Напишу тебе строки о запретной любви

            Прошло полтора года, и за всё это время было много счастья, грусти и страха. Сколько раз мы ходили по тонкой грани, обнимаясь и целуясь прямо на улице. Но этот адреналин нравился нам обеим. Больше всего этому способствовала Любава — чёртова сучка, которой надо было навести суеты. Ей нравилось цепляться за нашу близкую «дружбу», но все её попытки «расскрыть» нас оборачивались неудачей.       Кстати, где-то летом перед одиннадцатым классом, Алёнка и Мальвина выступали. Видели бы вы, как Рыжова дрожала, напрочь отказываясь выходить на сцену, хотя пару дней до этого твёрдо утверждала, что покажет, кто она. Марина еле-еле заставила её взять в руки микрофон. Визги, счастливые крики и шокированные вздохи — всё это шло мне в ухо со всех сторон, стоило моей девушке снять маску с париком. Теперь в школе ей прохода не давали, и как же мне было смешно наблюдать, как Алёнка пряталась в кабинете Надежды Анатольевны, дабы её просто не задушили. Учительница первое время злилась, а потом уже спокойно спрашивала: «Чай или кофе?». Хотя, скажу честно, я ревновала. Безумно. Сколько девчонок и парней к ней лезли и разговаривали так слащаво, что я просто забирала её из толпы. И мстила. Не им, а, не понятно по какой логике, самой певице. Алёна, конечно же, пыталась объяснить мне, что они просто фанаты и не более, но свою порцию кровавых укусов она всё равно получала. Не особо мне хотелось извиняться за них. Честно признаться, мне нравился такой вид: расстёгнутая рубашка, под которой скрываются свежие следы зубов по всей коже и горящее лицо Рыжовой, смотрящее на меня сквозь спутавшиеся локоны волос. Было это... Возбуждающе? К слову, из-за подобного, расскрылась и моя «тайна».       В тот день мы с Алёнкой делали домашку. География, общество и литература — только эти предметы заняли у нас часа два, а то и три. Я была немного подавленной и раздражительной, так как пару дней назад меня снова наказывали. Не помню точно, в чём я провинилась, но спина жутко горела, даже спустя время. Это, кажется, была четвёртая четверть десятого класса.       — Чёрт, да! — Алёнка блаженно откинулась на спинку стула, с широкой улыбкой хрустя пальцами. Рыжова дописала сочинение по литературе, и теперь оставались только устные предметы — Варечка, давай отдохнём!       Рыжеволосая обняла меня, уткнувшись носом в шею.       — Алёнка, тут всего ничего осталось, давай уже доделаем. — я чуть нахмурилась и попыталась улыбнуться, сдерживая боль. Своими руками девушка нажала на больное место, принося мучения. Тут она легонько прикоснулась губами к коже, вызывая мурашки — А..?       Кареглазая начала бесцеремонно целовать мою шею, поднимаясь выше к лицу. Не сказать, что я была особо против. По телу шли приятные электрические волны, стремившиеся к низу живота, выпрямляя спину и заставляя голову откинуться назад. Я пыталась взять себя в руки и заставить девушку приняться за чтение, но стоило мне открыть рот, как в него тут же проник чужой язык, а за ним и мои губы накрыли нежным поцелуем. Разум помутнел, я сдалась и, отдаваясь моменту, ответила рыжей, крепко взявшись за её шею. Тёплые руки медленно гуляли по моему телу, что полностью ослабило бдительность, и сознание перестало работать. Что было ошибкой. Алёнка залезла под мою футболку, гуляя по коже. Однако она остановилась, и в тот момент я даже не поняла почему и захотела возмутиться.       — Алёнка, ты чего..? — я смотрела на девушку, которая немного задумчиво смотрела куда-то сквозь меня, всё так же проводя руками по спине. Вот тут до моего мозга дошло, что её могло смутить. Как можно быстрее, я попыталась убрать руки, но те оставались на месте.       — Варечка. — как-то холодно начала она, посмотрев прямо в мою душу — Могла бы ты снять?       — Ч-что..? Нет! Я... — я пыталась нервно отмазаться, но Рыжова сделала неожиданный ход. Она нажала на больную кожу, ожидая реакции. Я сжала челюсть и вздрогнула, попытавшись снова убрать руки девушки.       — Снимай. — карие глаза уже немного грубо смотрели на меня, прожигая и мучая.       — Нет... — как-то неуверенно ответила я, всё-таки убрав нежелательные касания. Мне хотелось сесть обратно, да только Алёнка не отступала. Она схватила мои руки и прижала тело к столу животом вниз — Алёнка!!!       Но кто бы меня слушал? Одной рукой Рыжова сжала мои кисти, а другой резко подняла футболку. Молчание. Девушка не говорила, напрягая всё моё нутро. Я даже не видела её лица, что пугало меня до дрожи. Я примерно понимала, что она увидела, но надеялась, что она поверит в простое падение.       — Кто? — максимально твёрдо и холодно спросила Алёна, крепче сжимая мои руки.       — Й... Я упала...       — Зачем врёшь? — без тени эмоций перебила она меня, и я услышала щелчок камеры. Тут рыжеволосая поставила передо мной телефон — Ты же понимаешь, что такое нельзя получить от простого падения? Кто, Варя?       На фотографии я увидела свою спину, покрытую практически чёрными полосами. Фиолетовые, тёмно-синие и красные пятна были повсеместно, не показывая ниединой целой части. Меня затошнило от осознания, что так выглядит моя кожа. Рыжова повторила вопрос.       — Это... Мой отец... — еле выдавила я из себя фразу, слыша удивлённый вздох. Меня отпустили. Я посмотрела на девушку, смотрящая на меня с шоком — Прости, Алёнка. Я не рассказывала этого, потому что понимала, что ты начнёшь разбираться на эмоциях. А это очень опасно для нас обоих. Я не хотела, чтобы ты это знала...       — К-как давно..? — еле-еле выдавила девушка из себя вопрос.       — С самого детства. Сколько себя помню так мне «вбивали» воспитание...       Та молчала. Я даже не знала, что и думать, пока Алёнка не сказала:       — Я иду в полицию. — не ожидая ответа, Рыжова схватила кофту и уж было хотела выйти из комнаты, однако я успела схватить её.       — Алёнка! Это бесполезно! — попыталась я успокоить девушку.       — Варя! Это насилие над детьми! А это у нас, знаешь ли, статейка!       — Ты, кажется, забыла, что мой отец богатый человек! И стоит ему что-то сказать, как тебя просто оклеветают! Да и полиция не поверит хулиганке с плохой репутацией и скажут, что это сделала ты!!!       На том наш разговор закончился. Алёнка до сих пор боялась отпускать меня домой, что и раздражало, и смущало.       — Может у меня побудешь..? — спрашивала она каждый раз, подходя к моему дому.       В общем говоря, всё было хорошо — отношения развиваются в хорошем направлении, учёба шла гладко, общение с родителями такое же, как и всегда. Но всё изменилось из-за телефона, который я по случайности оставила дома.

