Пойманный В Туман/Caught In The Mist

      Ее кожа покрывается мурашками, язык скользит между губами, смачивая сухую кожу. Жилет самой младшей покрыт потом, а джемпер свободно свисает с талии. Шляпа, плотно надвинутая на глаза, защищает их от палящего солнца. Камни хрустят под их усталыми ногами, сухой кашель срывается с губ, когда она пробует воду, но она достаточно мудрая, чтобы знать, что не нужно пить слишком много. Они тащатся дальше, бесконечный горизонт с вершины горы, никаких признаков конца.              Слепо следуя за лидером, самая молодая ведьма прерывисто дышит, осознавая каждое движение. Темная ведьма почти смеется, когда она падает с небольшого холмика, и молодая ведьма начинает беспокоиться за их безопасность. Холодная сталь проходит сквозь ее штанину, касаясь ее хрупкой кожи. Кинжал напоминает ей о предстоящем деянии. Ее сердце трепещет при каждом напоминании, и каждый раз она почти спотыкается.              Нога скользит, теряется в бесконечной грязи горы, и одна падает. Облако пыли покрывает их падение, когда они падают вниз по склону. Рок затягивает их все глубже в пропасть, пока они борются за жизнь. Пыль перехватывает дыхание Гермионы, когда она переходит на крик, она видит, как ее спуск происходит в замедленной съемке. Склон горы становится все ближе. Ее руки хватаются за опору, но они скользят по рыхлым камням. С пригоршней камней она скользит к краю, деревья подступают ближе, когда скалистый склон горы подходит к концу. Она может только надеяться, что конец будет быстрым.              У нее болит бок, она падает с уступа, ее онемевшие руки пытаются ухватиться за край горы. Это странное ощущение падения. Ощущение невесомости. Почти как полет, но нет метлы, за которую можно ухватиться. Не за что зацепиться. Сглотнув при виде внизу, все, что видит Гермиона — это бесконечный желтый цвет под ней.              Что-то хватает ее за сдирающую кожу руку. Болезненно крепкая хватка, которая наполняет ее уверенностью. Темные глаза встречаются с ней, и на секунду она чувствует себя в безопасности. Изящно балансируя на краю горы, Беллатрикс держится за запястье Гермионы. Она видит блеск надежды в глазах девушки, но знает, что их мгновение недолговечно. Она чувствует, как земля уходит у нее из-под ног. Чтобы схватить девушку, она почти бросилась с края, сумев в последнюю секунду ухватиться за склон горы. Однако почва, на которой она сейчас стоит, смещается под ее весом.        — Тебе нужно взять себя в руки! — приказывает Беллатрикс, дергая девушку за руку.       Спохватившись, Гермиона замахивается правой рукой, пытаясь схватить камень, со второй попытки; она чувствует, как шероховатость камня царапает ее перчатку. Схватившись за камень, она пытается подтянуться. Все эти годы, поднимая тяжелые книги, я чертовски уверена, что смогу это сделать.              Она чувствует, как напрягаются мышцы на руке Беллатрикс, чувствует, как легкая дрожь пробегает по телу темной ведьмы. Она не сможет долго удерживать ее. Подталкивая себя, она тянет скалу; она чувствует, как Беллатрикс тянет их обеих от края. Ее предплечья преодолевают край, и надежда взлетает до тех пор, пока она не чувствует, что земля сдвигается. Ее глаза встречаются с глазами Беллатрикс, и она знает, что у них нет шансов. Все начинает трястись, как будто вот-вот произойдет обвал. Гермиона видит, как начинает образовываться трещина, знает, что выступ, на котором она висит, превращается в пыль под ними. Беллатрикс подталкивает ее двигаться, почти злобно дергая за руку, но из-за шатающегося камня они обе теряют равновесие.              Они обе останавливаются. Выступ движется. Оползень.        — Отпусти! — кричит Гермиона, перекрывая свист ветра.       Беллатрикс почти улыбается.  — Слишком поздно.       