Напишу тебе строки о запретной любви

      Весь день я судорожно слушала, что происходит в квартире. Были какие-то разговоры на повышенных тонах и незаметные шорохи. Прислушиваясь, я пыталась разрабатывать план побега. Очевидно, что нужно бежать ночью, когда людей меньше всего, и мама с папой спят. Но через дверь не вариант, высокая вероятность того, что родители проснуться. Тогда, через окно. Однако, как?       Через силу я встала с кровати и подошла к шкафу со всяким барахлом. Во мне проснулась надежда на какую-нибудь верёвку. Чудо решило встать на мою сторону, и на дне я нашла канат. — Верёвку забирать будешь? — Оставь у себя, вдруг пригодится!       Спасибо, Алёнка. Её я оставила на том же месте и легла обратно. Теперь планировать было куда проще.       Весь день я размышляла, хоть и не понятно, о чём. Мало что приходило в свинцовую голову. В душе закрался небольшой страх. Что если родители услышат меня, вдруг я разобьюсь, или меня кто-то увидит. Это пугало, но не вызывало сомнений.       Под вечер родители зашли в мою комнату и начали читать мне нотации. Типо, никуда не выходить и прочий бред. Не особо слушала. В голове вертелся родившийся план. Спуститься через окно и убежать к Алёнке. Звучит просто... Наверное...

***

      3:27. В квартире абсолютная тишина. Я сидела, тихо, как только можно, собирая вещи и документы. Верёвка уже лежит рядом, привязанная к ножке шкафа. От каждого мельчайшего шороха я вздрагивала всем телом, тут же замирая, как обморочная коза. У меня не было сожалений. Что я теряю, уходя от сюда? Да ничего особо, кроме дома. На семью плевать. Родители просто потеряют наследника бизнеса, что можно легко исправить, я даже могу им подсказать как. Хотя, можно было бы остаться, пока не родиться ребёнок и просто оставить на их плечи, но это будет жестоко, как по мне, да и мне не хватит столько сил, чтобы оставаться с ними.       Прошло полчаса. Окно уже раскрыто, верёвка висит над землёй, и только я не могла собраться прыгать. Повреждённая кожа вспотела, а тело задрожало. Прыгать было страшно, мягко говоря. Я повернулась к двери, снова слушая шорохи. Тишина. Вдох. Выдох. Я села на оконную раму и посмотрела вниз, слыша сердце, бьющееся, словно отбойный молоток. Рукава пришлось натянуть до пальцев, чтобы не стереть ладони. Крепче схватилась за канат. Дыхание сбивалось так, что в груди всё остро горело. Я зажмурилась и аккуратно слезла с окна, скатываясь к земле. В руках всё кипело, и хотелось отпустить, но жизнь дороже. Не знаю, сколько катилась, но под конец, когда ладони уже начали сдаваться, под подошвой кроссовок появилась долгожданная земля.       Не медля и секунды, я отпустила канат и побежала, несмотря на ватные ноги. Страх действовал как адреналин, ускоряя меня прямиком к цели. Я не останавливалась ни на мгновение. На спине казался гневный взгляд родителей, которые уже готовили цепи, чтобы навсегда заковать меня в своём плену. Я боялась, что они ринуться меня искать, и понимала, что первым же делом они направят полицию к Алёнке. Но мне больше некуда бежать...       Серые пятиэтажки встретили меня пьяными песнями и валяющимися алкашами. Не обращая на них внимания, я забежала уже в знакомый подъезд и побежала по лестнице на последний этаж. Лёгкие жутко болели, требуя передохнуть, но остановилась я только у квартиры девушки, тут же начав барабанить дверь, как сумасшедшая.       — Алёнка! Алёнка, открой! — кричала я, чуть ли не царапая поверхность.       В квартире поднялся шум. Ноги на последнем издыхании держали меня, угрожая вот-вот подогнуться. Я схватилась за стену и стала набирать воздуха, чтобы успокоить бушевавший организм, да только это особо не помогало. Однако квартира быстро раскрылась, а за дверью стояла взлохмоченная и тяжело дышавшая Алёнка с синяками под глазами. Она смотрела на меня, словно пытаясь понять, сон это иль реальность.       — Варечка! — со слезами на покрасневших очах Рыжова прижала меня к себе и задрожала, гладя меня по волосам и спине — Прости, Варечка! Я пыталась договориться с твоим родителями, но они меня не слушали! Прости, пожалуйста! Ты в порядке!? Они больше ничего не сделали!? Если тебе плохо, давай поедем в больницу!       Она чуть отодвинулась, держа мои впавшие щёки в своих ладонях. В тот момент я полностью осознала противоположность рыжей и моих родителей. В отличии от них, ей не плевать. Она готова быть рядом, готова помочь и успокоить. Такое родное и расслабляющее тепло распространилось по телу, ломая все замки и пробивая на эмоции. По моему лицу скатилась одна слеза, за ней вторая, третья. Последующие капли превратились в один нескончаемый поток. Из горла вырвался крик всей боли и страха, а колени окончательно сдались, встретившись с землёй. Истерика завладела всем моим нутром, до боли сжимая каждую жилку. Алёнка прижала меня к себе вновь и начала успокаивать, сама не сдерживая слёз. Я была счастлива снова почувствовать её обжигающую кожу, услышать мягкий голос, однако это же прибавляло больше солёных капель на моём лицо.       Впервые за долгие годы я расплакалась, и этой ночью эмоции полностью отплатили мне за это, высасывая из меня все соки.

