15. Начало
16 июня 2022 г., 16:30
— 19, 601.
Царапающие, бесконечные ногти впиваются в плоть. Маленькие иголочки впиваются в бледную кожу. Шорох ткани, босые ноги задевают шершавый камень. Несколько порезов, отмечающих новые линии среди лабиринта шрамов. Скрежет железа. Капли воды.
— Они никогда не знали… Хa! Они никогда не знали ...
Лязг металла. Кожа целует холодный камень, когда мурашки пробегают по позвоночнику. Черные шары вызывающе смотрят в глубины тьмы, когда тени обнимают человека. Смерть задерживается, как предзнаменование, навязчиво прекрасное, за которым она наблюдает – вечно ждет.
— 19 599, — бормочет хриплый голос. — Я тебе говорил? Я сделал, да? Кто ты?
Скользящие веки, стон опровержения, сама тень движется. Движущаяся масса темных кудрей прилипает к потному лицу некогда потрясающей женщины. Вырывается вздох, призрак вздоха, ее душа проскальзывает между бледными губами. Рука протягивается, кончики пальцев проводят по блестящему железу.
Больше не ошеломляет. Съежившись под слоем грота и грязи, она сидит и смотрит.
— 19,588…
— Они не возьмут меня сегодня вечером. — взрыв смеха: Бог содрогается. — Я убью их! Я сделаю твою жизнь невыносимой.
Люди говорили ей, что она сумасшедшая, провела так много времени, будучи сумасшедшей, что забыла, каково это - быть в здравом уме.
— Об этом напишут в учебниках истории... — обещание. Мольба в ночи. — Я войду в историю. Просто не сейчас... может быть, завтра? Да, завтра ...
Шарканье ног возвещает о тюремщике, забивающемся еще глубже в угол, где она пытается спрятаться. Это никак не сдерживает их. Дверь со скрипом открывается. Грубые руки хватают ее и тащат на открытое место мимо бормочущего шепота сумасшедшего. Ее колени касаются земли, и она съеживается, кашляя.
— Встань, — ревет голос, заставляя ведьму вздрогнуть. С трудом поднимаясь на колени, ведьма смотрит на своих похитителей.
— Гарри, — шепчет она.
— Не говори, пока к тебе не обратятся. — суровый приказ, и ведьма замолкает, наблюдая, как ее похитители разговаривают между собой.
Она ждет, пока тюремщик уйдет, прежде чем подползти ближе к Гарри, она дергает его за брюки и встречает его холодный взгляд.
— Гарри.
— Замолчи, грязнокровка, — шипит он. — Мне нечего тебе сказать.
— Мы друзья...
— Я не друг предателя. — он шипит, прежде чем оттолкнуть ее. — Я здесь, чтобы прочитать указ, грязь.
Моргая, карие глаза медленно открываются и видят клубы дыма, поднимающиеся к темному мерцающему небу. Сглатывая пересохшее горло, она пытается перевернуться и пошевелиться, но ее тело отказывается реагировать. Ее сердце колотится от внезапного приступа страха, изо всех сил она пытается поднять руку, ногу, что угодно, но ничто не движется.
Янтарный блеск справа от нее заставляет ее оглянуться и обнаружить ревущий огонь. Кашляет, только грудь шевелится, когда она хрипит, хватая ртом воздух. Я парализована? Где я? Ее разум ищет ответа, пытаясь соединить точки, она паникует, изо всех сил пытается пошевелиться, но ничего не получается.
— Остановись. — стоит хриплой команде покинуть горло владелицы, как она мгновенно замирает.
— Аргх ... — ее голос похож на пепел, слов нет, только буквы.
Ее глаза прослеживают, откуда доносился голос, и она может различить темный силуэт, сидящий на поваленном дереве. Скрестив ноги, Беллатрикс сидит, наблюдая из тени, сливаясь с ней. Как ворон, ее черные глаза устремляются на любой звук в лесу, даже на малейший треск дров.
— Мне пришлось наложить на тебя телесную, — тихо говорит она, поднимая крыло... руку. Одним щелчком Гермиона может почувствовать, как все части ее тела воссоединяются с ее телом, заставляя ее слегка сжиматься. Мучительная боль, пронизывающая ее руку и плечо. — Там есть вода. — она слегка ведет рукой, указывая на воду, сидя рядом с Гермионой.