Такое чувство, что ее сбила машина, камни срывают их с уступа и бросают вниз по склону горы. Как тряпичную куклу, их разбрасывает камнепад; все становится размытым. Гермиона паникует, пытаясь вдохнуть в бесконечную каменную реку. Воздух выбит из нее, она крадется, готовая к земле. Она может слышать рев оползня, оглушающий ее. Ее спина соприкасается с чем-то, выбивающим из нее воздух, и она уверена, что слышит, как ломается одна из ее костей, прежде чем она останавливается.              Открыв глаза, Гермиона видит остатки крыши хижины, видит, как она прогибается под давлением камней. Видит дыры, в которые провалились она и Беллатрикс.        — Протего! — кричит Гермиона, указывая палочкой на крышу.       Заклинание отбрасывает камни, отправляя их вдаль. Она вздыхает с облегчением, прежде чем рухнуть навзничь. Ее грудь вздымается, она смотрит на склон горы, с которой они упали. Наблюдает, как с гор все еще сыплются камни. Она накладывает чары на их безопасное убежище, на случай если кто-нибудь еще решит последовать за их спуском. Держась за бок, она медленно садится, ее старые раны воспалились, и появились новые, которые насмехаются над из владелицей.              Комната наполнилась пылью, новой и старой; она кашляет, с трудом поднимаясь на ноги. Она смотрит на ведьму рядом с ней, Беллатрикс необычно тихая, сидит, она не смотрит в глаза Гермионе. Хижина давно заброшена, старое шаткое кресло-качалка, засоренный камин и кровать в углу. Простыни покрыты пылью, в углу нетронутая паутина, окна странного янтарного цвета, пол усеян песком, и она задается вопросом, как давно кто-то посещал это место. Где ванная? Она сглатывает, когда понимает, что здесь нет ванной. Вероятно, есть уборная снаружи, рассуждает она про себя.              Она восхищается прорехами на своей одежде, синяками на руках, красными зловещими линиями порезов; она знает, что у нее на лбу шишка от камней. Ее беспокойство о темной ведьме наконец побеждает, и она поворачивается к Беллатрикс, которая неподвижно сидит на полу.        — Ты в порядке? — спрашивает Гермиона, сохраняя приличную дистанцию между ними.       Беллатрикс не отвечает, вместо этого она медленно поднимается на ноги, отряхивая брюки от грязи, и Гермиона замечает прорехи на ее одежде, видит легкую хромоту, когда темная ведьма вытягивается во весь рост. Она делает несколько шагов вперед, и Гермиона отступает. Она никогда не видела ведьму такой... нормальной, такой тихой… это напугало ее больше, чем злая сумасшедшая ведьма, к которой она привыкла. Дрожа от отсутствия эмоций в глазах ведьмы, Гермиона отступает к стене.        — Только один раз… Все, что вам нужно было сделать, это идти. — в голосе Беллатрикс нет ни злобы, ни ненависти, ни доброты, это был почти обычный человеческий голос. — Я не... — Гермиона начинает дрожать, не зная, как действовать. — Заткнись. — шипит темная ведьма. — Прибереги это для того, кому не все равно. — тихий шепот следует за Беллатрикс, которая уходит. — Ты могла позволить мне упасть. — отвечает Гермиона. — Ты могла умереть. Но то, что ты сделала, противоречит всему, чего ты пыталась достичь. — Что сделано, то сделано. — короткий и сухой ответ.       Гермиона в замешательстве смотрит на уходящую от нее ведьму. Это не имело смысла; ведьма могла погибнуть, спасая ее. Это означало бы конец ее задания, она потерпит неудачу, и это было единственное, что удерживало ведьму на плаву, единственная причина, по которой они все еще были здесь. Это не имело смысла, она отдалилась от Гермионы, и не было никакой логической причины.        — Почему ты это сделала? — требует Гермиона. — Это не для обсуждается. — это резкий ответ. — Нет, ты могла позволить мне упасть! Ты поставила под угрозу все, все, ради чего ты работала, какого черта ты пошла и выбросила все это? — Ты все еще нужна мне. — Беллатрикс даже не смотрит в ее сторону; вместо этого она сосредотачивается на исцелении собственных ран. — Ты была готова рискнуть своим желанием, своей собственной жизнью, чтобы помешать мне перейти грань… Потому что я все еще полезна? Нет, я на это не куплюсь, ты не знала, сможешь ли спасти меня. Так почему же ты это сделала?! — Ты думаешь, я знаю?! — кричит Беллатрикс, поворачиваясь к ведьме. — Ты думаешь, я знаю, почему я спасла твою грязную задницу от падения с обрыва? Это нелогично! Это не имеет смысла, и у меня нет для тебя ответа, Мадди, ты падала, я решила спасти тебя. Разве не в этом суть Золотого трио — спасать других? – Ты не одна из нас. — говорит Гермиона, после этих слов в глазах темной ведьмы видна боль. Да, возможно, это было жестоко, но это было правдой, Беллатрикс не была героем, она была противоположностью. — Ты не герой. Ты не ставишь людей выше себя; ты не жертвуешь своими потребностями ради других, кроме своего Милорда. Ты не такая, как я, это все равно, что сравнивать нашу кровь, она никогда не будет одинаковой. — И я никогда им не стану. — признается Беллатрикс. — Так что ты сама догадайся, Мадди, каковы были мои мотивы я же эгоистичная сука. — Я не знаю. — это честный ответ, потому что Гермиона не может придумать ни одной причины.       Беллатрикс издает задыхающийся смешок, отступая назад, она перемещается в дальний конец, чтобы чувствовать себя как дома на кровати. Наблюдает, как Гермиона садится на пол, чтобы справиться со своими травмами.        — Нам придется дежурить по очереди. — говорит Беллатрикс после короткого молчания, оценивая реакцию юной ведьмы. — Есть причина, по которой я хотела подняться на гору, а не обходить ее. — Что здесь? — Слухи и призраки. — Что ты имеешь в виду? — Ходят слухи, что мы недалеко от города-призрака, и люди все еще бродят здесь, безжизненные души. Я бы предпочла не подтверждать подозрения, чем быть покойником. Найди нам что-нибудь на ужин, мадди, а я пойду посмотрю, есть ли у нас туалет, которым можно воспользоваться, и проверю, не обрушится ли на нас гора.       Гермиона кивает, тянется за упавшей сумкой и роется в ней в поисках еды. Краем глаза она видит, как Беллатрикс останавливается у двери, как будто хочет что-то сказать. Она этого не делает, вместо этого это делает Гермиона.        — Беллатрикс. — использование ее имени заставляет темную ведьму остановиться. — Спасибо.       Гермиона не уточняет, но ей это не нужно. Она знает, что бесполезно говорить о том, что произошло.                             

~~~~~ Пойманный в туман ~~~~~

      Плотно завернувшись в одеяло, Гермиона сидит, наблюдая за окрестностями. Наблюдая через покрытое песком стекло, она держит уши и глаза открытыми, ночью место было жутким. Вдалеке стрекочут сверчки, когда луна освещает их положение, она знает, что чары защищают их, но что-то тревожное наполняет ночной воздух. Было ли это случайным воем ветра или мыслью о городе-призраке, расположенном в нескольких милях от их двери, она не была уверена. Ее пальцы касаются дерева ее палочки, когда она смотрит на спящую красавицу на кровати.              Такой хрупкий взгляд для кого-то настолько смертоносного. Почему ты спасла меня? Задумывается она, залезая в карман, ее рука проводит по стали кинжала. Я могла бы сделать это сейчас. Пока она спит, я могла бы закончить это. Убирая руку от холодного напоминания, она снова натягивает одеяло, пытаясь избавиться от озноба.              Движение снаружи заставляет ее вздрогнуть и прищуриться вдаль. Стирая грязь с окна, она видит тени или фигуры, медленно проплывающие по пустому самолету. Обеспокоенная, она вскакивает на ноги. Сработают ли их чары? Защитит ли их очарование заблуждения, спрячет ли их. Что, если это пожиратели смерти? Должна ли она разбудить Беллатрикс?              