***

      «Как можно было проспать будильник!?» — думала я, собирая вещи за пятнадцать минут до звонка на урок.       Вечером прошлого дня я готовилась к предстоящим экзаменам, до которых оставалось всего полтора месяца. Сидела я до поздна и уснула прямо на сборнике задач ЕГЭ. Когда же проснулась, будильник молчал, и мне стало интересно сколько время. А было 7:36.       Собравшись, я выбежала из комнаты, а после из квартиры, крикнув: «Я ушла!». Сегодня не позавтракала, но на это мне было плевать. У подъезда я встретила, на моё удивление, Алёнку, спокойно ожидавшая меня.       — Ты что тут стоишь!? — крикнула я, схватив её за коричневую кофту, и побежала.       — Я тебя ждала вообще-то. Ты проспала? — на удивление, спокойная девушка бежала за мной.       — Да, чёрт возьми!       Каким-то чудом мы успели за минуту до звонка, правда лёгкие горели у обоих, за что над нами издевался тот же учитель химии. Да, он до сих пор меня ненавидел. Однако, это было взаимно. Слава всем богам, что химию я не сдаю.       После урока мы шли в кабинет обществознания. Мы, как обычно, с Алёнкой разговаривали обо всём, что в голову придёт, правда к ней опять подходили какие-то парни, что меня вновь нереально взбесило. Я хотела уж было возмутиться, но Рыжова сама вежливо отшила их. Тут мне захотелось кое-что показать ей. Начала шарить в карманах. Телефона нет. В рюкзаке. Тоже нет.       — Ой...       — Что такое? — девушка посмотрела на меня, поднимая брови.       — Я телефон забыла... Да точно. — я ударила себя по лбу — Я его забыла на столе! Ну ладно. Мама сегодня дома, так что не катастрофично.       Как же я ошибалась.       Уроки и консультация прошли без происшествий, прогулка, на этот раз без безумного бега, прошла так же спокойно. Ничего не предвещало беды. Домой я зашла даже в приподнятом настроении, но тут же встретила холодный взгляд матери.       — Здравствуй, мама. — я улыбнулась, снимая с себя туфли. Но что-то мне показалось не так. Я посмотрела на мать более внимательно. Нет... Это был не холод, а точнее иная его форма. Холодный гнев — Мама, что-то не так? Если это из-за того, что я проспала, то на уроки я не опаздала, просто вчера...       — Варвара. — прошипела женщина, пугая меня. Я никогда не слышала настолько злого тона от неё. По телу прошли противные мурашки — Я тебе советую объясниться.       Она даёт мне мой телефон. Тут я уже и почувствовала липкий страх. Сердце бешено заколотилось. Дрожащими руками я взяла телефон, смотря на родителя испуганным взглядом, хоть я и пыталась его скрывать. Она намекнула, что нужно включить, это я и сделала. Всё нутро похолодело. Была открыта наша с Алёнкой переписка. Все наши милые фразы и разговоры. Неужели она всё это видела!? Но я решила сделать вид, что ничего не произошло.       — А что тут такого..?       Громкая подщёчина прошлась эхом по квартире. Я взялась за ударенную щеку. Всегда хладнокровная женщина сейчас смотрела на меня страшной злобой, готовая даже убить.       — Что. Тут. Такого!? Это отвратительно, Варвара! Это девчонка втянула тебя в грешную секту. Это абсолютно не правильно по всем параметрам! Я запрещаю тебе с ней общаться, ясно!? Телефон будет у меня, пока ты не образумишься! — женщина схватила телефон и хотела уйти. Но я не хотела такого. Всмысле секта!? Что значит запрещает общаться!? Я не хотела слушаться её!       — Мама! Я люблю её! И ты не смеешь называть это чем-то отвратительным! — впервые пошла наперекор матери. Она остановилась, вздрогнув всем телом. Минуту мама молчала.       — В кабинет. Живо. — прошипела она и сжала дрожащие кулаки, кидая телефон куда-то на пол.

***

      — Мама! Хватит! — кричала я, еле-еле стоя на ногах и держась за отцовский стол.       Я сбилась с счёта времени, когда мать стала меня пороть, но кровь давно капала на пол и текла по рукам и ногам. Было ужасно больно, но я не проронила ни слезинки. А она продолжала. Била. Била. И била. Мои ноги не сдержались и подогнулись, а тело упало на пол, не в силах встать. Боль шла волнами даже от рваного дыхания. Я чувствовала, как кожа рвётся, а свежая кровь течёт из ран. Людмила остановилась, тяжело дыша и прожигая меня гневным взглядом.       — Иди в свою комнату. — прошипела она, кидая розги в сторону.       — Да пошла ты... — прошипела я, надеясь, что она не услышит       — Что!? — Ветрова, наперекор моим ожиданиям, услышала, подошла ко мне и схватила за волосы, заставляя меня посмотреть на неё. Я хмуро смотрела в её глаза.       — Мама. Я люблю Алёнку. И хоть бей меня или не бей. Ругай ни ругай. Мои чувства не изменятся! Даже если ты скажешь, что убьёшь меня, я буду стоять на своём! — я нахмурилась, скидывая её руку с головы.       Собрав все силы, я встала на ноги и, шатаясь из стороны в сторону, пошла в комнату.       — Что ж. Ты сама это сказала, Варвара. — последнее, что я услышала, закрывая дверь.       Теперь, оставшись наедине, я позволила стонам боли вырваться из груди. Колени встретились с землёй, а за ними и лоб. Застывшая кровь противно стягивала кожу. Нужно было идти в душ, но не было никаких сил, да и адская боль уже раскрывала свои объятия, стоило подумать об этом. Глаза начали щипать. Главное не заплакать, повторяла я себе, сжимая челюсть до скрипа.       — Она не сможет меня ограничить! — шептала я себе, царапая ногтями пол — Сама научила терпеть боль... теперь пусть попробует меня сломать!