Схватившись за бок, Гермиона садится, все ее тело онемело от боли. Пока она пьет воду, ее мозг вяло пытается восстановить связь с тем, что произошло. Маленькие сцены медленно просачиваются к ней. Сон становится чем-то вроде воспоминания, которое будет преследовать ее позже. Пока она пьет, Беллатрикс наблюдает за ней, ожидая, когда до нее дойдет информация.
— Как долго я была в отключке? — наконец, спрашивает Гермиона, удерживая воду между ладонями.
— Несколько дней. — ленивый ответ.
— Я расщепилась? — карие глаза ищут Блэк, Белла слегка кивает, прежде чем наклонить голову в сторону, чтобы посмотреть на девушку, сидящую на земле. — Насколько плохо?
— Вся твоя рука, часть плеча, туловище, но голова ранена при неудачном приземлении.
Проглатывая информацию, Гермиона проводит пальцем по тому месту, где, по ее представлению, у нее на плече должен быть шрам. Она успокаивается на отдыхе своей руки вместо того, чтобы искать остатки битвы.
— Ты расщепилась?
— Нет.
— Так это из-за предохранителя на моей палочке я расщепилась?
— Я предупреждала тебя об этом раньше, если бы ты просто слушала, мы бы не оставляли кровавые следы повсюду, куда бы ни пошли. — говоря это Беллатрикс резко встает на ноги.
Легкая дрожь пробегает по телу Гермионы, когда она наблюдает за темной ведьмой. Она узнает навязчивый взгляд на лице Беллатрикс, она видела его раньше во время их путешествий в самом начале. Она отдаляется от меня. Не обращая внимания на боль в сердце, Гермиона тянется к их сумке с припасами, роясь в ней в поисках еды, все время ощущая на себе ястребиный взгляд.
— Твоя защита не очень хороша. — Гермиона останавливается на нескольких крекерах и сыре.
— Ты продолжаешь говорить, думаю моя защита достаточна хороша. — рычит Беллатрикс.
— Я бы подумала, что предохранитель помешает мне сбежать, но самое большее, что он сделал, это оставил мне несколько уродливых шрамов.
Оскорбление оказывает прямое воздействие на темную ведьму, она видит, как в глазах поднимается гнев. Видит, как ненависть поднимает свою уродливую голову. Если Беллатрикс не даст волю своим эмоциям, она создаст их вместо этого. Сжимая пальцы, Беллатрикс заметно успокаивается, прежде чем бросить высокомерный взгляд на девушку.
— Он сработал отлично; это лишь урок, если ты сбежишь… Ты сдохнешь одинокой смертью. Единственная причина, по которой ты жива, моя дорогая, это то, что я оказалась тем, кого ты взяла с собой. Если бы ты попыталась сбежать, ты бы умерла в канаве на какой-нибудь улице, истекая кровью, прежде чем волшебник нашел бы тебя.
Заметно побледнев от злости, посланной в ее сторону, Гермиона прячет свое сердце поглубже, прежде чем посмотреть Беллатрикс в глаза.
— Тогда прими мою благодарность.
— Не обманывай себя, Мадди, нравится тебе это или нет, но ты все еще нужна мне, чтобы исполнить мое желание.
— Ты что, серьезно? — Гермиона вскрикивает от шока.
Беллатрикс ухмыляется, делая несколько шагов вперед, прежде чем наклониться, чтобы оказаться на одном уровне с Гермионой.
— Смертельно серьезно.
— Он пытался убить тебя! — возражает Гермиона, слегка потрясенная.
— Сейчас больше причин, чем раньше, тебе не кажется?
— Это безумие. — шепчет Гермиона.
— Ты забыл, с кем путешествуешь, грязнокровка? Я настолько безумна, насколько это возможно. — Беллатрикс ухмыляется, прежде чем взять Гермиону за подбородок. Склонив лицо в сторону, Беллатрикс смотрит на шрам, идущий вверх по шее девушки.
— Мы отправимся в путь первым делом завтра; ты все еще не совсем оправилась, чтобы двигаться сегодня вечером. — Беллатрикс дает совет, прежде чем ослабить хватку и отойти. — Я должна была оставить тебя позади, мы теряем время. — она шипит, уходит и исчезает в лесу.
Гермиона сидит, тупо уставившись на удаляющуюся фигуру Беллатрикс, она чувствует, как ее сердце сжимается в груди, задерживая дыхание. У нее еще больше пересыхает в горле, и еда становится пресной, когда она глотает. Без аппетита она кладет еду обратно, прежде чем свернуться калачиком у огня; свободными руками она пытается защитить свое уязвимое сердце руками. Холодная жидкость стекает по ее лицу, оставляя маленькие круги на полу. Не обращая внимания на слезы, она умоляет, чтобы сон пришел и забрал ее боль.