Повернувшись, она натыкается на тело Беллатрикс, стоящее позади нее. Как ведьме это удалось? Как она узнала, когда приближалась опасность? Отступив от ведьмы, Гермиона снова смотрит в окно, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание, когда она с болезненным восхищением наблюдает, как группа незнакомцев подходит ближе.        — Что… что это? — шепчет она, ее дыхание заметно в холоде ночи.       Склонившись над плечом Гермионы, Беллатрикс присматривается. Гермиона изо всех сил старается не обращать внимания на тепло, исходящее от ведьмы, игнорирует чувство безопасности от пребывания в ее объятиях. Я хочу, чтобы ты вернулась ... Ее разум предательски нашептывает правду, но вместо этого она сосредотачивается на существах вдалеке.        — Живые мертвецы. — отвечает Беллатрикс с благоговением; она прижимает руку к окну, бессознательно прижимаясь ближе к Гермионе. — Как… Зомби? — недоверчиво спрашивает Гермиона. — Зомби? Да, я полагаю, это подходящее описание. — Как плотоядные зомби, которые едят людей?       Гермиона не замечает недоуменного взгляда, которым Пожирательница Смерти одаривает ее, пока темная ведьма не тычет ее в ребра.        — О чем ты? — требует ответа Беллатрикс. — Как зомби, знаешь, как в фильме "Ночь живых мертвецов"? — под смущенным взглядом Беллатрикс Гермиона вздыхает. — Конечно, ты этого не видела, о чем я только думала? Это маггловский фильм, группа выживших прячется в фермерском доме, а ожившие трупы возвращаются к жизни и убивают их одного за другим. — Что такое маггловский фильм? — Это похоже на "волшебные картинки", но вместо этого непрерывный цикл обычно длится полтора часа, изображая сюжетную линию, с музыкой, разговорами и т. д. — Ни один маггл не смог бы создать такую вещь без магии. — У них есть такая штука, как технология. — отвечает Гермиона высокомерно. — Это не важно, что это такое?       Пожимая плечами на юную ведьму, они ждут, затаив дыхание, пока существа приближаются. Лунный свет освещает лицо первого существа и вздох обеих ведьм. Лицо — искаженное кожаное месиво из высохшей кожи. Их тела, почти скелетообразные, с серой плотью, прилипшей к холодным костям. Дрожа от этого зрелища, Гермиона глубже погружается в тело Беллатрикс, не желая находиться рядом с ходячими мертвецами за их дверью.              Они наблюдают, как группа медленно приближается, затаив дыхание в страхе обнаружения. Легкий вздох срывается с их губ, когда они понимают, что существа проходят мимо них и, похоже, не обращают внимания на их маленькое убежище.              Они ждут в тишине, единственным звуком является шарканье ног по сухой потрескавшейся земле. Только когда существа становятся пятнышками в темноте, они, наконец, расслабляются. Гермиона прислоняет голову к окну, счастливая, что ей не пришлось с ними сталкиваться.        — Зомби... — задыхающиеся слова Темной Ведьмы позади нее, Беллатрикс пробует слово на язык. — Кажется достаточно адекватным. — Ходячие мертвецы. — Гермиона хихикает, снова глядя в ту сторону, куда ушли существа. — Знаешь, Мадди, тебе следует быть осторожной. — шепчет Беллатрикс на ухо Гермионе.       Ее дыхание замедляется: — Почему? — спрашивает юная ведьма, ожидая, что на нее обрушится оскорбление или проклятие. — Потому что тебе нравится ставить себя в... интересные положения. Ты так не думаешь? — Гермиона вздрагивает от слов, призванных вызвать жар, охвативший ее тело.       Ее мозг останавливается, пытаясь объяснить, почему предупреждение, когда она понимает, в каком уязвимом положении она и Беллатрикс. То, как она наклоняется вперед, а Беллатрикс прижимается к ее спине… Она могла бы прижать меня к стене... шепчет ее разум, но она не обращает внимания на эту мысль и отпрыгивает от ведьмы, прижимаясь спиной к окну.        — Ты больная. — поспешный ответ срывается с губ лишь бы заглушить мысли.       Восхищенно хихикая, Беллатрикс угрожающе ухмыляется.  — Ну же, Мадди, ты действительно будешь возражать, если я возьму тебя здесь и сейчас? — подойдя ближе, она проводит рукой по лицу Гермионы почти с любовью. — Я знаю, ты этого хочешь. — она напевает на ухо ведьме, ее губы легко соприкасаются.              Игнорируя трепет в своем сердце, Гермиона знает, что это просто еще один способ причинить ей боль.  — Ты не та, кого я хочу. — это честный ответ, который режет Беллатрикс как ножом.       Пораженная, Беллатрикс в замешательстве изучает девушку. Кого она хотела? Ревность вцепилась ей в спину, как безумный демон. Она хочет ударить девушку, встряхнуть ее, потребовать ответа. Тем не менее, ее руки не поднимаются в ненависти, она слишком ошеломлена, чтобы знать, как реагировать.        — Я хочу ту, которая противостояла своему Лорду. Не эта тень женщины, боящейся демонов прошлого. — Ты сама сказала, Мадди, я не герой. — рычит Беллатрикс. — Я никогда не ожидала, что ты являешься им.       Смятение, гнев оседают на Беллатрикс, как предзнаменование, но она не может сопротивляться. Она наклоняется вперед, ее губы утверждают, что губы Гермионы принадлежат ей. От ее поцелуя захватывает дух; он крадет сущность Гермионы, заставляя ее дрожать от желания большего. Поцелуй отчаянный, как будто темная ведьма чего-то добивалась от младшей ведьмы.        — Она никогда не уходила... — шепчет Беллатрикс, прерывая поцелуй. — Я… Ты... — Я трусиха, — признается она. — Откуда мне знать, что это не трюк? — требует Гермиона, желая верить ведьме больше всего на свете, но все еще желая защитить свое сердце. — Доверься мне. — отвечает Беллатрикс, беря лицо ведьмы в свои руки.       Их губы встречаются, зарываясь рукой в волосы Гермионы; она обнимает ее за талию, заключая в объятия. Языки сражаются за доминирование, и Гермиона позволяет ведьме доминировать. Гермиона почти чувствует настойчивость в поцелуе, отчаяние, когда руки крепко держат ее, боясь отпустить. Беллатрикс ведет ее к кровати. Они медленно падают на матрас; сердце Гермионы начинает колотиться. Прерывая поцелуй, она делает вдох, кровь течет по ее венам, вызывая головокружение.        — Я не понимаю. — признается Гермиона, когда встречает темные глаза ведьмы над ней.       Качая головой, Беллатрикс пытается отступить, но Гермиона держится крепко, умоляя объяснить перепады настроения.        — Пожалуйста, помоги мне понять. — она умоляет. — Ты умерла. — говорит Беллатрикс слишком так громко и кажется, что в этой маленькой комнате произошел ядерный взрыв. Она видит замешательство в глазах девушки, знает вопрос, прежде чем она его задаст. — Когда ты аппарировала, ты умерла. Я еле тебя вернула.       Беллатрикс отчетливо помнит этот момент. Обнаружив девушку расщепленной и истекающей кровью на земле после дуэли со своим Лордом, все, что она хотела сделать, это кричать от гнева. Она не знала, что ей делать, пока Гермиона не перестала дышать, и она боролась со смертью, чтобы сохранить ей жизнь. Она провела несколько часов, исцеляясь; она солгала, когда сказала, что девушка отключилась на день. Потребовалось три дня, чтобы вернуть ее с порога смерти. Такая большая потеря крови. Невыносимая боль, невыносимый страх. Она чуть не потеряла ведьму, это напугало ее. Когда она проснулась, она спряталась, спряталась за своим собственным страхом. Она хотела, чтобы ведьма была в безопасности, не хотела ничего больше, чем бросить полотенце, но они были бы все равно что мертвы, если бы ушли. Они застряли без выхода.        — Потребовалось три дня, чтобы исцелить тебя, — Гермиона сглатывает от признания. — Ты потеряла так много крови, ты продолжала биться в конвульсиях, поэтому мне пришлось связать тебя, и мне едва удалось сохранить тебе жизнь. Три раза мне приходилось заводить твое сердце, три раза… Ничто из того, что я делала, не могло тебя исцелить, ты как будто перестала бороться, а потом тебе стало лучше. Твое тело перестало реагировать на лечение, и мне пришлось ждать, пока оно заживет само по себе. — Я умерла? — выдыхает Гермиона. — Почему ты мне не сказала? — Я не могла. — правда теперь имела смысл. Почему Беллатрикс была отстраненной, почему она создала такой разрыв, она боялась, боялась своих чувств. Гермиона могла понять, она тоже боялась. — Если ты продолжишь спасать меня, у людей появятся мысли. — попыталась пошутить Гермиона, слегка улыбаясь темной ведьме. — Я думаю, у них уже есть всякие мысли. — признается Беллатрикс, радуясь, что девушка не стала копать слишком глубоко. — Мне очень жаль. — шепчет Гермиона.       Покачав головой, Белла гладит девочку по щеке.  — Я виновата, тебе не за что извиняться. — Это извинение? — спрашивает Гермиона. — Не придумывай себе ничего. — бормочет Беллатрикс. — Нам нужно поспать, у меня такое чувство, что завтра будет интересно. Я буду на страже. — Нет, — говорит Гермиона, быстро притягивая ведьму к себе. — Только сейчас, мы можем... можем просто поспать вместе? — Кошмары? — любопытство Беллатрикс победило. — Да. — Хорошо, но это будет неудобно. — предупреждает Беллатрикс, перемещая девушку, чтобы она могла лечь.       Беллатрикс была права, кровать была недостаточно большой для двоих, но они справились. Гермиона свернулась калачиком вокруг темной ведьмы, в то время как Беллатрикс крепко держала ее, не давая ведьме упасть с кровати. Это неправильно. Голос шепчет в голове Беллы. Она делает нас слабыми.        — Ты все еще собираешься загадать желание, да? — уныло спрашивает Гермиона. — Да. — Я так и думал. —сонно отвечает Гермиона.       Тогда мне все равно придется взять дело в свои руки. Гермиона чувствует, как слезы текут из ее глаз, зная, что ей придется убить ведьму, которая ее спасла. Я бы хотела, чтобы был другой способ.                     

~~~~~ Пойманный в туман ~~~~~

      Как только солнце показывается из-за горизонта, обе ведьмы покидают хижину. Выйдя в потрескавшуюся пустыню, Гермиона чувствует, как на горизонте нарастает жара. Она замечает, как Беллатрикс обводит местность взглядом, прежде чем ведьма решает, в какую сторону идти. Они направляются в направлении, противоположном тому, где они в последний раз видели Зомби, лучше уйти от них, чем следовать за ними. Они тратят мало времени, их темп быстрее, чем накануне, как будто у обеих ведьм новая жизнь.        — Уже недалеко, ты видишь? — спрашивает Беллатрикс, указывая на растущие здания вдалеке. — Что здесь? — спрашивает Гермиона, щурясь на зловещие здания. — Ничего. — отвечает Беллатрикс, делая глоток воды.       «Ничего» не было самым подходящим словом для описания того, где они находились. Стоя у входа в пустынный город, Гермиона ничего не видела. Смотря на пустые здания, выстроившиеся вдоль дороги, окна заколочены, разбиты или просто покрыты пылью. Природа начала восстанавливать город, деревья начинают прорастать из ниоткуда, а трава выглядывает из-под обвалившихся стен, по бокам зданий растет плющ, сами серые здания выглядят так, как будто песок содрал краску.              Дрожа, она невольно делает шаг ближе к Беллатрикс, когда они пробираются через город. Вдали скрипят качели. Солнце отбрасывают нежелательные тени, обманывая глаз, заставляя поверить, что за ними наблюдают.              