Напишу тебе строки о запретной любви

            «Я была готова даже убить его...» — уже который день эта фраза вертелась в голове, не оставляя меня в покое даже во сне. Жуткий образ убийцы и новости о новых жертвах стали моими постоянными спутниками в кошмарах. Я никогда не хотела думать о Алёнке, как о хладнокровной преступнице, но теперь это приходило ко мне в неконтролируемом потоке.       «Так кто же ты, Алёнка?» — снова закрутилось в голове, пока я рассматривала себя в зеркале, пытаясь выстроить определённый образ девушки.       С самого начала я считала её странной. Её резкие перемены в настроении даже пугали, но в тот момент мне не особо хотелось освещать этот вопрос. Мало ли, какие у неё тараканы бегали. А сейчас я словно была знакома с разными людьми. Первая: весёлая, даже чудаковатая девчонка. Вторая: серьёзная, вспыльчивая девушка, вкладывающая много сил в работу. Третья: жестокая хулиганка с убийственным взглядом. Кому из них мне нужно довериться? И в принципе, стоит ли ей доверять..?       — Варвара! Долго будешь собираться? — отец постучал в дверь, заставляя меня вздрогнуть.       «Ах, да... Нужно же одеваться...» — вспомнила я, смотря на раскрытую рубашку.       — Уже выхожу! — крикнула я, застёгивая блузку.       Сегодня первое сентября. Нужно уже откинуть лишние мысли и усиленно готовиться к предстоящим экзаменам, хоть о них мысли уходили всё дальше и дальше.       Школьная линейка — самое бесполезное и бесящее мероприятие, когда в течении часа ты должен стоять в душащей школьной форме в +30, умываясь потом и наслаждаюсь болью в ногах и плечах. Показуха и не более. Я никогда не видела смысла в этих торжественных линейках, где директор и завуч желают тебе хорошего года, а какие-то «талантливые» дети поют о прекрасной школьной жизни, хотя сами жалуются на её тленность. Подобные мысли приходили ко мне в процессе завязывания туфель. Хотелось ещё хотя бы день полежать дома, но нет же.       Дверной звонок запел о прибытии гостя и угрожал не заткнуться, если сейчас же не пустить его. Не стремясь наслаждаться, в какой-то мере, бесящей мелодией, я открыла дверь. Кто бы сомневался, что за дверью стояла виновница моих душевных терзаний. Алёнка с напряжённой улыбкой стояла на пороге, неловко смотря на меня.       — П-привет... — девушка почесала затылок, чуть отвернувшись — Хорошо выглядишь...       — Привет. — коротко ответила я, осматривая её.       В то время как я была одета в белую рубашку с разными узорами и чёрную юбку-солнышко, Рыжова стояла в простых джинсах и белой футболке с капюшоном, её руки так и были забинтованы, а лицо обклеено пластырями.       — Ну так что..? Идём? — Алёна порвала тишину и отошла чуть в сторону, словно пропуская меня вперёд.       — Да, идём. Отец, я ушла! — я сообщила папе о уходе и вышла к девушке, закрывая дверь. Больше я ничего не хотела говорить.       Мой взгляд поднялся к лицу рыжей, а точнее к её шраму. Неровная отметина терзала меня довольно давно. Это можно было бы списать на обычную детскую неудачу или несчастный случай, если бы Алёнка так чательно не молчала о нём.       — Алёнка, а откуда у тебя шрам?       — Ааа... А хочешь мороженого?       Она всегда напрямую переводила тему, абсолютно игнорируя вопрос. Как бы я не пыталась добиться от неё хоть слова, рыжая всегда говорила так, будто мы разговариваем совершенно о другом!       — Варечка? — Алёна щёлкнула пальцами у моих глаз, привлекая моё внимание — Пошли?       — Ага. — я пошла к лифту, взяв кареглазую за локоть, дабы она по привычке не пошла по лестнице.       Всё время мы шли молча, хоть девушка и пыталась завести разговор, однако я её почти не слышала, видя только поддельную улыбку. Да, теперь мне точно казалось, что подросток улыбался чисто для вида. Я, конечно, могла ошибаться, но в тот момент мне казалось это истинной. Рыжова замечала мои взгляды и сильно напрягалась, теребя пальцы.       Так мы дошли до школы, где ученики и учителя уже собрались, ожидая начала. Я встала у ворот и посмотрела на расстроенную Алёнку. Мой поступок, естественно, далеко не самый правильный, но я даже не знала, что думать. Правда, подавленный вид девушки меня саму огорчил и заставил постыдиться. — Алёнка, — я положила ладонь на её плечо, на что та вздрогнула и посмотрела на меня. Честно, словно обиженный котёнок — ты прости, я просто задумалась кое о чём...       — О чём? — Алёнка подошла ко мне ближе, смотря прямо в глаза. Этот обычный, мягкий взгляд янтарных глаз, почему-то чуть расслабил меня и недалеко откинул противные мысли. Я положила голову на её плечо и чуть улыбнулась с тяжёлым вздохом.       — Позже расскажу...       — Варечка, я же просила... — ах, да... На людях же нельзя.       Общество Мышкина, как и общество всей страны, не особо толерантно. Как рассказывала Алёнка, одного парня выгнали из школы за то, что того заметили за поцелуем с другим парнем. О его участи она умолчала, но я могу предпологать, что могло случиться.       — Да, прости. — я отошла от девушки, которая огорчённо смотрела в сторону. Ей самой не нравилось это ограничение, но что поделаешь...       — О! Алёнка! Да на линейке!? Вот это удивительно! — вздрогнув, я повернулась к кричащему и увидела какого-то парня, который был чуть выше Алёнки, что уж говорит о нешем соотношении.       — Абрикосов? Цирк уехал, а клоуны остались? — рыжая резко переменилась в настроении, вновь напрягая меня и возвращая липкие размышления.       Девушка подошла к парню и пожала его руку. Обычное дружеское приветствие, но собеседник, почему-то напрягся и чуть покраснел.       «Что-то мне не нравится этот Абрикосов...»       — Ты разве не хотел уйти после девятого? — Рыжова ухмыльнулась, издеваясь над знакомым.       — Да, хотел, но родители настояли. — парень закатил глаза и посмотрел на меня — А это новенькая?       — А? — видно, кареглазая даже не поняла, что речь обо мне, и это расстроило меня — Ах, да! Это Варечка! Варечка, это Саша! Наш «Пушкин».       Алёна подошла ко мне и обняла за плечи, показывая на своего друга. Тот закатил глаза, но комплимент принял.       — Приятно познакомиться, Варя. — он подошёл ко мне и протянул руку, на которой была перчатка. Словно испачкаться боится. —       Взаимно. — я кивнула, но не протянула ладонь в ответ. Не нравился мне этот «Пушкин»!       — Ты не обращай внимания. Варечка, просто не очень общительная. — Алёнка шептала это ему на ухо, но я всё слышала, более чем хорошо.       — Алёнка, я всё слышу.       — Ну с кем не бывает. К слову...       У них завязался диалог, в суть которого мне не хотелось вникать. Меня просто бесил тот факт, что какой-то незнакомый мне парень практически в открытую флиртует с моей девушкой! Хотя вместе с этим я заметила ещё одну черту Рыжовой. Я бы назвала это: «Агрессивная дружелюбность». Она общалась с другом с добротой, но при этом иногда била его или практически напрямую оскарбляла. Что-то типо пацанской дружбы, но более токсично. Я этого не понимала. Со мной она никогда так себя не вела, неужели это ещё одна маска, но уже для школы. Да что с тобой не так!?       — Абрикосов, Рыжова! Вы что здесь стоите, как истуканы!? — вдруг к нам подошла пожилая женщина, с хмурым взглядом. На ней были очки полумесяцы, а седые волосы завязаны в высокий пучок.       — Надежда Анатольевна, мы просто разговариваем! Всё равно, даже директор ещё не приехал. — Саша первым осмелился ответить учителю, засовывая руки в карманы. Женщина фыркнула и заметила меня.       — Варвара Ветрова, полагаю. — она подошла ко мне. Я кивнула — Отлично, как раз вас искала. Я ваш классный руководитель. Идёмте.       Ну хоть самой не пришлось ничего искать. Я пошла за женщиной, но тут Алёнка закричала:       — Надежда Анатольевна, а вы не знаете, в каком я классе!?       Надежда Анатольевна остановилась и повернулась к ученице. И знаете, я нашла более убийственный взгляд, нежели у рыжей.       — Рыжова. Алёна. — женщина подошла к подростку и схватила его за шкирку — Ты моё чёртово проклятье! Клянусь, когда ты выпустишься, я тебя лично убью!       — Н-Надежда Анатольевна... Нельзя убивать с-свои учеников... Как никак, мы с вами со второго класса... Вам меня ещё учить... — девушка испуганно подняла руки.       — Это да. Но только посмей сдавать английский, я тебя сейчас же закопаю!!!       — Так... Вы мой классный руководитель..?       — Да. — старушка отпустила Рыжову и развернулась — Идёмте.       Я, наблюдавшая за этим практически со смехом, встала рядом с запуганной девушкой, которая посмотрела на меня неловко поправляя футболку.       — Ты не обращай внимания. Надежда Анатольевна хороший учитель, просто меня она недолюбливает. Идём. — Алёнка вдруг засветилась, идя словно маленький ребёнок. Конечно, по закону жанра, мы оказались в одном классе.