***

      В душ я всё-таки пошла, правда с сжатой челюстью. Было адски больно. Свежие раны кричали от чёртовой воды, которая словно лимонная кислота прожигала мясо. Но я смогла смыть с себя кровь и, кое-как забинтовать тело. Уже в комнате я чувствовала себя плохо. Телефон не выдержал гнева матери, и теперь я не могла даже связаться с Алёнкой. Надо было садиться за домашку, да сил не было. Всё что я могла, это сидеть на кровати, смотря в окно. Не помню, сколько я сидела, но прервал меня стук в дверь.       — Заходите. — сказала я, будто на автомате. В комнату зашла мама и... какой-то мужчина лет сорока с седыми не очень длиннымы завязанными в хвост волосами и седой бородкой, одетый как батюшка из церкви в длинную чёрную одежду. На лице женщины был привычный холод, с отблесками злого пламени. А мужчина же с доброй и даже неловкой улыбкой стоял в дверях, осматривая меня.       — Я вас оставлю. — сказала Людмила и вышла, закрыв дверь. Батюшка кивнул и прошёл в комнату, садясь рядом со мной.       — Здравствуй, Варя. Можно же к тебе так обращаться? — начал он разговор, складывая руки на коленях.       — Здравствуйте. Если вам так удобнее, то можете. — я кивнула, смотря на него.       — Благодарю. Я Константин. Дай боже, нам разговор спокойный. — последняя фраза меня смутила. Вот как ты, мама, решила меня вразумить — Варя, скажи честно, зачем ты это делаешь? Твоя семья очень даже благополучная, да и ты умная и красивая девочка. Зачем же ты согласилась на этот грех?       — Не вижу в любви никакого греха. — я ответила немного грубо. Мне прекрасно была известна тема разговора, поэтому и строить дурочку не стоило.       — Варя, нужно отличать любовь и любопытство. — мужчина не гневался, видно, не один раз вёл такой диалог — Если тебе просто было интересно, какого это со своим же полом, то хорошо, но после нужно сразу покаиться. Но начинать отношения и жить, как нормальные люди — это страшный грех.       — С чего бы!? — я сжала кулаки, уже чувствуя гнев.       — Так написано в библии. Думаю, хоть раз ты об этом слышала. Я не хочу злить тебя и спорить. — мужчина спокойно, правда уже без улыбки, положил на моё плечо свою руку — Поэтому, пока не поздно, покайся и прекрати эту грешную жизнь. Хорошо?       Он смотрел на меня с какой-то надеждой. Однако я сбросила его руку и сказала твёрдое:       — Нет. Любовь — не грех! А то что вы себе напридумали, уже давно опровергли!       Батюшка молчал. Его взгляд гулял по небу за окном. Он тяжело вздохнул и взял в руки крест, сжимая его в пальцах.       — Господи, прости за прегрешение мое. Прости, Варя. Но мне придётся это сделать, чтобы ты поняла, для чего это нужно на самом деле.       Он взял мой подбородок и поднял, дабы я смотрела ему в лицо. Константин молчал, смотря в мои напряжённые глаза, и поцеловал. Это было грубо и безжалостно. Его жёсткие волоски раздражали кожу, а потрескавшиеся губы царапали мои. Я попыталась оттолкнуть его, но батюшка просто взял кисти, заводя их за мою голову. Тогда я попыталась пнуть, но он не реагировал, заваливая меня на кровать. Разряд тока прошёл сквозь всё моё тело, заставляя меня сдавленно вскрикнуть. Но нет же! Служителю церкви плевать! Ему лишь бы «навести меня на путь истинный»! Неужели мама позволит этому случиться!? Когда, мужчина разорвал противный поцелуй, я закричала:       — Прекратите!!! Мама!!! Мама, пожалуйста!!!       Никто меня не услышал.       «Хватит... хватит, прошу... Алёнка... Алёнка, помоги!»