Скрытая тенями, Беллатрикс наблюдает, как девушка устраивается на ночь, видит, как слезы незаметно текут из ее глаз. Она сглатывает при виде девушки, свернувшейся в клубок, как будто пытается физически удержать свое сердце на месте руками.
Нужно было сделать это с самого начала, так гораздо легче контролировать... — непрошеный голос шепчет в ее голове. Она откидывается на своем насесте; глаза прикованы к телу, свернувшемуся на полу. Наблюдая, как изнеможение переносит Гермиону из реальности в страну грез. Я должна была оставить ее позади… Это моя вина. Она мерзость, ее следует оставить гнить в лесу. Она нам все еще нужна. Мы слишком близко... Из-за нее нас убьют. Она спасла нас. Теперь она унесет нас на самое дно...
— Я уже на самом дне... — Белла дышит, слушая голоса, спорящие в ее голове.
~~~~~ Оказавшись в тумане ~~~~~
— Гарри, — шепчет она. — Не говори, пока к тебе не обратятся. — суровый приказ, и ведьма замолкает, наблюдая, как ее похитители разговаривают между собой. Она ждет, пока тюремщик уйдет, прежде чем подползти ближе к Гарри, она дергает его за брюки и встречает его холодный взгляд. — Гарри. — Замолчи, грязнокровка, — шипит Он. — Мне нечего тебе сказать. — Мы друзья... — Я не друг предателя. — он зашипел, прежде чем оттолкнуть ее. — Я здесь, чтобы зачитать указ, грязь. Гермиона просыпается от того же сна, когда недовольная Беллатрикс бросает еду ей на колени. У нее есть несколько секунд, чтобы поесть, прежде чем ей прикажут встать. Все еще жуя, она осторожно, пошатываясь, поднимается на ноги. Боль в ее боку усиливается при движении, и она сдерживает слезы, угрожающие вырваться. Темп быстрый, как будто Беллатрикс физически пытается догнать их потерянное время. Гермиона на шатких ногах спотыкается, ее палочка болтается между пальцами, и она задается вопросом, не может ли быть и речи о том, чтобы наколдовать трость. Ее бок пульсирует от боли, почти равной интенсивности боли, вспыхивающей в ее сердце. Небольшие фрагменты событий предыдущего дня все еще преследуют ее, пока она борется со сном. Что она сделала, чтобы заслужить Азкабан? Почему Гарри отверг ее? Она знала, что это просто ее неуверенность в том, что ее поймают с Беллатрикс, но сон не исчез. Всю дорогу она копошится в своих страхах. Она чувствует, как пот щекочет ее позвоночник, ее голова пульсирует с каждым сделанным шагом. Ее зрение раздваивается каждые несколько минут, и в конце концов это становится слишком, когда она падает на дерево. Ее дыхание становится резким, обжигая легкие. Тяжело дыша, она делает глоток воды, прекрасно осознавая, что темная ведьма приближается к ней. — Что? — суровый вопрос режет слух. — Я не успеваю, — отвечает Гермиона, задыхаясь. — Это не моя проблема. — Ты хочешь исполнить свое желание, я нужна тебе, а мне нужно быть живой. — Или я могла бы просто повелевать тобой до конца. — Беллатрикс ухмыляется. — Ты не можешь, — шипит Гермиона, стоя на коленях. — Прошу прощения? Я не знала, что ты главный. — Ты знаешь так же хорошо, как и я, что для достижения конца обе стороны должны быть живы и контролировать свои собственные способности. Империус будет означать смерть нас обеих или, что еще хуже, вечное блуждание по лесу, запертому вне времени с остальным миром. — Значит, ты все-таки прочитала книгу. — Беллатрикс рычит, прежде чем оглядеться в поисках вдохновения. — И ты думаешь, что стоять здесь будет менее приятно? Если мы останемся здесь слишком долго, мы потеряем след... и игра окончена. — Я уже потерял его. — признается Гермиона, что больше не чувствует присутствия Спящих Мхов в своем сознании. — Слушай сюда, Мадди, — предупреждает Беллатрикс, хватая ее за здоровую руку. — Я почти готова связать тебя и тащить за собой на веревке. — Назови мне хоть одну вескую причину, почему я должна пойти с тобой. — спрашивает Гермиона. — Если я останусь, у меня, по крайней мере, останется достоинство, умирая в мире. Но если я пойду с тобой, у меня будет знание того, что я принесу разрушение волшебному миру. Для меня в этом нет ничего