***

      Прошла вторая неделя и учёба шла, на удивление, легко. По большинству предметов я уже проходила те темы, что они только задевали. Учитель химии, самый противный и язвительный человек, даже предоставил мне возможность проводить урок со словами: «Раз вы такая умная, Варвара, пожалуйста! Держите мел и рассказывайте тему! Я посижу, и мы все вместе вас послушаем!». Перестал он смеяться в конце урока, когда я отпустила класс без домашнего задания. Он, естественно дело, пожаловался классному руководителю, но и та, видимо, терпеть его не могла и встала на мою сторону. А, возможно, это из-за моего отца, который мог бы просто закрыть школу... Отношение в классе не сильно складывались. Со мной пытались подружиться, но чисто для высоких связей, так как наши диалоги всегда сводились к моему статусу. Сразу после этого я молча уходила, что всех возмущало. Конечно, среди одноклассников поползли слухи о моей эгоистической сущности. Кто б сомневался. Но это было, к счастью, не со всеми. Чего только стоит Алёнка.       Да, наши отношения наладились, когда я перестала выплёскивать свои размышления на эмоции, что отражалось на моей девушке. До уроков, на переменах и после уроков — практически везде мы ходили вместе, что не могло не отразиться на отношении ребят к нам.       — Что, Снежке решила изменять? — как-то спросил один из друзей Алёны. Угадайте, кому пришлось забинтовывать костяшки.       К слову, в течении всего этого времени, я внимательно следила за Рыжовой, изучая её поведение. В школе по отношению к друзьям, одноклассникам и даже учителям она вела себя с агрессивной дружелюбностью. Её оскорбительные шутки и постоянные драки никого не удивляли, а те, с кем она дралась, обычно, сразу по-дружески разговаривали с ней. Это было странно.       Сегодня я намеревалась приступить к следующему этапу: спросить у друзей Рыжовой. Мне нужно было всего пару человек, и то половину для приличия.       Как и каждое утро, мы с Алёнкой шли к школе, обсуждая, что в голову придёт. Вместе с этим, я внимательно следила за её лицом. Всё как всегда. Милая улыбка и детское поведение. Но пыталась я ухватиться за любой лишний вздох. Это было странно, так как этим я бы ничего не добилась, но мне просто хотелось изучать, чтобы сделать хоть мелкие выводы.       Уроки шли, словно в тумане. Я не обращала на них никакого внимания, ведь каждую перемену я подходила к одноклассникам и расспрашивала их о Алёнке. Почти никто не мог мне толком рассказать о ней хоть что-то новое: кто-то только год назад перевёлся, кто-то познакомился с ней уже такой, кто-то с ней даже не общается, а от какого-то я услышала только противные слухи. Об этом даже можно немного поподробнее.       — Хей, Любава, верно? — я подошла в туалете к самой противной однокласснице, являющаяся эпицентром слухов, можно сказать, всей школы — Можно спросить кое-что?       — Ух! Сама Варвара хочет со мной поговорить? Чем я удостоилась столь высочайшей чести? — девушка обманчиво захлопала глазами, вызывая во мне приступ тошноты.       — Будь любезна, расскажи, что ты знаешь о Алёнке? — вопрос сам сорвался, а мозг уже был готов к обилию, извините, дерьма.       — О Рыжовой? Честно признаюсь, многое, хотя предпочла бы не знать. — она противно улыбнулась — Это больше мнение, но, подозреваю, что у неё слабоумие.       — Чего!? — я вспыхнула от злобы. Да как она может говорить подобное!?       — А ты не перебивай и послушай. — она вдруг стала убедительно серьёзная — Ты же знаешь, что она сирота? Я слышала от учителей, что у неё родители погибли в автокатастрофе, а Алёнка же выжила, но из-за повреждений, её мозг, так сказать, сломался. Она вечно ведёт себя как ребёнок. То что она ходит уже чудо, не так ли?       Как же мне захотелось её придушить. Слабоумие? Автокатастрофа? Что она несёт!? Алёнка говорила, что её родители вообще пропали без вести, и бабушка о том же! Эта тварь просто хочет запятнать моё мнение!?       — Хорошо. Приму такую версию. — я, на удивление, спокойно пошла к выходу — И да, в следующий раз, когда будешь макать в грязь человека, придумай что-нибудь правдивое, а то звучишь, как... — я повернулась к ней с ухмылкой на лице — слабоумная...       Я не видела её реакции, но возмущённые вздохи добрались до моего уха. В будущем, она, на все сто процентов, будет сорить мне жизнь, но как-то всё равно.       Только на четвёртой перемене я нашла огромный шаг для разгадки личности Алёнки в лице парня, с которым девушка чаще всего дралась.       — Привет. — я встала рядом с парнем, который удивлённо проглотил купленную булочку — Можно спросить кое-что?       — Если вопрос личного характера, то прости. У меня уже есть девушка. — он самоуверенно прилизал волосы.       — Я совершенно о другом хотела вести речь. Не мог бы ты мне рассказать о Алёнке? Какой она была, к примеру. — я оборвала его любование собой и хмуро смотрела, ожидая услышать очередную белеберду.       — Какой она была, говоришь? Об этом лучше не вспоминать! — парень задумчиво потёр подбородок и заметил мой удивлённый взгляд — Мы с рыжей с первого класса учились вместе. Но в начальной школе она была настоящим демоном. В те годы я, да и никто, собственно говоря, не хотел с ней разговаривать, так как Алёнка могла тебя избить за лишний взгляд. Она была... Ужасно вспыльчивой и злой да так, что если бы она убила человека, никто бы и ухом не пошевелил. Не особо её возлюбили, что уж там о дружбе говорить. Стыдно признаться, но и издевались. Не жестоко, всё ограничивалось детскими шалостями, но слова подбирали... довольно обидные. Один раз наш одноклассник переборщил и задел её... Семейное положение, наверное. Тогда её чуть в детскую колонию не отправили, а мальчик несколько месяцев в больнице лежал. А потом... Это было слишком неожиданно, что даже забылось. Когда в пятый класс перешли, Алёнка изменилась в корне. Она стала... Намного добрее, что ли... Словно другой человек.       Я стояла, не перебивая, и внимательно слушала. Такое меня действительно удивило, даже не то чтобы её дьявольское поведение, а именно перемена. Резкая и неожиданная даже для одноклассников..       — А... А она не рассказывала, почему? — я всё-таки поинтересовалась, напряжённо сжав челюсть.       — Никто и не интересовался особо. Хотя, спрашивали иногда в первое время, но она всегда переводила тему так же резко. А после все и забыли.       — Хм. Спасибо большое. Ты мне очень помог. — я улыбнулась и пошла в класс, задумчиво смотря в пол.       Резкие перемены? Почему же? Что-то мне подсказывало, что шрам связан с ними. Наверное, потому что эти вещи она одинаково избегала. Завтра выходной. Я должна добить её и прекратить эти чёртовы тайны!