***

      Мы были в комнате Алёнки уже как пару часов, а может и больше. Я лежала, прижавшись к девушке, и лила оставшиеся слёзы, а Алёна со слабой улыбкой успокаивала меня, легонько целуя в растрёпанную макушку. Мне было легче. Ощущая мягкие ладони, нежную кожу и лёгкие успокаивающие поцелуи, с души словно скатился крупный груз, однако многие камни так и оставались на месте. Мои веки готовы были даже сомкнуться для сна, но кое-что помешало.       Резко живот сжало от боли, а к горлу подкатил противный ком, так и просящийся наружу. Я подскачила, отталкивая девушку, и побежала в ванну, заодно чуть не снеся бабушку. Снова тошнота. Голова закружилась, отдаваясь болью по всему телу. Целуясь с унитазом и чувствуя как желудок угрожает мне скрутиться в узел, я почувствовала как мои руки сжали, а волосы заделали за уши. Сквозь страдания мой взгляд поднялся на обеспокоенную рыжеволосую, которая села рядом.       — Варечка..? — Рыжова провела чуть дрожащей рукой по моему лицу, словно пытаясь расслабить и снова успокоить.       — Я... Я беременна... — не готовя кареглазую, сказала я и отпустила глаза. Мне было стыдно, будто изменила ей. Я боялась её реакции. Она ничего не говорила, подпитывая мои опасения, и сквозь молчание прижала меня к себе.       — Не волнуйся... Всё будет хорошо. — Алёнка посмотрела мне в лицо и слабо улыбнулась, поцеловав в лоб и удивляя меня — Идём спать. Тебе нужно отдохнуть.

***

      Не знаю сколько я спала. Но что мне известно, сон завладел мной, стоило голове оказаться на подушке. Не было никаких сновидений, только приятная пустота. Честно, я была готова спать намного дольше, если бы меня не начали будить.       — Варвара, просыпайтесь! — кто-то толкал моё плечо, сильно сжимая его, что мне стало немного больно.       — Дайте ей поспать. — это уже была Алёнка, после слов которой меня отпустили. Её голос был злым, что уже давало пищу для теорий       — Иди отсюда, а то в участок поедешь! — этот голос был чуть дальше, более грубый и скрипучий.       — Я-то и так, и так поеду. К этим ублюдкам я её одну не отпущу! — тут я уже и догадалась, что происходит.       Мне не хотелось открывать глаза, однако сознание понимало, что если сейчас этого не сделать, то будет хуже. Веки, будто залитые свинцом, стали медленно подниматься, а размытая картина преобретала определённые черты. Со мной сидела Алёнка, а рядом с кроватью стояли два полицейских. Один более молодой, а второй уже с сединой и огромным животом. Я села, чувствуя боль в окаменевших мышцах.       — Варвара, проснулись? Зачем сбежали, ничего не сказав родителям? Идёмте. — молодой полицейский протянул мне руку. Судя по его тону, родители не объяснили ему, почему я могла сбежать. Козлы...       — Нет. Я к ним не пойду. — твёрдо сказала я, взяв ладонь Рыжовой, которая с беспокойством смотрела на меня.       — Почему? Вы поссорились?       — Федя, хватит докапываться! — грубо сказала Алёнка, поднявшись с места. Судя по всему, они знакомы.       — Эти люди разрешили одному человеку сделать ужасную вещь. И считают это нормальным. Потому, я к ним пойду, только если с дубинкой в руках.       Сотрудники полиции посмотрели на меня с удивлением, а девушка сначала победно улыбнулась, однако, кажется, что-то ударило ей в голову. Кареглазая села рядом со мной и сжала мою ладонь, тяжело вздохнув.       — Варечка, думаю, Федя прав... Вы должны хотя бы поговорить... Как бы... — не знаю, какую мысль пыталась донести Рыжова, но она не могла найти правильных слов.       — Алёнка и господа полицейские. Я уже совершеннолетняя и имею право уйти. Если им что-то не нравится, то пусть делают более послушного ребёнка. — с этими словами я отвернулась и легла обратно, смотря в стенку. Даже под дулом пистолета я не пойду к ним. Пусть только попробуют.       Видно, для полицейских это был более чем аргумент. Они что-то сказали и вышли из комнаты, оставив нас одних.       — Варечка? — Алёнка подползла ближе и положила руку на мою голову, приглаживая волосы. Я посмотрела на неё и увидела волнение в карих глазах — Что... Что ты будешь теперь делать?       — С тобой поживу, а там придумаю. — не раздумывая, ответила я и повернулась к девушке, обняв её — В любом случае я к ним не вернусь...       Рыжова ничего не сказала. Она прижала меня к груди, что-то пробурчав под нос. Я слегка улыбнулась. Мне казалось, что теперь всё будет хорошо, и надеялась, что родители не докопаются до нас. Но снова тошнота прервала мои маленькие радости.

