Пойманный В Туман/Caught In The Mist

      — Белла!       Пальцы сжимаются, сердцебиение замедляется до ползания*. Мир, казалось бы, остановился, как будто одно единственное слово обладало такой силой. Капает пот, липнет кровь. Указывая палочкой, она поворачивает безумные глаза. Девушка держится за здание, подвешенное в лунном свете, как серафим, подвешенный над землей.       *до ползания или бегущей строке — имеется ввиду строка как в кардиограмме, без сердцебиения, что означает — нет пульса. В данном контексте можно сказать что сердце почти не бьётся.       Дьявол ночи, падший ангел, с горящим гневом в глазах, чувствует тиканье часов. Знает, сколько времени у девушки есть, прежде чем она упадет. Время сыграть по-умному. Ленивым взмахом палочки она отбрасывает атаку Энсель.       Повернувшись, расхаживая ногами, она бросается на нападающее существо.       — Иммобилус! — кричит Беллатрикс, и палочка ярко светится.       Завитки обвились вокруг ноги Гермионы, тянут ее и останавливаются. Она потеряла всякое чувство в своих пальцах, которые теперь побелели от усилия вцепиться в дом. С усилием она пытается приподняться, однако ее руки онемели. Дерево под ее пальцами начинает крошиться, и она думает, что Беллатрикс опоздала. Осколки впиваются в кончики ее пальцев, когда она медленно скользит в поджидающие щупальца существа внизу.       Холодная рука обхватывает запястье Гермионы, в поле зрения появляется лицо Беллатрикс Лестрейндж. Другая хватается за испорченную рубашку девушки и с удивительной силой вытаскивает ее на крышу. Они падают на неустойчивую крышу, Гермиона прижимает раненую руку к груди и снова вытаскивает палочку.       Вспышка черноты, острая боль от ногтей, впивающихся в ее руку. Беллатрикс вскакивает на ноги, притягивая Гермиону к себе. Вздымая грудь, молодая девушка следует за движением старшей ведьмы.       — Нам нужно действовать быстро. — так как Белла не доверяет своему заклинанию, чтобы задержать существо надолго.       Они не теряют ни секунды, не желая обсуждать события, которые только что произошли на крыше, они без колебаний прыгают на следующее здание, и Гермиона снова ведет их.       — Не могу поверить, что я об этом не подумала! — слова слетают с губ Гермионы прежде, чем она осознает, что произнесла их.       — Эта штука немного мощнее, чем несколько пикси, моя дорогая, — последовал надменный ответ.       В ее голове проносятся образы её второго года, голубых пикси, которые сбежали во время урока защиты от темных искусств. Гарри и Рон были бесполезны в борьбе с существами, с которыми ей пришлось иметь дело.       — Как ты узнала об этом?       — Я учу моего дорогого племянника Окклюменции, он пока ещё учится.       Она обучает своего племянника Окклюменции. Зачем Драко нужно было учиться, как защитить свои мысли, особенно от такой сумасшедшей, как его тетя? Кому могло понадобиться читать его мысли? Может быть, Волдеморт просил его о чем-то, о чем ему приходилось скрывать от их Профессоров? С другой стороны, был ли он обеспокоен тем, что Волдеморт проникнет в его разум? Мрачно, хотя Беллатрикс не помогла бы защитить его разум от Волдеморта. С другой стороны, в том, что Беллатрикс делала в последнее время, не имеет вообще никакого смысла. На кого она вообще сейчас работает? Беллатрикс все еще защищала имя своего Лорда, так значит ли это, что она искала Мхи для него? Так много вопросов, так мало ответов! Ее разум кричал. Она ненавидела ситуации, когда у нее не хватало ответов; это была одна из ошибок Гарри. Он бросался на сцену, никогда полностью не понимая ситуацию, как только что сделала Белла. Казалось, однако, что Беллатрикс не так везло, как Гарри, когда выходил из ситуаций. Его крестный отец умер, и он видел, как умер Седрик, я бы не назвала это удачей.       — Ты можешь научить меня? — Гермиона не была уверена, услышит ли Беллатрикс ее вопрос за топотом их ног и завыванием ветра.       Вопрос вызвал такой шок, что старшая ведьма споткнулась о собственные ноги на крыше. Беллатрикс бросает на девушку недоверчивый взгляд, прежде чем продолжить. Земля трясется под ними, когда существо произносит заклинание, установленного Беллой. Они были в двух домах от "безопасного" леса впереди; Энсель было бы трудно поймать их с такой скоростью.       Беллатрикс опередила младшую ведьму в последнем прыжке, нетерпеливый крик старшей ведьмы ускорил темп. Внезапно старшая ведьма исчезла в облаке пыли, когда крыша под ней провалилась. У Гермионы было время только приготовиться к падению, прежде чем она рухнула в дыру позади старшей ведьмы. Она приземляется на что-то удивительно мягкое, не получив при падении никаких травм. Может быть, моя удача вот-вот исчезнет? Эта мысль мгновенно исчезла, когда холодные руки толкнули ее на пыльный ковер, а рядом с ней зашипела разъяренная Беллатрикс.       Лунный свет проникает сквозь отверстие над ними; она едва может разглядеть сердитую ведьму рядом с ней. Сев, она может сказать, что находится в какой-то спальне, по безошибочным теням кровати и шкафа. Затхлый запах забивает ее чувства, и она подавляет рвотный рефлекс.       — Люмос, — шепчет младшая ведьма.       Тьма высасывает свет, исходящий от ее палочки, пытаясь задуть его, как свечу. Пыль толщиной в сантиметры покрывает ковер, поднимаясь на ноги, она осматривает комнату. Беллатрикс, которая, кажется, справляется со своей сломанной гордостью, встает на ноги, отряхиваясь.       Скрюченная фигура на кровати привлекает внимание Гермионы; робкие шаги предупреждают Беллатрикс о движениях молодой ведьмы. Тревожное чувство наполняет девичьи внутренности, предупреждая ее не приближаться к фигуре на кровати. Она не слушает. Скрюченная масса, скрытая под покрывалом, покрытым пылью, она протягивает дрожащую руку и стягивает одеяло.       Бездушные глаза пристально смотрят на нее; она прыгает обратно в единственную другую живую форму в комнате. Вонь разложившейся плоти наполняет ее чувства, заставляя ее согнуться пополам и ее стошнило. Беллатрикс делает шаг вперед со своим собственным светом, изучая тело на кровати.       — Выглядит десятилетней давности, — бормочет она, тыча в тело кончиком палочки.       Она двигает палочкой, пытаясь наклонить голову тела, чтобы лучше рассмотреть. Голова поворачивается лицом к старшей ведьме, рот сжат в беззвучном крике, сломанная челюсть свободно свисает.       — О боже! — ахает Гермиона, услышав треск, когда голова пошевелилась.       — Возьми себя в руки! — огрызается Беллатрикс. — Это всего лишь труп.       Гермионе хочется поспорить, вернуться с остроумным ответом, но, открыв рот, зловоние усиливается, и ее снова тошнит.       — Жалко, — жалуется Беллатрикс, вставая с кровати и подходя к заколоченному окну. — Хотя это интересно.       — Что? — приходит короткий ответ Гермионы, пытающейся обрести контроль над своим телом.       — Дом был заколочен снаружи, а не изнутри.       — Ну и что?       — Все дома одинаковые, кроме паба.       — Так что же, в каждом доме живут мертвые люди? — насмехается Гермиона.       — Нет, не будь глупой, грязнокровка! — выплюнула Беллатрикс, поворачиваясь к девушке. — Ты что, не понимаешь этого, не так ли? — Беллатрикс насмехается.       — Понимаю что?       — Эти магглы были заселены в дом; нет выхода, дом похож на гроб.       — Их оставили умирать в доме? Это ужасно!       — Я бы сказала, что они были больше похожи на жертву, оставленную здесь для Энсель.       — Зачем Энсель понадобились магглы?       — Питательные вещества, даже сорняки-мутанты должны питаться грязью.       Бросив настороженный взгляд на тело на кровати, Гермиона увидела небольшие отметины на руках, там, где Энсель обвила его своими усиками. Это могла бы быть я… Холодная мысль пробегает в ее голове.       — Как бы мне ни нравились темные места, я бы предпочла не оставаться заколоченной внутри этого здания. — толчок в плечо Гермионы заставляет девушку подпрыгнуть. — Ну? — требует Беллатрикс.       — Что "ну"?       — Подними меня наверх! — отвечает Беллатрикс, закатывая глаза.       — Почему я не могу пойти первой?       — И мне просто поверить, что ты не сделаешь ноги, Грязнокровка? Я так не думаю.       — Ни в коем случае, я не собираюсь бросать тебя, ты носишь платье ради бога, алло!       — Тогда не смотри! — огрызается Беллатрикс в ответ.       — Ты ведь не шутишь? — недоверчиво шепчет Гермиона, вздыхая, она низко наклоняется и складывает ладони вместе. Заметив каблуки старой ведьмы, она съеживается при мысли о том, как они будут впиваться в её ладони.       — Не урони меня Мадди. — предупреждает Беллатрикс, прежде чем твердо поставить одну ногу в руки девушки.       Со всей силой, которую она могла собрать, она поднимает старшую ведьму, которая на удивление легка. Пятки впиваются, как и ожидалось, но боли не было. Вес женщины немного уменьшился, когда она схватилась за крышу над ними.       — Подожди! —кричит Гермиона, заставляя женщину остановиться. — Почему мы просто не воспользовались шкафом?       — Зачем портить прекрасный гардероб, когда у меня есть ты, Мадди?       Отличный гардероб важнее, чем я в мыслях этой сумасшедшей сучки. Беллатрикс без особых усилий вылезает из дыры на свежий воздух. Вернувшись внутрь, она протягивает руку Гермионе, которая, кажется, удивлена предложением о помощи. Она ожидала, что старшая ведьма оставит ее там или попытается выбраться сама. Правда заключалась в том, что Беллатрикс не хотела участвовать в этом испытании, она не была фанаткой этой игры. Забравшись на крышу, Гермиона замечает, как вдалеке проглядывает солнце.       — Я не думаю, что он может быть снаружи при солнечном свете. — Гермиона советует следить за приближающимися лучами света.       — Это растение-вампир? — смеется Беллатрикс, прежде чем снова провести их по крышам.       — Я не знаю, ты сказала, что ему нужны питательные вещества, и если он не может выходить на солнечный свет, как женщина в пабе сказала, "не выходи после наступления темноты". Тогда, возможно, одним из питательных веществ, которых так жаждет Энсель, является витамин D. Если все дома одинаковы, то, вероятно, он отчаянно нуждается в новой пище, вероятно, он высосал этих людей досуха.       — Они были сухими, — пробормотала Беллатрикс, отчего щеки Гермионы позеленели при мысли о теле. — В этом, вероятно, много всего. — усмехается Беллатрикс.       — Это просто теория, в которой никогда не говорилось, что это правда. Насколько нам известно, ты могла бы просто разозлиться.       — Он напал раньше меня.       — Похоже, с этого все и началось, — шепчет Гермиона себе под нос.       — Так в чем же тогда твой грандиозный план, Мадди? — спрашивает Беллатрикс, добравшись до последней крыши.       Они смотрят вниз на землю, следя за любым движением Энсель. Земля остается неподвижной, а лес соблазнительно близок к ним. Едва оказавшись в пределах досягаемости, иррациональная часть Гермионы подсказала ей бежать. Однако рациональная часть ее разума предупреждала, что одно нетерпеливое действие уже навлекло на них неприятности.       Беллатрикс ждала, когда девушка примет решение; Гермиона не могла помочь той маленькой части ее души, которая чувствовала гордость. Чистокровка спрашивала ее совета, она завоевала веру чистокровки, если не ее доверие.       