодный ветер бьет в лицо, они бегут. Нога Гермионы касается крыши, прежде чем она взлетает в воздух. Она видит, как под ней появляется земля, когда рука протягивается, чтобы схватиться за здание напротив. Земля исчезает, когда она неуклюже приземляется на две ноги, черепица скользит под ней, и она, спотыкаясь, скатывается с покатой крыши.       Ее охватывает паника. Руки в синяках и порезах, когда она хватается за расшатанную крышу. Холодные пальцы останавливают ее спуск; она поднимает глаза, встречаясь взглядом с Беллатрикс, которой тоже удалось приземлиться. Старшая ведьма растянулась на крыше, одной рукой держась за Гермиону, другой вцепившись в крышу.       Выйдя из панического состояния, она подтягивается поближе к старшей ведьме. Удовлетворенная тем, что с девушкой все в порядке, Белла отпускает ее и садится.       — Спасибо, — говорит Гермиона, проводя дрожащими руками по своим ногам.       Паб исчезает в грохоте дерева и пыли. Он падает на землю, окруженный бесконечными корнями Энсель.       — Они построили паб на вершине гнезда Энсель? — недоверчиво заявляет Гермиона.       — Ну и что?       — Ну, почему он просыпается только сейчас, что-то здесь не так. — говорит молодая ведьма, поднимаясь на ноги.       Мало заботясь о растении, преследующем их, Беллатрикс встает на ноги и начинает искать быстрый выход. Она находит самый быстрый маршрут и идет впереди.       — Ты уверена, что хочешь пойти этим путем? — неуверенно спрашивает Гермиона, заметив маршрут, выбранный старшей ведьмой.       — Этот самый быстрый. — отвечает нетерпеливая Белла.       — Просто потому, что этот путь быстрее, не значит, что мы должны это принять, — мудро отвечает Гермиона.       — Крутая Грязнокровка, с меня хватит этой глупой игры.       — Может быть, это и есть испытание, мы должны быть терпеливы. Каждый тест должен иметь подчеркивающее значение.       — Да, тема такая: не умирай, а теперь заткнись и поторопись.       Встревоженная их новым подходом к ситуации, Гермиона следует за старшей ведьмой. К их выходу ведут четыре дома. Каждый из них был заколочен и погружен в темноту.       — Где все? — шепчет Гермиона.       Беллатрикс не отвечает, она продолжает двигаться дальше. На этот раз она идет впереди, первая, кто прыгает на здание. Она грациозно приземляется и поворачивается к младшей ведьме, не сводя глаз с девушки, когда та прыгает через нее. Благополучно приземлившись рядом с Темной Ведьмой, Белла одобрительно кивает, прежде чем остановиться. Здание, в которое им нужно перейти, находится дальше друг от друга, и ведьма ругается.       — Придется идти другим путем. — она вздыхает, отодвигаясь на другую сторону здания.       Из-за нового маршрута теперь впереди больше зданий.       — Мы делаем это неправильно. — просто говорит Гермиона, ей не нравится подход ведьмы.       — Я знаю, что ты все это знаешь, но ты действительно берешь торт грязнокровка. — резко отвечает старшая ведьма.       — Это игра терпения, мы должны действовать медленно, спешка приведет нас в ловушку.       — Это растение! — кричит Белла, поворачиваясь к поднятой девичьей палочке. — Это глупое растение! Это не игра в шахматы.       — Может быть, растение, но все равно испытание! — кричит в ответ Гермиона. — Если мы ворвемся, нас убьют!       — Я убью тебя, если ты не заткнешься.       — Ты итак собираешься убить меня! — за ее заявлением следует молчание.       — Что? — спрашивает Белла через секунду.       — Вот почему я здесь, не так ли, я жертва! Это единственная логическая причина, по которой я здесь! — Гермиона ожидает простого «да»; она смирилась с тем, что умрет пару часов назад. Не готовая к приступу смеха, в который врывается Беллатрикс, Гермиона сердито смотрит на нее. Старшей женщине приходится ухватиться за девушку, чтобы не упасть в припадке. Немного успокоившись, Белла вытирает слезы с глаз, она уже очень давно так не смеялась.       — Ты слишком высокого мнения о себе, Мадди, — говорит Белла голосом, пронизанным юмором.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты не жертва, — отвечает Белла, все еще хихикая. — Если бы я собирался принести кого-то в жертву, это был бы чистокровный, а не такая грязь, как ты.       — Тогда зачем я здесь?       Отмахнувшись от девушки, Белла поворачивается и делает прыжок веры. Она приземляется на другой крыше и ждет, пока девушка последует за ней. Гермиона борется с мыслью о том, чтобы не стать жертвой; она делает шаг назад, прежде чем остановиться.       — Ты не жертва, — слегка окликивает Гермиону Белла. — Я не собираюсь приносить тебя в жертву, клянусь кровью моей семьи. — она говорит это с такой искренностью, что Гермиона ей верит. В глазах старшей ведьмы нет теней — только правда. Это первый раз, когда старшая ведьма сказала ей правду.       Гермиона подпрыгивает. Летит. Нет ничего ниже нее. Затем она приземляется. Ноги касаются твердого дерева, руки крепко держат ее. Ее глаза встречаются с глазами Беллатрикс, и Гермиона не может сдержать чувств, переполняющих ее грудь. Она не хочет меня убивать! Тогда зачем я здесь? Взгляд понимания проходит между ведьмами: доверие.       Крыша под ними наклоняется, Беллатрикс падает назад, неуклюже приземляясь между крышей и дымоходом. Тряска сотрясает фундамент, Гермиона теряет опору, когда дерево поддается.       Руки взметаются вверх, когда дерево исчезает из-под нее. Корни Энсель поднимались вверх, она ждала их. Поднимая палочку, заклинание сорвалось с ее губ и коснулось корней. Ничего. Гермиона подползла ближе. Рука соскальзывает. Убирая палочку в карман, другой рукой она хватается за дом.       Что-то обвивается вокруг ее лодыжки, и она пинает ногой корень. Он начинает тянуть и тянуть. Ее руки протестующе вскрикивают, когда стон срывается с ее губ. На крыши нет никакого движения.       — Беллатрикс! — кричит она.       — У меня своя проблема! — кричит Беллатрикс в ответ. Ночь озаряется проклятиями из палочки Беллы. Энсель, должно быть, охватил весь дом, пока они спорили. Это ловушка! Боль. Скользящие пальцы и пронизывающий холодный ветер. Она опускает руку. Тихий крик срывается с ее губ, когда она все больше попадает в объятия существа.       — Белла!