Напишу тебе строки о запретной любви

      Варвара, практически не изменившаяся сквозь года, кроме более взрослого лица и крашеных кончиков волос, закончила свой рассказ и поставила пустую кружку на стол, посмотрев на рядом сидящего подростка. Девочка, которая внимательно слушала маму, поправила тёмно-русые волосы, еле достающие до плеч, открывая фиалковые глаза наполненные удивлением и какой-то жалостью.       — После переезда я, естественно, сидела дома, пока вы, молодая леди, не родились. — женщина 35 лет слегка ухмыльнулась, прикрывая глаза от воспоминаний.       — Ма... — подросток закатил глаза и откинулся на спинку стула — Дальше я всё знаю... И про сложные роды...       — Да... — Рыжова неловко отвела глаза.       — И про то, что меня хотели забрать у вас из-за того, что вы хотели дать мне женское отчество...       — Да...       — И как вы меня в детстве макаронами травили... — тёмноволосая хихикнула.       — Ника, достаточно! — бывшая Ветрова закрыла пальцем рот дочери. И действительно, когда она была не в состоянии даже ходить, готовкой занималась Алёнка, правда, они тогда чуть не отравились, благо младенцу нужно было только материнское молоко. В итоге, девушки сидели на дошираках.       Вероника отпустила голову и как-то задумчиво прижала колени к груди. В животе что-то неприятно скручивалось, отражаясь на не самом хорошем настроении.       Сегодня утром она спросила маму о своём «происхождении», если можно так сказать. Ведь у неё две мамы, от кого она? Но теперь шестнадцатилетней девочке захотелось об этом забыть, хотя бы о второй половине истории.       — Ника, — девочка слегка вздрогнула и посмотрела на Варю, сжавшая её плечо — всё хорошо?       — Да... Да, я просто...       Ника, не закончив, тяжело вздохнула и, обидно поджав губы, отпустила голову. Варвара грустно улыбнулась, смотря на дочь. В какой-то степени ей было стыдно за слова, которые сильно задели девочку, но она всегда была прямолинейна и не хотела скрывать чувств, бушевавшие в те времена. Она обняла её, поцеловав в макушку, на что подросток удивлённо подняла взгляд.       — Ника, я понимаю, что говорила не самые приятные вещи, но как бы там не было, — Варя села на корточки перед дочерью, крепко сжав её ладони — мы любим тебя, и я, и твоя мама. И знаешь, несмотря на ужаснейший способ твоего зачатия, ты выросла прекрасной и милой девочкой. — женщина блаженно улыбнулась и крепко прижала к себе Рыжову-младшую, который недовольно закрехтел.       — Ма! Задушишь! — Ника засмеялась. Несмотря на приливы нежности, которые ей не нравились, она широко улыбнулась, ответив на объятия — Я тоже вас очень люблю...       Такую милую картину прервал неожиданный хлопок двери. Варвара и Вероника отпустили друг другу и с улыбкой пересеклись взглядами. Не прошло и секунды, как девушки вышли в коридор, а улыбки на их лицах стали шире. На пороге, снимая кроссовки, стояла Алёна, улыбающаяся во все белоснежные зубы. В отличии от возлюбленной, она притерпела некоторые изменения. Ярко-рыжие волосы теперь аккуратно лежали на спине, хотя женщина и обещала их отстричь к чертям собачьим, на месте шрама красовалась татуировка феникса, который был окружён ярым пламенем. В остальном же это была та самая весёлая девушка, иногда взрывающаяся от малейшего повода. Рыжая сняла кофту и повернула свой взор на ожидающих девушек.       — Вы не ждали, а я припёрлась! — Рыжова засмеялась и, подбежав к своей семье, крепко обняла обоих, весело засмеявшись.       — Вижу, кое-кто в отличном настроении? — Варвара улыбнулась и поцеловала свою спутницу. Редко певица рано возвращалась домой, приходя только за полночь, что не могло не расстраивать тёмноволосую.       — Конечно! Сейчас я вам кое-что покажу!       — Надеюсь, это приказ президента о отмене ЕГЭ. — подросток засмеялся, понимая абсурдность маленькой мечты.       — Недейся, надейся! Это покруче! — Алёна хлопнула дочь по голове и достала свой ноутбук, плюхнувшись на излюбленный диван — Я наконец выпустила альбом! Так что можно устроить себе небольшой отпуск!       Варя улыбнулась счастливой новости и сразу стала поздравлять свою девушку, награждая поцелуями и крепкими обнимашками. А вот дочь решила всё же посмотреть, что за альбом, ведь мать не рассказывала об этом до этого.       — «Напишу тебе строки о запретной любви»? Звучит максимально слащаво. — Ника засмеялась, в то время как рыжеволосая начала активно жестикулировать, пытаясь возмущённо отстоять свою точку зрения.       — Ты ничего не понимаешь! — закончила свои возмущения Рыжова, грубо ударив диван.       — Давайте лучше попьём чай. — Варвара со злобной улыбкой схватила уши девушек, слушая их «ой» и «ай»       — Х-хорошо, дорогая! Только отпусти!       — Ма! Больно!       Девушки дружно засмеялись и в обнимку пошли на кухню.       Страх и боль. Они остались в прошлом. Они остались в том гнилом доме, где твоё даже самое маленькое мнение не имеет значения. Теперь они свободны. Конечно, по сей день их окружает осуждение, взгляды, полные отвращения. Но самое главное для них, что они счастливы. И их любовные строки никто не сможет запретить.