Маггловский город. Почему они убежали? Зачем бросать это? Гермиона подходит ближе к тому, что раньше напоминало универмаг. На двери стоит банка, перед ней небольшая кучка песка, ветер начинает завывать, а дерево начинает скрипеть. Смахнув песок с витрины, Гермиона заглядывает сквозь стекло: магазин пуст, если не считать вешалок и полок.        — Белла, — зовет Гермиона. — Я собираюсь заглянуть сюда.       Беллатрикс, кажется, чем-то увлечена в другом здании, она машет рукой в знак признания, не потрудившись обернуться. Пожав плечами на ведьму, Гермиона медленно делает шаг внутрь. Половицы скрипят под ее весом, а дверь скрипит, когда она слегка толкает ее в сторону. Солнце дает достаточно света, когда она входит в комнату. Часть потолка свободно свисает, в одном углу висят лампы. На полу валяется пара брошенных банок; она обходит их, обходя упавшие полки.              Она останавливается. Прислушиваясь, в темноте раздается хихиканье. Детский смех. По ее спине пробежали мурашки. Глядя в конец комнаты, она крепче сжимает свою волшебную палочку. Жду, сможет ли увидеть, услышать это снова. Еще один смех. Это отдается эхом, и она сглатывает.        — Хэй? — она зовет; конечно, здесь никого не может быть. Что, если это одно из тех существ? предупреждающе шепчет ее разум.       Переступив через упавший светильник, она снова слышит хихиканье. Обернувшись, чтобы посмотреть, откуда он взялся, она издает вопль, подпрыгивая от неожиданности. Теряя равновесие, она спотыкается и падает на пол. Снова раздается хихиканье, и она смотрит в пол рядом с собой.              Вздох срывается с ее губ, когда она смотрит на манекен, застывший во времени. Ее лицо покраснело от смущения, когда она выпрыгнула из пластиковой куклы. Она поворачивается к смеющейся кукле на полу, игрушке маленькой девочки, ее рот открывается, издавая хихиканье, крошечные ножки все еще двигаются. Протянув руку, она поднимает куклу с пола, жуткие зеленые глаза смотрят на нее.        — Жуть, — бормочет Гермиона, переворачивая куклу и собираясь вынуть батарейки. — Солнечная энергия. — она ворчит, прежде чем выключить кнопку питания, отбрасывает куклу в темноту и поднимается сама.       Сохранив остатки достоинства, она выходит из магазина и обнаруживает нетерпеливо ожидающую ее Беллатрикс. Беллатрикс поднимает бровь, глядя на красные щеки, но ничего не говорит. Вместо этого она поднимает их рюкзак и поворачивается, чтобы уйти.              Раздается хихиканье. Сглотнув, Гермиона оглядывается на магазин. Она выключила куклу. Вероятно, их больше, чем одна. Еще один смех, еще ближе.        — Грейнджер! — Беллатрикс уже нетерпеливо кричит. — Да, — отвечает Гермиона, отходя от магазина и направляясь вслед за Беллатрикс. — Ты это видишь? — спрашивает Беллатрикс, указывая на стену здания.       На стене красной краской написан ответ на ее предыдущий вопрос.       

ЗАКРОЙТЕ ШАХТЫ, МЫ ПОТЕРЯЕМ НАШИ ЖИЗНИ.

      Они закрыли шахты, и город потерял все свои деньги. Неудивительно, что он был заброшен, как вы могли жить в глуши, когда ни у кого не было повода посетить.        — Давай продолжим путь... — бормочет Беллатрикс.       Кивнув, Гермиона бросает последний взгляд на предупреждение десятилетней давности. Красная выцветшая краска, не что иное, как напоминание о давно проигранной битве. Положив часы в карман, она следует за ведьмой, солнце светит им в спину, а дома с привидениями — их единственная компания.              Замирая от детского смеха, Гермиона оглядывается. Смех маленькой девочки, все еще преследующей ее. Она идет в ногу с темной ведьмой, заслужив подозрительный взгляд Беллатрикс. Они идут по ржавому, пустынному городу с его крошащимися кирпичами и гулкими звуками. Голос маленькой девочки преследует Гермиону всю дорогу.              Слухи и призраки... Слова Беллатрикс эхом отдаются в голове Гермионы.