Самым простым вариантом было прыгнуть и, если повезет, пробежать оставшуюся часть пути, не попавшись. Могли ли они это сделать? Ожидала бы этого Энсель? Ожидая, что они снова начнут действовать импульсивно. Испытание было полностью посвящено терпению, Энсель продемонстрировал им именно то количество терпения, которое у нее было.       — У тебя ведь есть план, не так ли, Мадди? — требует Беллатрикс.       — Да, — отвечает Гермиона, глаза ее светятся знанием, может ли все быть так просто.       — Жди моего сигнала. — говорит Гермиона после секундного раздумья.       — Какой сигнал?       — Ты его точно не пропустишь.       Когда солнце встает позади них, она поднимает свою палочку. Бормоча себе под нос заклинание, она не торопится левитировать ящик, поднимая его высоко в небо. Мысленно считая до трех; набравшись храбрости, она швыряет ящик в стену здания. С громким треском он взрывается, посылая плитки и шаткий дымоход, каскадом падающий на землю с громким треском. Как только он касается земли, усики вылетают и направляются к мешанине из кирпича и дерева.       Не раздумывая ни секунды, она прыгает с крыши здания, приземляясь на четвереньки с легкой гримасой, жалея, что не выбрала для прыжка небольшое здание. Не останавливаясь, чтобы посмотреть, идет ли Беллатрикс следом, она бежит в сторону леса. Ноги толкали ее, она так не бегала со времен служения, забавно, как она убегала от Пожирателя Смерти, который теперь бежал рядом с ней.       Гермионе не нужно оборачиваться, чтобы понять, что они привлекли внимание Энсель, она чувствует, как земля грохочет у нее под ногами. Чувствуя, как сильный жар касается ее спины, она знает, что солнце, наконец, взошло. Позади существа раздается неземной вой. Тот же рев, что и в прошлую ночь, должно быть, напал на тех людей в лесу.       — Это был твой план! — кричит запыхавшаяся Беллатрикс.       — Ну он же сработал, да?       Ее ноги касаются края леса, и она чувствует, как чары касаются ее кожи, посылая покалывание по всему телу. Не останавливаясь, они продолжают путь до тех пор, пока не пересекут опушку небольшого леса и не окажутся в огромном пространстве.       — Вот оно! — кричит Беллатрикс. — Мы можем аппарировать отсюда.       Прямо перед ней нет ничего, кроме пустоты, позади нет ничего, кроме смерти, и тогда она видит маленькую каменную линию, похожую на финишную черту. Она знает, что это то, чего им нужно достичь. Замедляясь до бега трусцой, они останавливаются у линии, уверенные, что Энсель перестал следовать за ними.       Их окутывает тень, палочки поднимаются, они поворачиваются, чтобы увидеть ужасающее существо во всей его красе. Зеленая лоза, пульсирующая дымом, горящая на солнце. Почему было бы рисковать сгореть только для того, чтобы остановить их? Они миновали заколдованный барьер, несомненно, это был конец испытания. Существа из леса перестали преследовать их. Что было не так? Ключ!       — Беллатрикс, дай ему ключ! — Гермиона настоятельно призывает повернуться к старшей ведьме.       — Что? — требует Беллатрикс.       — Он хочет ключ, мы не должны ничего брать из испытаний, у тебя всё ещё есть ключ, дай ему его!       — ЭТО ключ! — Беллатрикс раздраженно рычит.       — Ради бога, перестань упрямиться и отдай ему этот чертов ключ! — огрызается Гермиона.       Беллатрикс выуживает из кармана ключ и швыряет его в существо. Она не ожидает, что это как-то повлияет, она готовится к драке. Ключ падает на сухую грязь, прежде чем Энсель хватает его, она с болезненным восхищением наблюдает, как существо глубоко зарывается в землю, прежде чем исчезнуть без следа.       