особенного. — Кто сказал, что у тебя есть выбор? — рычит Беллатрикс. — Я в это верю! — кричит Гермиона, отталкивая ведьму. — Потому что, хочешь верь, хочешь нет, Блэк, — шипит она. — У тебя больше нет рычагов давления на меня. Для меня это все равно конец! Помогу я тебе или нет это мой конец! Ты думаешь, я бы охотно осталась в стороне и помогла тебе сделать того-кого-нельзя-называть, еще сильнее, чем он есть сейчас. Он хотел убить меня из-за моей крови, так что нет, у меня нет причин помогать, и если ты забыла, твой такой замечательный лидер, убил моих родителей, поэтому у тебя нет рычагов воздействия. — Ты можешь загадать желание, чтобы твои родители были живы и в безопасности. — отвечает Беллатрикс, глядя на задыхающуюся ведьму. — Что? — разум Гермионы спотыкается, сбитый с толку таким простым ответом. — Твои родители, ты можешь пожелать, чтобы они были в безопасности. — Ты можешь загадать только одно желание... и даже если бы я могла загадать желание, оно ничего не значит, если ты загадаешь свое. — Можно загадать более одного желания, если его загадывают разные люди и это их собственный выбор. Как говорится, по одному на человека. Ты можешь пожелать неприкосновенности для своих родителей в стране, где на магглов будут охотиться, пожелать безопасности семье Грейнджер. — Зачем ты мне это говоришь? — спрашивает Гермиона в замешательстве. — Все это время... — У каждого должна быть козырная карта, и так получилось, это моя. Ты хочешь моего полного подчинения. Ты знала, что я не смогла бы отказаться от этого, даже если бы Волдеморт не напал на нас и не убил моих родителей. Гермиона вжалась в дерево, у нее не было другого выхода спасти свою семью. Спасти их, даже если бы она не могла сделать это сейчас, она могла бы спасти и защитить свою семью навсегда. — Мы договорились? — спрашивает Беллатрикс. Кивнув, Гермиона смиряется с тем фактом, что другого выхода нет. Если не… мы не можем позволить ей загадать желание… У нас нет выбора. Убей ее… Прежде чем у нее появится шанс обречь нас всех... Встретившись с глазами ведьмы, она проговорила: — Мы заключили сделку. — Хорошо, — соглашается Беллатрикс, прежде чем передать зелье Гермионе и снова отправиться в путь. Позволь мне прояснить ситуацию… Ты хочешь убить ее... ради общего блага. Быстро проглотив зелье, Гермиона вздрогнула от своих внутренних мыслей. Однако она была права: другого выхода, кроме как загадать желание, не было. Я не могу убить ее… Что хорошего она сделала для тебя? Следуя за Беллатрикс, Гермиона чувствует, как ее сердце замирает. Если она и была кем-то, так это всезнайкой. Она могла бы закончить это еще до того, как это началось. Я не смог бы победить ее на дуэли… Волшебный народ бесполезен без палочки… У нее есть ножи. Возьмите один. Я действительно обдумываю это? — Так держать, грязнокровка! — кричит Беллатрикс. Мне придется убить ее...~~~~~ Оказавшись в тумане ~~~~~
Год назад… — Я обещаю, профессор, — говорит Гермиона, играя с чем-то в руке. — Я не упущу это из виду. — Я доверяю вам, мисс Грейнджер, не подведите меня. — Я уже делала это раньше, профессор, это просто исследование, я не буду его использовать. — клянется Гермиона, кладя маховик времени в карман. — Очень хорошо, у вас есть две недели, как и договаривались. Гермиона собирает свои вещи, прежде чем выскочить за дверь с нежной улыбкой от своего любимого профессора. Изучение маховика было одной из многих вещей, которые нравились Гермионе. На третьем курсе у нее было мало шансов изучить его из-за множества занятий, которые она выбрала. Тем не менее, с перерывом в ее таблице и окончанием Хогвартса, она провела часть лета со своей семьей и недавно посетила Уизли. По прошествии года Гермиона решила изучить устройство, которое спасло Сириуса, это казалось лучшим способом почтить память ее друга. Это был ее собственный способ вспомнить героя, павшего от рук Беллатрикс Лестрейндж. Она знала, что Гарри все еще в трауре, а Рон ведет себя как придурок, поэтому держалась от них на расстоянии. Именно в ее последний день изучения