***

      Долгожданный конец дня, а вместе с ним и недели. Счастливые школьники обсуждают свой грядущий выходной, и мы с Алёнкой не отстаём.       — Марина сказала, что нужно записать песню. А мне так лень! Варечка, спаси!!! — Рыжова упала на меня, чуть не повалив на землю.       — Алёнка! Ты же понимаешь, что тебе этого не избежать? — я нервно хихикнула, еле удерживая её на руках.       — Знаю, поэтому и прошу помощи! — она посмотрела на меня щенячьими глазками.       — Ты же знаешь, что отец меня не отпустит. Поэтому смирись. — я отпустила рыжую, которая чуть не свалилась на землю под мой смех.       — Ну Варечка! — Алёнка схватила мои плечи, прижав к себе и чуть придушив.       — Если ты меня не отпустишь, то у тебя точно не будет шансов увидеть меня до понедельника! — я ударила её по более крупным ладоням нежели мои, пытаясь освободиться из душащего плена.       Мы шли мимо парка с уже пожелтевшими деревьями. Мой план был прост, но сложен, как бы странно не звучало. Мы должны были посидеть на скамейках и разговориться, а там и до Алёнки дойдёт.       — Хей, Алён, — девушка посмотрела на меня, спрашивая меня без слов — может в парке посидим? Как никак, конец недели.       — В парке? Почему бы и нет! — девушка оживилась и взяла мою руку, побежав к деревьям.       Сухие листья хрустели под ногами, как-то расслабляя. Не знаю, раньше меня бесил этот звук, но сейчас это было даже забавно. Наверное, из-за звонкого смеха Алёнки. Мне хотелось бы порадоваться, но этот смех меня и радовал, и напрягал. Как можно быть настолько весёлой?       — Алёнка, хватит бегать! Давай лучше сядем? — я пыталась отвлечь девушку от осенней радости, да только та меня особо не слышала, делая листьевого ангела — А если там собака побывала?       — Что!? — Рыжова подскачила, сразу осматривая свою спину, но ей повезло, и псы не успели пометить ту территорию — Варечка, не пугай!!!       Алёна села рядом со мной, зло смотря в мою душу. Мы снова разговорились. Точно не помню, что мы обсуждали, но наш диалог медленно шёл к шрамам, чётко по плану.       — Серьёзно!? — спросила Алёнка, слыша, как я в детстве упала с лошади.       — Ага, его по итогу уволили, а я хромала недели две! — я хихикнула и посмотрела прямо на неё, ухмыльнувшись — А у тебя шрам откуда?       — Знаешь, я тоже как-то хромала из-за одного идиота... — ожидаемо, рыжая перевела тему, пытаясь рассказать мне что-то другое, но вместо этого я просто схватила её челюсть и заставила заткнуться.       — Алёна. Я задала вопрос. — я нахмурилась, вглядываясь в напряжённые глаза.       — Й... Я не понимаю... Это... — она попыталась отмазаться и убрать мою руку.       — Алёнка, пожалуйста, расскажи. — я отпустила. Карие глаза так и смотрят на меня, будто не понимая, но я же вижу, что она просто думает, как отмазаться.       — А.. а... Я... — тут мой телефон зазвенел — Тебе, кажется, кто-то звонит...       Я нахмурилась, но взяла трубку, прислонив к уху.       — Да? — это был отец.       — Варвара, твои уроки уже закончились. Ты где?       — Эх. Я уже иду.       Папа бросил трубку. Почему!? Я была так близка, чёрт возьми!!!       — Пошли, Алёнка. — я расстроено взяла руку девушки.       — А... Ты в выходные придёшь? — с надеждой спросила она, идя за мной.       — Попытаюсь. Скажу... Типо с домашкой нужно помочь.

***

      — Твоя подруга не может справиться с домашним заданием самостоятельно? — отец нахмурился, не отвлекаясь от ноутбука.       — У неё просто не самые лучшие отношения с учёбой, и она попросила меня помочь. — уверенно говорила я, стоя напротив родительского стола.       — Завтра я тебя не отпущу, так как придут репетиторы. А в воскресенье тоже.       — Верно, но репетитор утром, а остальной день у меня свободное время, которое мне хотелось бы потратить на помощь однокласснице.       Папа молчал, оторвавшись от монитора. Он внимательно смотрел на меня, но со вздохом сказал:       — Не могу не согласиться. Хорошо, Варвара. В воскресенье после репетитора можешь идти к подруге, но при условии, что вернёшься до семи часов. — мужчина кивнул и вновь принялся за документ, намекая о завершении разговора.       Когда вышла из папиного кабинета, я позволила улыбке появиться на лице. По пути в комнату я написала Алёнке, радуя её счастливой новостью. Кто бы сомневался, что та порадовалась, и, не буду скрывать, я тоже была безумно рада. Однако мои намерения немного отличались.