Тишина опускается на них, когда они купаются в солнечном свете. Легкое замешательство — единственное чувство, просачивающееся в разум чистокровной, почему она прислушалась к грязнокровке. Самое главное, почему у нее возникло странное чувство доверия к этой девушке? Конечно, сегодня она доказала, что достойна этого, но почему она помогла ей – спасла ее?       И вот земля снова сотрясается, у Беллатрикс появляется неприятное чувство, что Энсель возвращается, чтобы закончить работу, но ни одно существо не появляется. Это происходит до тех пор, пока она не видит, как здания вдалеке превращаются в форму по мере того, как они ремонтируются. Разбитые крыши починены, и обрушившийся паб предстает во всей своей красе. Ловушка, расставленная для поимки дураков, и они попали прямо в нее.       — Интересно, осталась ли у них еще наша комната? Я так и не получила свой завтрак. — небрежно заявляет Беллатрикс, и Гермионе трудно решить, серьезно ведьма или нет.       — Разве тебе не хватило этого?       Беллатрикс слегка растягивает губы в улыбке от странной уверенности, которая есть у девушки. Не следовало возвращать палочку девушке, она все равно молила бы о пощаде. Ты была бы мертва…       — Если это испытание, как мы узнаем разницу между испытанием и перерывом? И вообще есть ли перерывы? — спрашивает Гермиона, глядя на старшую ведьму.       — Да, перерывы есть, — отвечает Беллатрикс, глубоко задумавшись. — Возможно, это и есть истинное испытание — обучение.       — Обучение?       — Учимся знать, когда и где следует ослаблять бдительность. — Белла говорит спокойно, так непохоже на себя, на Пожирателя Смерти. Она выглядит почти как профессор Хогвартса, Беллатрикс замечает, что девушка смотрит на нее. — Что?       — Ничего, — бормочет Гермиона, замечая, что это, вероятно, было самое спокойное, что она видела у чистокровных.       — Тогда перестань пялиться, грязь! — рычит Беллатрикс, хватая девушку и таща ее к выходу.       Знала ведь, что это ненадолго... — шепчет её разум, когда она переступает черту. Потягивание ее живота — единственный признак того, что они аппарировали.       Резкий ветер прогоняет из нее головокружение. Когда-то жгучее солнце сменилось белыми облаками, когда с неба падал снег. Ее ноги хрустят по белому ковру снега, и она скрещивает руки, чтобы защититься от холода. Беллатрикс, похоже, не обеспокоена изменением атмосферы и теперь прогуливается по невидимой тропинке.       — Почему мы здесь? — её вопрос был встречен любопытным взглядом. — Что нам нужно здесь? Первые испытания, очевидно, являются введением, нам что-то понадобиться?       — Ты умная, маленькая грязнуля, не так ли? — комментирует Беллатрикс. — Мы охотимся за кольцом Квилла.       Гермионе требуется время, чтобы собрать информацию воедино и установить связь, когда она это делает, это заставляет ее остановиться в благоговении.       — Кольцо знания?       — Да, будем надеяться, что это не приведет нас к искушению.       — Искушению? — Гермиона бегом догоняет старшую женщину, которая стояла на возвышении.       — Добро пожаловать в город Стэнингон, — представляет Беллатрикс. — Город жадности и искушения.       Они возвышаются над городом Стэнингон, где магазины выстроились вдоль сети дорог, а сама земля, кажется, сверкает бриллиантами. Надменные люди расхаживают вокруг, не заботясь ни о чем на свете. Ни одного грязного человека, одетого безукоризненно. Самый богатый волшебный город в мире: чистокровки.       — Лучше не показывай свою мерзкую сущность Грейнджер, они разорвут тебя на части. — Беллатрикс предупреждает с садистской улыбкой.       Город чистокровных, где на любого, кто не чистокровен, охотились, как на ведьму в средние века. Я ненавижу тебя, Беллатрикс Блэк, стонет Гермиона; это будет весело.