устройства произошел небольшой прорыв. Она знала, что маховики времени были древними устройствами, они были давно забытыми устройствами. Повозившись с циферблатами, она поняла, что это безопасно до тех пор, пока она не нажмет кнопку, чтобы активировать его. Она могла обнулиться после того, как закончила. Следуя небрежным записям в дневнике, который она нашла в библиотеке, она копирует инструкции. Поскольку день был теплый, Гермиона сидела на улице, изучая устройство вдали от шумного дома, где ее никто не потревожит. Так она надеялась. Она услышала несколько криков вдалеке, но не подумала, что на это стоит обращать внимание. — Береги голову! — у нее есть секунда, чтобы осознать это — голос Рона, выкрикивающий предупреждение. Еще несколько секунд, чтобы заблокировать руками приближающийся квоффл, она должна была знать, что Рон разрушит ее покой и тишину. Бросив свирепый взгляд на Рона, она знала, что он собирается попробовать себя в команде Гриффиндора в следующем году, но должен ли он тренироваться рядом с ней. — Рональд! — она кричит, прежде чем осознает, что устройство в ее руке пульсирует. Защищая себя, она случайно нажала кнопку на повороте времени. Парень бросил обеспокоенный взгляд на подругу, она исчезает… Она приземляется с хлюпаньем на мокрой земле. Прошлой ночью дождя не было, так почему же было мокро? Поднявшись на ноги, она оглядывается, в доме Уизли тихо, ни единого шороха. Замедляя свой путь к дому, она осознает, что она больше не одна. Справа от нее хрустит ветка, она поворачивается и направляет свою палочку. Черная собака выглядит очень знакомой, это заставляет ее сердце замирать, когда она понимает, на кого она смотрит. — Сириус... — шепот слетает с губ Гермионы. Превращаясь в самого себя, Сириус делает шаг вперед, с любопытством глядя на Гермиону. — Гермиона, что ты здесь делаешь? — спрашивает он. — Я? Что здесь делаешь ты? — У меня назначена встреча. Ты, моя дорогая, должна быть в Хогвартсе… Гарри в кубке Трех Волшебников. — Мне нужно увидеть Дамблдора! — настойчиво говорит Гермиона.~~~~~ Оказавшись в тумане ~~~~~
Сегодняшний день Гермиона сидит, съежившись, у огня, глядя, как он светится в темноте. Она плотнее натягивает одеяло, когда маленькие кусочки пепла отрываются от пламени и улетают прочь. Она знает, что Беллатрикс прячется на заднем плане, знает, что темная ведьма наблюдает за ней. Сглотнув, она планирует свои следующие шаги, ей нужно было достать нож, и ей придется подождать, пока ведьма заснет или пока она отвлечется. Ее разум продолжает прокручивать сцену ее падения во времени, если бы она поступила по-другому, была бы она все еще здесь. Если бы здесь была Тонкс, как долго продержалась бы Тонкс? Она знала, что Беллатрикс почти не любила свою племянницу, знала, что от Тонкс легко откажутся после ее полезности. Она все равно откажется от тебя, не забывай об этом. Беллатрикс шевелится от шипения огня; ее черные глаза находят девушку, уютно устроившуюся у огня. Ее сердце слегка замирает, когда она видит выражение лица девушки. Если бы она нам не была нужна, мы бы ее уже убили. Не забывай об этом. Сон, наконец, овладевает юной ведьмой, и она засыпает рядом с умирающим светом костра. Голова упала на бок. Поднявшись на ноги, Беллатрикс маленькими шажками приближается к спящей девочке. Женщина осторожно приподнимает голову. Она изучает спящую девушку на боку, замечая упавшее одеяло; она поднимает его до плеча, прежде чем тихо произнести согревающее заклинание. Отступив, она возвращается на свое место, наблюдая за спящей девушкой. Довольная, что ее чары сохранят их в безопасности; она прислоняется к основанию дерева, глядя на звезды, ожидая, когда придет сон. Гермиона открывает один глаз, наблюдая за Беллатрикс у дерева. С тяжелым сердцем она медленно кладет украденный кинжал в свою сумку. Онемевшими пальцами она сворачивается в клубок. Я украла ее кинжал, пока она заботилась обо мне. Пока она была самой слабой, я взяла оружие, предназначенное для ее убийства. Кем я становлюсь? Продолжение следует…