***

      Репетитор по литературе бесил меня до дрожи в коленях. Мало того, что это зануда говорила, как противная корга, максимально раздражая меня своим писком, так ещё и рассказывала мне она о произведениях так нудно, что сон сам приходил, заливая свинцом мои веки.       — К следующем нашему занятия, прочитайте хотя бы пару глав «Судьба человека». — сказала она мне, собирая свои вещи.       — Да, я вас поняла. — в уважительном тоне ответила я, еле сдерживаясь, чтобы не ляпнуть что-то неуместное.       — Я скажу успехи твоим родителям, а ты пока можешь отдыхать. — женщина противно улыбнулась и вышла из комнаты. Наконец!       Я улыбнулась, несмотря на раздражительность, и подскачила одеваться. Прямо во время надевания джинс я сообщила Алёнке, что скоро буду, и отложила телефон.       Когда я вылетела из комнаты, мой нос наткнулся на неожиданную преграду, что тело практически упало, еле-еле удержав равновесие. Я посмотрела на что наткнулась, и это оказалась мама, смотрящая на меня обычным холодным взглядом.       — Куда мы собрались, Варвара? — спросила она, складывая руку на груди.       — Мама, у нас с отцом был договор, что я после занятий с Любовью Александровой пойду в гости к Алёне до семи вечера. — я уверенно подняла голову, ожидая ответа. Мать никогда не перечила слову отца, и эта ситуация не стала исключением.       — Хорошо, но не опаздывай, как прошлый раз. — женщина отошла с дороги, и я сразу пошла к выходу, не смея задерживаться ни на секунду.       Пятнадцать минут и я уже поднимаюсь по лестнице, свистя мелодию, засевшую в голове. Ржавая дверь, стук, и не понятные звуки — это всё уже так привычно, что даже спиртная вонь не бесила. Дверь раскрылась, а за ней стояла бабушка Алёнки.       — Варечка, доброе утро. Проходи, дорогая. Будешь пирожочки? — старая женщина тут же закидала меня вопросами с милой улыбкой на потресканных губах.       — Доброе, бабушка Люда. — я улыбнулась, проходя в квартиру, и посмотрела на закрытую комнату Алёны. Она точно дома — Если можно, то я, конечно, буду.       — Сию секунду дорогая! — бабушка широко улыбнулась и пошла на кухню. Я же решила не терять времени и, сняв туфли, пошла к рыжей, постучавшись.       — Хей! Открывай! — я прислушалась. За дверью были какие-то звуки, но Рыжова не отзывалась. Или в наушниках, или спит, сделала я вывод.       Я открыла дверь и последняя теория тут же отпала. Алёнка сидела за ноутбуком, на столе стояла аппаратура с микрофоном, а на девушке были большие наушники, полностью унося её из реальности. Она рычала и злобно вела мышкой по экрану. Работает. Я вздохнула и решила напугать её, что в данной ситуации можно сделать без проблем. Максимально тихо я подошла к ней, и, по моему плану, она не шелохнулась. Тут же я схватила её за плечи, наклоняя к себе.       — Бу! — ухмыльнулась я. Алёна, абсолютно неожидавшая появления людей, испуганно вздрогнула и схватила за стол, сжимая его до хруста.       — Варечка!? — нахмурилась Рыжова, но тут же улыбнулась, поднимаясь со стула — Ты бы хоть предупредила!       — Вообще-то я тебе писала. — я показала на лежащий рядом телефон, на что девушка неловко улыбнулась.       — Я... Я не услышала... Хе...       Я закатила глаза. Ох, Алёнка, ты неисправима... Но это мне и нравится. Улыбка расползлась на лице. Я подошла к девушке и притянула её к себе, взявшись за край домашней футболки. Её карие глаза посмотрели на меня, а зрачки расширились, догадываясь, чего мне хочется. Я тут же поцеловала моего рыжика, второй рукой, держась за её плечо. Она же одной рукой обняла меня за спину, а другой растрепала мои волосы. Что-то долго мы элементарно не обнимались, что уж говорить о поцелуе? Странно это, конечно, звучит, учитывая, что встречаемся мы совсем не долго, но мне действительно было грустно от этих мыслей.       — Девочки! — в комнату очень не вовремя вошла Людмила и снова с миской пирожков — Ой! Я вас прервала..?       Я вдруг почувствовала дрожь. Алёнка не говорила, как её бабушка относится к такому, но какой-то злобы в её глазах я не видела. Только... Радость? Что-то я в этот момент ничего не поняла.       — Да, бабуля. — рыжеволосая подошла к старушке и взяла миску, смотря на неё растерянным взглядом.       — Простите, только будьте тише, соседи услышат. — та улыбнулась и, потрепав внучку по волосам, вышла, прикрыв дверь.       — Эм... Алёнка? — я подошла к девушке, которая легонько улыбалась.       — Перед ней можно не скрываться, Варечка. — она посмотрела на меня — Моей бабушке всё равно, кем я являюсь: лесбиянкой, некрофилкой, хулиганкой. Ей главное, чтобы я была счастлива. И я уверена, что она и тебе того же желает. — Алёна быстро поцеловала меня в губы и поставила миску на стол.       Я порадовалась. И даже начала завидовать... Мне бы тоже хотелось, чтобы родителям было всё равно, кто я и чем занимаюсь, просто чтобы я радовалась каждому дню. Но по итогу, я даже эмоции некоторые должна подавлять. Это... Больно, наверное?       — Варечка? — Рыжова обняла меня со спины и положила подбородок на моё плечо, смотря на меня.       — Ничего. Просто, я рада за тебя. — я не стала скрывать грустной улыбки и уткнулась носом в рыжие волосы — Кстати, чем ты тут занималась?       — Я? Ах. Да я тут, в общем, пыталась песню записать. Вчера весь день пыталась. И ночью, вроде получилось, а сейчас слушаю... Аж тошно. Короче, надо перезаписать...       Я ухмыльнулась. Может я даже сейчас услышу, как она поёт? Мне бы искренне хотелось этого.       — Хорошо, только давай быстрее. Нам ещё домашку делать. — я вышла из объятий и села на скрипучий матрас.       «Ну если быть честной, я просто хочу выпытать твоё прошлое» — я мысленно улыбнулась, сдерживая данную фразу.       — Хорошо, ты пока пирожки поешь. — она протянула мне миску и надела наушники, настраивая микрофон. Алёна взяла листок из-под стола, на котором был текст.       Я села поудобнее, приготовившись слушать, заодно взяв один пирожок с черникой. Рыжова слегка стукала ногой, видимо, под бит музыки и смотрела в листок вы меня простите, но я не смогла придумать текст, который должна петь Алёнка, поэтому буду чисто описывать эмоции Вари:(. Тут она и начала петь. Как в знакомых мне клипах, начиналось всё безобидно. Приятный тихий голос, нарастал вместе с битами, судя по движению ноги девушки. Который раз подтверждаю себе, что живой звук в разы круче. Я не слышала мелодии, но этого и не надо было. Алёнка пела уже на более высоких нотах и начала жестикулировать, уходя всё глубже и глубже в музыку. Она уже наплевала на меня, бабушку, соседей. Мелодия полностью завладела ей, однако это никоим образом отрицательно не повлияло, наоборот, рыжеволосая всё чище и чище пела ноты, держа наушники, дабы те не слетели. Кульминационный момент, и девушка, тяжело дыша, облокотилась об стол и сняла наушники.       Рыжова вздрогнула, когда я стала аплодировать. Она посмотрела на меня, неловко краснея, а я с улыбкой поднялась и обняла её за плечи.       — Это было очень круто!       — Да? Спасибо... — Алёнка улыбнулась, почесав затылок. Тут в дверь начали барабанить, как сумасшедшие — Вот чёрт!       Рыжая выбежала из комнаты и быстро раскрыла дверь квартиры, чуть не сбив бабушку, я же выглянула и стала наблюдать из-за угла.       — Рыжая!!! — какой-то алкаш, пошатываясь, начал кричать, забрызгивая бедную девушку слюной — Ты блять какого хуя орёшь с утра пораньше!? Язык оторвать блядь!?       — Если ты меня тронешь, я тебе руки вырву. — совершенно спокойно ответила кареглазая. И могу судить по появившемуся испуганному взгляду, она точно могла это сделать.       — Сучка... — фыркнул мужик и пошёл к лестнице.       Рыжова тяжело вздохнула и закрыла дверь, направляясь обратно в комнату с лёгкой улыбкой. Кажется, самое время спросить.       — Алёнка, — девушка закрыла дверь и с вопросом посмотрела на меня — сейчас я абсолютно серьёзна, и, надеюсь, ты тоже отнесёшься к этому с ответственностью.       — Варечка, зачем так замудрённо? Ты же понимаешь, что я могу затупить. — кареглазая хихикнула, но я всё же услышала беспокойство в нём.       — Алёнка. Пожалуйста. Послушай, пусть мы с тобой мало знакомы, но я хочу знать о тебе больше, нежели ты мне даёшь. Ты вечно стараешься показать себя только в одном свете. Про твою «хулиганскую карьеру» или про то, что ты поёшь я узнала случайно. Сама ты ничего не хотела, да и не хочешь рассказывать. Ты как будто... Не доверяешь мне? Если ты не хочешь рассказывать, то, прошу, так и скажи! Однако ты просто игноришь мои вопросы, упорно строя дурочку! Алёнка, пожалуйста, — я подошла к молчавшей девушке, которая, на удивление, легко улыбалась, внимательно слушая меня, и положила ладони на её шею — я хочу знать тебя, чтобы понимать, а может и помогать...       Она молчала. Долго и мучительно. Её руки легли на мои и легонько сжали их, но хозяйка так и не проронила ни слова. Когда я уже начала терять надежду, вдруг рыжеволосая сказала:       — Хорошо. Надеюсь, тебя рассказ не утомит.       Мы сели на кровать, и Алёнка начала свой рассказ:       — Ты уже знаешь, что мои родители исчезли без вести. Да их никто и не знал. Бабушка нашла меня под дверью этой самой квартиры... А она очень общительная и всем своим подружкам рассказала об этом, те своим детям, а те своим. А дети — жестокий народ, и любого выделяющегося готовы выгнать или загнобить. Ну а я — рыжая, сирота, да и взрывающаяся, как бомба. Им было весело смотреть, как я злюсь или плачу. Да и... У меня даже дедушки не было, потому часто слышала: «Рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой»... До сих пор ненавижу этот мультик. Я, конечно же, стала защищаться, а именно злобой. Я начала избивать всех: мальчиков, девочек. И все меня боялись... И в школе тоже, но там над моей агрессией и издевались... Чуть одного мальчика не убила, еле-еле отмазались от полиции... Ну, а переворотный момент случился летом, перед пятым классом... Я тогда избила одного парня, но тот угрожал, что его брат боксёр, да только мне было похер. А вечером они меня подловили. Трое парней лет тринадцати и та крыса, имени уже не помню. Меня, естественно, избили. Говорить не буду, что они мне сделали, но могу сказать, что это было жестоко, по отношению к одиннадцатилетней девочке. А потом... — она вдруг прервалась и провела пальцами по своему шраму, смотря в пустоту — Потом им не понравилась, что я хмурюсь. Мне хотелось их прикончить, чего тут улыбаться. А крыса сказал, что я никогда не улыбаюсь. Хм. И то верно, если подумать. Ну... Не хотелось бы вспоминать... Они говорили... что девочки должны улыбаться... Хотели уйти, да одному, определённо, отбитому идиоту, кстати, он сейчас в колонии отсиживается... Да, не важно. Короче, ему пришла идея... Как меня научить улыбаться... Взял стекло и... — она снова замолкла, но я и без продолжения поняла, что он сделал. Это чудовищно. И отвратительно. Теперь я понимала, почему она об этом молчала, но Алёнка продолжила — И дал этот чёртов шрам... Шрам в виде кривой улыбки. Когда я была уже дома после больницы, вся в бинтах и слезах, я смотрела на защитую рану. В голову пришла мысль: «Может, стоит улыбаться? Может и жизнь станет легче?». В течении данных мне двух месяцев, я училась улыбаться сразу на практике, так сказать. Я перестала драться за простые взгляды и вела себя со всеми дружелюбно, что было слишком сложно, с учётом того, что все знали меня. Но я научилась подавлять агрессию и заменять её дружелюбностью и добротой. Я перестала показывать негативные эмоции. Поэтому и боялась показать кому-либо, как работаю или дерусь, ведь именно тогда я начинала взрываться... Да и мои перемены тоже не люблю показывать... Просто... Просто иногда злость вырывается и высасывает из меня все соки. Я... Мне очень стыдно, что ты видела эти скачки... И прости, что ничего не говорила.       Рыжова закончила, уронив голову на моё плечо. Могу сказать, что это многое проясняет. Правда, про шрам лучше бы я не узнавала, так как это отвратительно, что я была готова вскипеть от гнева. Не только на этих ублюдков, но и на себя. Я прекрасно понимаю, что значит жестокое обращение, и мне бы не хотелось, чтобы хоть кто-то спрашивал: «А что с твоей спиной?». Это противно, не только от вопроса, но и от воспоминаний, всплывающих в памяти. Я обняла её, крепко прижавшись к девушке.       — Ничего, Алёнка. Ты можешь показывать себя любой. Я смогу это принять. — не знаю, могли бы мои слова подействовать на Алёну, но она улыбнулась со слезами на глазах.       — Спасибо.