***

      — Агась! Спасибо! — Алёнка радостно улыбнулась и положила трубку, посмотрев на меня — Варечка, мы пока поживём у Снежки с Сидоровым, а там уже и квартиру найдём!       Рыжова широко улыбнулась и обняла меня, а я улыбнулась в ответ. Пару недель назад мы решили уехать из Мышкина. Тяжелее всего было решиться самой кареглазой, хоть она сама предложила эту идею. Ей было тяжело расставаться с бабушкой, но та заверила подростка, что прекрасно справится. Я, естественно, поддерживала эту мысль. Этот городок не стал мне таким родным, так что уйти от сюда я спокойно смогла бы. Самое главное для меня было сбежать от родителей куда подальше.       Они пытались какое-то время вернуть меня, но ни одна попытка не увенчалась успехом. Мне уже было восемнадцать, поэтому полиция была бессильна. После родители прекратили лезть. Я этого даже не заметила, да и пофиг было.       Собрались мы за пару дней и заказали билет на самолёт, только ехать пришлось в соседний город. Долго Алёнка с печалью смотрела на свою комнату, тяжело рассуждая о всех проведённых здесь годах. Но кто б сомневался, что уже через пару минут она оклемалась и схватилась за чемоданы.       Что по ребёнку? Мы решили его оставить. Алёнка заверила меня, что он не виноват в том, что со мной произошло. Аргумент был более чем убедительный, поэтому я поддержала её. Единственная проблема с переездом было образование. Ни я, ни она не сдали экзамены, поэтому было решено поступать в колледж. Мой практически идеальный аттестат дал мне легко найти подходящее училище, а вот Рыжовой пришлось не сладко. Её могли взять только на платное обучение, но её знаменитая натура позволило бы с этим хоть немного справиться.       — Варечка? — я вздрогнула, выходя из сна, и посмотрела на свою девушку, которая легонько держалась за моё плечо — Всё хорошо?       — Да, Алёнка. Я просто... — мне хотелось поделиться своими мыслями, но рыжая прервала меня:       — Тебя тошнит!? Голова кружится!? Может лучше поездом!? — Рыжова обеспокоенно подняла меня с лежащего положения.       — Алёнка... — я слегка засмеялась — Какой же ты параноик... Мне просто интересно, как всё дальше пойдёт.       — Дальше всё будет только лучше, так скажу. — кареглазая хихикнула, краснея не понятно от чего. Мои уголки губ слегка поднялись, а голова устало упала на рыжую.       «Начинается посадка на рейс номер 7R 250 «Ярославль — Санкт-Петербург»» — объявил женский голос из динамиков, прерывая наш разговор.       Мы посмотрели друг на друга и одновременно вздохнули. Холодные пальцы схватились за горячую ладонь, которая слегка сжала их, грея и не намереваясь отпускать. Алёнка улыбнулась мне, подхватив рюкзак, пока я брала свои вещи.       Было слегка страшно. Что будет дальше? Найдут ли нас? Поступим ли? Вопросы, словно склизкие черви, ползали по разуму, пробиваясь в каждую клетку. Но одно я знала точно: Алёнка всегда будет рядом, и только этого было достаточно.